Отойдя на некоторое расстояние от дворца, Чуньхуа велела:
— В поместье принцессы Даньян.
Му Ваньяо как раз принимала в поместье Лю Жочжу, а её золовка, Янь Сяочжоу, находилась рядом. Поскольку семья Янь хотела просить принцессу помочь устроить свадьбу Янь Сяочжоу, было естественно, что Янь Сяочжоу и Му Ваньяо должны получше узнать друг друга.
Лю Жочжу же пришла, чтобы попрощаться.
Лю Жочжу с улыбкой раздала письменные принадлежности и редкие книги из своей коллекции принцессе и её золовке. Её голос звучал нежно и чисто:
— Моего мужа переводят на службу в округ Хэси. В тех краях чужеземцы живут вперемешку с подданными Великой Вэй. Я слышала, что там многие древние книги используют как дрова для растопки, и моё сердце разрывается от боли.
— Поэтому, посоветовавшись с родными, я решила последовать за мужем в Хэси. Вероятно, в ближайшие несколько лет я не смогу видеться с вашим высочеством, так что пришла проститься.
Му Ваньяо не хотелось её отпускать. За те годы, что она провела в Чанъани, общаясь с местными девами, Лю Жочжу очень ей помогала. Хотя от этой гунян веяло учёностью, она вовсе не была книжным червем. Лю Жочжу была на редкость проницательной и тактичной, и даже та крупица неприязни, возникшая поначалу из-за Янь Шана, за эти годы бесследно исчезла.
Му Ваньяо попыталась её удержать:
— Тогда на днях мы с Янь Шаном устроим для вас с супругом банкет, а после вы уедете.
Лю Жочжу прищурилась от улыбки и уже собиралась что-то ответить, как служанка снаружи поспешно доложила, что прибыла цэфэй Цзинь-вана. Му Ваньяо удивилась: из-за тонкостей их взаимного положения Чуньхуа никогда не приходила к ней с визитом. Но сегодня… Занавес распахнулся, и вбежала Чуньхуа — она выглядела изнурённой и встревоженной, подхватив подол юбки…
Янь Сяочжоу и Лю Жочжу не слышали, что Чуньхуа сказала принцессе, но увидели, как лицо Му Ваньяо внезапно переменилось, и она резко встала. Не успев даже попрощаться с ними двумя, Му Ваньяо направилась к выходу.
Янь Шан находился во дворце и обсуждал с императором государственные дела и недавние события в Либу. Император всё это время сидел с закрытыми глазами. Лишь когда чашу с отваром, лишающим потомства1, поставили на длинный стол перед Янь Шаном, император открыл помутневшие глаза и впился в него взглядом.
Янь Шан опустил глаза и долго смотрел на это зелье. В его сердце смешались горечь, печаль и разочарование с невыразимым чувством облегчения. Он подумал, что так даже лучше: по крайней мере, это успокоит всех… Он взял чашу и осушил её одним глотком.
Император тихо выдохнул и снова откинулся назад.
Янь Шан вышел из главного зала; яркое солнце слепило его. Голова кружилась, ему было плохо, и он замер в забытьи под дворцовой галереей. Идущий следом евнух Чэн Ань не торопил его. Янь Шан смотрел на стаи диких гусей в небе, летящих с севера на юг, и на душе у него было так же тоскливо и одиноко…
Снизу раздался голос Му Ваньяо:
— Янь Шан!
Янь Шан пришёл в себя и опустил взгляд на Му Ваньяо, которая неведомо когда появилась у подножия дворцового крыльца. Она смотрела на него снизу вверх и бежала к нему, приподняв юбки. Янь Шан слабо улыбнулся ей; в глубине его глаз читались скорбь и смирение, но уголок губ едва заметно дрогнул вверх.
Му Ваньяо подбежала и схватила его за запястье. Она пристально смотрела на него, и голос её звучал поспешно, почти пронзительно:
— Ты выпил? Ты ведь выпил это, да?
Видя, что она готова впасть в неистовство, Янь Шан протянул руку, чтобы удержать её:
— Яо-Яо, успокойся, в этом нет ничего такого…
— Нет, есть! Очень даже есть!
Она вцепилась в его руку и потащила вниз по ступеням. Словно обезумев, она кричала:
— В Шанъяоцзюй! Соберите всех придворных лекарей! Я заставлю их вызвать рвоту, пусть они выведут это лекарство…
Чэн Ань уговаривал её сзади:
— Ваше высочество, такова воля Бися, Бися делает это ради вашего же блага…
Му Ваньяо обернулась, её взгляд был полон ярости:
— Я не принимаю этого, мне это не нужно! Найдите мне лекарей, приведите того, кто составил рецепт, я убью его! Я непременно его убью!
В её глазах уже заблестели слёзы. Она чувствовала, что почти сломлена, почти сведена с ума издевательствами своего безумного Фухуана:
— Если с Янь Шаном что-нибудь случится, если всё выйдет так, как вы все того желаете, я вам этого не прощу!
— Если Фухуан захочет убить того, кто принёс мне весть, пусть убьёт и меня вместе с ним! Если Фухуан хочет убить Янь Шана, пусть убьёт и меня заодно!
Она вся дрожала, и её руки, сжимавшие ладони Янь Шана, были ледяными. Янь Шан сжал её руки в ответ, а она посмотрела на него снизу вверх, выглядя бесконечно жалкой:
— Ты хочешь, чтобы тебя вырвало? Получится? Давай попробуем вызвать рвоту, хорошо?.. Давай позовём всех врачей, чтобы они осмотрели тебя, хорошо?
Янь Шан тихо произнёс:
— К чему всё это… Я считаю, в этом нет ничего страшного. Мы с тобой супруги, разве так наше доверие друг к другу не станет лишь крепче?
Слёзы Му Ваньяо вот-вот готовы были пролиться:
— Если ради того, чтобы быть моим мужем, тебе приходится идти на такие жертвы, как я смогу это вынести? Я не хочу, чтобы ты стал таким же, как я, не хочу ничего доказывать подобным образом… Какие же грехи ты совершил в прошлой жизни, раз встретил нашу безумную семейку?.. Я не хочу, чтобы с тобой так поступали!
Она вцепилась в его предплечье с такой силой, что вся задрожала. Ей было невыносимо больно:
— Можно ведь это выплюнуть? Ведь можно, да? Когда ты выпил лекарство? Второй старший брат Янь, послушай меня, давай избавимся от этой отравы… Хорошо?
- Отвар, лишающий потомства (绝嗣汤, juési tāng) — медицинское снадобье, вызывающее бесплодие, которое использовалось в императорском Китае для лишения человека возможности иметь детей и пресечения его рода. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
