В феврале того года, когда Янь Шан всё ещё готовился в Чанъане к новым императорским экзаменам, десятилетняя междоусобица среди южных маней окончательно завершилась. Героический и могучий Алэ-ван объединил высокогорье, собрав разрозненные племена южных маней в единое целое.
Ван Умань Мэн Цзайши стал для Алэ-вана верной опорой и доверенным соратником. Возможно, в глубине души Мэн Цзайши так и не смирился с властью Алэ-вана, но величие правителя не позволяло открыто бросать ему вызов. Ему оставалось лишь затаиться на время, выжидая случая, чтобы изменить положение дел.
Алэ-ван презирал культуру Великой Вэй, однако, объединив страну, отсталые кочевые племена были вынуждены учиться у более развитой империи тому, как государь должен управлять своим государством. Под руководством Мэн Цзайши Алэ-ван, ещё не привыкший к подобному, наделял своих людей званиями генералов и титулами заслуженных мужей, заявляя, что приведёт южных маней к процветанию.
Однако эти великие амбиции при взгляде на бескрайние просторы за спиной не могли не вызывать уныния:
Ценой десятилетней междоусобицы стало то, что, хотя южные мани и объединились, народ в стране бедствовал, население сократилось, хозяйство пришло в упадок, а повсюду бесчинствовали разбойники и воры.
Единственным способом решить внутренние проблемы для южных маней была война.
Захватывать добычу в сражениях, чтобы прокормить свой народ.
Южные мани отчаянно нуждались во внешнем столкновении, чтобы завладеть ресурсами, добыть богатства и исправить положение дел внутри страны. Десять лет внутренних распрей изнурили их, сделав управление неповоротливым, но без войны южные мани не смогли бы даже сохранить существующее положение.
По этой причине Алэ-ван, и без того презиравший Великую Вэй, нацелился на своего соседа — достаточно процветающую империю.
Воинственный Алэ-ван, какие бы громкие слова ни произносил, в душе со всей серьёзностью относился к противостоянию с обширной Великой Вэй. Будучи искусным воином, он не привык недооценивать врага. Подготавливая почву для войны, он днями и ночами расспрашивал Мэн Цзайши о положении дел в Великой Вэй и вспоминал о слугах, что когда-то вернулись после гибели Ло Сю.
Тайный сговор между Ло Сю и нынешним влиятельным евнухом Лю Вэньцзи, имевший место несколько лет назад, вновь обрёл смысл.
И само небо, казалось, благоволило южным маням, желая спасти этот отсталый народ.
Некий житель Великой Вэй по имени Чэн Ань проделал долгий путь, чтобы сбежать из страны. Переодеваясь и скрываясь, он двигался от Хэси в сторону малых государств. Этот человек никогда не встречался с посланником седьмым господином Вэем и не знал, что крошечная страна, куда он надеялся добраться по карте, уже была захвачена и стерта с лица земли южными манями.
Копыта коней южных маней готовы были безжалостно растоптать этого человека, чья жизнь была подобна муравью. Чэн Ань, чьи виски уже поседели, упал на колени и зарыдал:
— Вы не можете убить меня! Я — главный евнух при Бися, я знаю множество тайн… Мне с таким трудом удалось вырваться из рук Лю Вэньцзи, я не должен погибнуть здесь!
В это время на улице оказался Мэн Цзайши. Он холодно наблюдал за происходящим, раздумывая, какую выгоду можно извлечь из грядущей войны. Он понимал язык Великой Вэй, и вопли Чэн Аня привлекли его внимание.
Статный и грозный Мэн Цзайши, прищурившись, разглядывал сгорбленного человека, который, потеряв всякое достоинство, валялся на земле в слезах. Спустя долгое время взгляд его сосредоточился: он узнал, кто перед ним. Несколько шичэней1 спустя Чэн Ань, приведенный в подобающий вид, предстал в шатре Мэн Цзайши.
Еще через несколько шичэней Чэн Ань получил аудиенцию у Алэ-вана.
Когда Алэ-ван услышал, что этот Чэн Ань был главным евнухом у сяньди Великой Вэй и наставником нынешнего главы евнухов Лю Вэньцзи, он лишь рассмеялся, издеваясь над империей:
— Чиновники убивают императора, у государя нет власти… Великая Вэй — всего лишь пустышка!
Мэн Цзайши, видя скудоумие этого варвара, умевшего лишь сражаться и не понимавшего, какую возможность тот упускает, про себя усмехнулся. В его сердце крепла уверенность, что он сможет занять место Алэ-вана.
Как только начнётся война между южными манями и Великой Вэй, богатая империя не падет так же легко, как племена маней. Пусть боевая мощь Вэй уступает южанам, её опорой являются обширные территории, обилие провианта и неисчерпаемые резервы.
Своенравный Алэ-ван непременно хлебнет горя, столкнувшись с Великой Вэй.
И это станет для Мэн Цзайши лучшим шансом свергнуть Алэ-вана и вступить в переговоры с Великой Вэй. Когда Алэ-ван погибнет, а сам Мэн Цзайши смиренно признает себя вассалом, лицемерный и кичащийся своим великодушием император Вэй наверняка одарит южных маней несметными богатствами, чтобы помочь им окрепнуть… Разве можно упустить такую возможность?
Мэн Цзайши предложил Алэ-вану:
— Мы можем использовать этого Чэн Аня, чтобы угрожать Лю Вэньцзи. В конце концов, Ло Сю мертв, и Лю Вэньцзи отрицает свою причастность к измене. Если он действительно так могущественен в Великой Вэй, как говорит Чэн Ань, император может ему и поверить. Но пока Чэн Ань в наших руках, Лю Вэньцзи будет нас опасаться.
- Шичэнь (时辰, shíchén) — традиционная китайская единица измерения времени, равная двум современным часам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
