Главнокомандующий зарос щетиной и выглядел крайне изнуренным. Его рабочий стол был завален письмами. У Ян Сы было отличное зрение, и одним взглядом он выхватил знакомое имя.
Янь Шан.
Ян Сы охватило сомнение. Он только собрался гадать, в каких отношениях состоят Янь Шан и этот главнокомандующий, как тот заметил его взгляд и прикрыл письмо другими бумагами. Улыбнувшись, главнокомандующий пояснил:
— Мы с Янь Сучэнь — старые друзья. Последние несколько месяцев мы много обсуждали с Су Чэнь военные действия в Цзяньнани. Те несколько раз, когда я прибегал к твоим услугам, также были предложены Су Чэнь.
— Изначально я хотел обсудить с Су Чэнь, как вести эту войну, но Су Чэнь сказал, что лучше спросить тебя, чем его. Мне всегда было любопытно, что за человек этот военный гений, которым так восхищается сам Янь Сучэнь. К сожалению, поскольку на тебе висит обвинение в мятеже, я не мог подолгу беседовать с тобой.
— Сегодняшняя ночь — подходящий случай. Почему бы тебе не высказаться открыто и не поведать: если бы ты был на моем месте, то как бы ты сражался?
Ян Сы спросил в ответ:
— Цзянцзюнь часто обсуждает военные дела с Янь-эр?
В его глазах промелькнул слабый огонек, и он продолжил:
— Значит, Янь-эр в курсе нынешнего положения в Цзяньнани? В политических играх он всегда был искусен; говорил ли он, как разрешить эту ситуацию? Мы ведь не можем вечно избегать сражений?
Главнокомандующий не желал распространяться о своей переписке с Янь Шан и лишь произнес:
— Мы говорили лишь о недавних кадровых перестановках, это тебя не касается. Лучше расскажи о том, в чем ты силен.
Ян Сы на мгновение затих. Немного подумав, он решил, что человеку, которому доверяет Янь Шан, можно довериться и ему самому. Он сел, скрестив ноги, и красноречиво заговорил о том, как бы он планировал вести войну, будь он на месте командира.
Когда Ян Сы говорил о войне, его дух воспарял, а в глазах сиял блеск, что делало его совсем не похожим на привычно спокойного себя… Главнокомандующий смотрел на него, слегка опешив, и в душе его зародился вздох сожаления. Неужели именно таким описывал Янь Шан былое величие Ян Сы?
Они все постарели.
Пора бы уже уступить место таким молодым людям, как Янь Шан и Ян Сы.
Что бы ни сказал Ян Сы главнокомандующему, те дворцовые евнухи все равно бросили его в темницу, объявив, что казнят его, дабы дать ответ южным варварам.
Запертый в тюрьме Ян Сы, разумеется, не знал, что в следующую же ночь после их разговора главнокомандующий покончил с собой, перерезав горло мечом.
Перед смертью он не оставил ни слова, не пытаясь как-то оправдаться.
Он не желал отводить войска, но и не смел ослушаться императорского указа. Терзаемый сомнениями, лишенный пути вперед и назад, он мог лишь искупить вину смертью.
Весь военный лагерь погрузился в скорбь. Воины окружили шатры дворцовых евнухов, так напугав их, что те не смели высунуть носа. Однако вскоре солдаты, которых дворцовые евнухи заранее переманили на свою сторону, начали сеять смуту изнутри и подавили беспорядки в лагере. В столь тяжелой ситуации требовалось нечто новое, чтобы отвлечь внимание всех присутствующих и не позволять им зацикливаться на гибели главнокомандующего.
Способ, который придумали дворцовые евнухи, заключался в казни Ян Сы.
Казнить Ян Сы, чтобы утихомирить гнев южных варваров. К тому же Ян Сы даже не считался солдатом — разве воинам не будет все равно на его смерть?
Однако в лагере царила гнетущая атмосфера, воины едва сдерживали ярость.
На рассвете Чжао Линфэй, затерявшись в толпе солдат, смотрела, как ее бяогэ втаскивают на помост и связывают. Кулаки ее были крепко сжаты, а сердце переполняли ненависть и гнев. Она поклялась броситься на помощь и спасти бяогэ, а Хань Шусин, что служит подле Сяо Чжоу-мэймэй, придет ей на подмогу… чтобы вызволить бяогэ отсюда!
Кто посмеет убить ее бяогэ!
Даже ее а-фу не позволено это!
Ян Сы с бесстрастным лицом наотрез отказался опуститься на колени. Свистел резкий ветер. Дворцовые евнухи с насмешкой взирали на человека, который не желал преклонять колени; палачи били его по ногам, замахивались плетью… но ничто не могло заставить Ян Сы встать на колени.
Ян Сы был полон презрения и даже не смотрел на них.
Потратив слишком много сил на попытки заставить Ян Сы опуститься на колени, дворцовые евнухи выставили себя в самом неприглядном свете. Стоявшие внизу офицеры уже не скрывали издевательских ухмылок, и дворцовые евнухи пришли в ярость от стыда, чувствуя, что чем дольше это тянется, тем больше они походят на посмешище.
Дворцовый евнух выкрикнул:
— Приступить к казни!
— Казнить его! —
Дюжий палач с горой мышц сжимал в руках длинный меч. Его клинок уже был занесен над юношей, как вдруг раздался резкий, пронзительный свист рассекаемого воздуха…
Толпа ахнула!
Черная длинная стрела пронеслась издалека, пролетая над головами людей, и устремилась прямо в палача-здоровяка. Без малейшего колебания она вонзилась ему в шею. Брызнула кровь, и палач, еще не успев почувствовать боли, с грохотом рухнул наземь, не сумев сомкнуть глаз1.
Ян Сы опешил.
Все воины были поражены.
Притаившаяся среди солдат Чжао Линфэй, собиравшаяся спасти его, застыла в изумлении.
Все разом обернулись…
В белом одеянии и нефритовом венце, юноша с длинным арбалетом в руках стоял у ворот лагеря позади толпы, а полы его одежд развевались на ветру.
Облик его был исполнен истинного величия, словно сошедший в мир людей прекрасный нефритовый муж.
Бегущий следом за юношей дворцовый евнух, весь в поту и бледный как полотно, закричал на все поле:
— Чего застыли? Почему не приветствуете Великого маршала всех войск Поднебесной? Перед вами наш новый главнокомандующий, пожалованный Бися титулом Великого маршала всех войск Поднебесной и верховного главнокомандующего походом всех дорог Цзяньнани… Живо на колени!
Янь Шан с улыбкой опустил арбалет.
Он стоял у ворот лагеря, там, где гулял ветер, и с улыбкой смотрел на Ян Сы на помосте и на всех остальных в лагере.
Его голос прозвучал мягко:
— Мы встретились впервые. Приветствую всех вас.
Не выпуская арбалета из рук, он посмотрел на остолбеневших дворцовых евнухов на помосте и кротко улыбнулся:
— Тяжелая стрела не имеет острия — я не желал этого, так что будьте осторожны.
- Умереть, не сомкнув глаз (死不瞑目, sǐ bù míng mù) — идиома, означающая умереть в гневе или с чувством несправедливости, не обретя покоя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
