В конце девятого месяца весь род Хай перебрался обратно в Чанъань.
Молодые отпрыски рода Хай готовились к участию в государственных экзаменах в будущем году. То ли из почтения к экзаменатору, то ли из чувства вины перед принцессой, род Хай трижды присылал людей к воротам поместья старшей принцессы Даньян, чтобы те по отдельности навестили принцессу и Янь Шана.
Янь Шан поддерживал намерение юношей рода Хай участвовать в государственных экзаменах. Он был вежлив и скромен, проявляя благосклонность к ним. Стоило представителям рода Хай хоть раз встретиться с этим ланцзюнь из ведомства Каогун, как они в частном порядке принялись изучать его характер и пришли к выводу: этот человек обладает мягким нравом, его легко притеснить, и он может стать отличной лазейкой.
Полной же противоположностью ему была его фужэнь Му Ваньяо. Она не говорила прямо, что затаила обиду за прошлые подозрения рода Хай в покушении на принца, но её отношение оставалось столь двусмысленным, что люди рода Хай терялись в догадках.
Вернувшись в Чанъань на этот раз, род Хай, разумеется, намеревался основательно укрепить свои позиции. Они не только налаживали связи с влиятельными кланами и выходцами из бедных семей, но и в десятом месяце отправили свою младшую дочь в императорский дворец в качестве наложницы-фэй.
Му Ваньяо тут же ответила на это, отобрав для гарема императора нескольких красавиц-мэйжэнь, словно участвуя в соревновании.
Сам же император, находясь в глубине дворцовых покоев, чувствовал, как голова идет кругом от интриг подданных. Глубокой ночью он сидел в императорском кабинете, тяжко вздыхая над бесконечной стопкой докладов.
Подперев лоб рукой, император не мог решить, как поступить с правом распоряжения одним му земли в пригороде:
Представители одного знатного рода пожелали заполучить этот участок и преподнесли императору в дар столетнее коралловое дерево. Император воспользовался подарком, чтобы умилостивить новую красавицу в гареме, и потому, недолго думая, поставил свою подпись, давая согласие.
Однако вслед за этим завязалась тяжба. Говорили, что один из юных дворцовых евнухов под началом Лю Вэньцзи уже давно выкупил эту землю, но был избит слугами того самого знатного рода, получившего высочайшее одобрение. В итоге Лю Вэньцзи пришел с жалобой.
Служитель Синбу, разбиравший дело, сам происходил из знатного рода, поэтому клика дворцовых евнухов сочла это несправедливым. Однако Далисы находился под контролем дворцовых евнухов, и если бы дело решалось там, то уже знатные роды посчитали бы приговор предвзятым.
Это мелкое дельце, добравшись до стола императора, затронуло вовсе не вопрос земли, а то, чью сторону примет Бися — влиятельных кланов или дворцовых евнухов. Обе стороны хищно следили за правителем, а император, оказавшись между двух огней, никак не мог решиться. Он пристально изучал это дело в течение целого шичэнь1, после чего наконец повернул голову и спросил у юного дворцового евнуха:
— Вернулся ли Янь Сучэнь из отпуска?
Юный дворцовый евнух склонил голову:
— Вчера он как раз прибыл в Секретариат, чтобы поставить свою подпись.
Император тут же с облегчением выдохнул и бросил кисть:
— Тогда отправьте это дело обратно в Секретариат, пусть им займется Янь Сучэнь. Пусть он все уладит, а если кто-то останется недоволен, я сам выступлю для них посредником.
Господин Лю, ожидавший у входа в зал высочайшего решения, прождал уже целый шичэнь, но никак не ожидал подобного исхода. Увидев, что Бися почти не притронулся к докладам и вновь переложил трудную задачу на Секретариат, а в особенности на Янь Шана… Господин Лю холодно усмехнулся и, невзирая на сопротивление дворцовых евнухов, ворвался в Нэйгэ.
Несмотря на преклонный возраст, он был полон сил, а его облик выражал суровую торжественность. Только император решил немного полениться, как к нему ворвался цзайсян. Бися не смел выказывать неуважение к этим старейшинам, оставленным ему покойным отцом, поэтому поспешно велел дворцовым евнухам удалиться и принести стул для господина Лю.
Увидев такое отношение императора, господин Лю немного смягчился и сказал:
— Бися управляет государством уже почти три месяца, в таких делах пора бы и самому принимать решения. В борьбе между учеными мужами и дворцовыми евнухами Бися не может не высказать свою позицию. Я передал доклад Бися, а вы отправили его обратно. Неужели вы намерены и дальше так поступать?
Император попытался оправдаться:
— Но ведь есть Янь Сучэнь. Я слышал, что Янь Сучэнь — ваш младший ученик, и вам стоит верить в его способности.
Господин Лю с трудом сдержал гнев:
— Он служит в Секретариате, по совместительству является ланчжуном в Либу, присматривает за Хунвэньгуанем, да к тому же в звании фэнчэ-дувэй командует дворцовой стражей… С какой стати на него должны ложиться еще и судебные тяжбы?
Император смущенно пробормотал:
— Тогда почему бы не дать Янь Сучэню должность цзинчжаоиня?
Тон господина Лю стал суровым:
— Нынешний цзинчжаоинь — член правящей семьи, не прошло и трех месяцев с его назначения, а Бися уже хочет сместить его. Что подумают люди, что подумают другие члены императорского рода? Кого Бися пытается продвинуть: выходцев из бедных семей или лично Янь Сучэня? Он всего лишь подданный, и занимать несколько должностей одновременно — это уже предел. Неужели Бися собирается переложить на него право решать абсолютно всё?
После таких наставлений император и сам почувствовал недовольство.
Он произнес:
— В моих действиях есть смысл. Раз уж знатные роды и дворцовые евнухи враждуют между собой, то вполне разумно позволить лидеру выходцев из бедных семей урегулировать их спор.
- Шичэнь (时辰, shíchén) — традиционная китайская единица измерения времени, равная двум современным часам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
