Янь Шан плакал.
Му Ваньяо в растерянности и с болью в сердце обняла его, закрывая от слез.
Он дрожал, сжимая её руку. Перед глазами всё плыло; он смотрел на её тонкие белые пальцы и ощупывал их один за другим.
Слезы, дрожавшие на ресницах Янь Шана, покатились вниз. Он прошептал:
— Пальцы целы.
В итоге он не совершил непоправимой ошибки.
Она была невредима, если не считать пыли на лице и пятен грязи на юбке.
Янь Шан снова крепко прижал Му Ваньяо к себе.
***
Война — это бездна, это топь. Эта пучина тянет всех на дно, поглощает. А затем — лишь грязь на теле и горсть желтой земли.
Нет войн без жертв, нет войн, которые не были бы жестокими. Человек тщетно пытается своими ничтожными силами предотвратить смерти в бою; сколь бы выдающимся ни был твой талант, сколь бы искусны ни были твои методы — всё это лишь напрасные хлопоты.
Именно так случилось с Янь Шаном.
Бои в Цзяньнани утихли, там остались лишь генералы, чтобы охранять территорию и расчищать поле битвы. Янь Шан вернулся в Гуанчжоу и всего за один день заставил изнуренное войско Наньмань, стоявшее под стенами, сдаться. Алэ-ван был взят в плен живым.
Алэ-ван не желал сдаваться и пытался покончить с собой в лагере, но его вовремя остановили ворвавшиеся воины армии Вэй. Сегодня Алэ-ван должен умереть, он обязан заплатить за эту войну. Но его следовало доставить в Чанъань, чтобы он принародно признал вину.
Он не заслуживал того, чтобы уйти из жизни в тишине.
Теперь оставалось лишь закончить дела на фронте Хэси. Уезжая из Цзяньнани, Янь Шан уже отправил нескольких генералов с половиной конницы на подмогу в Хэси. Прибавьте к этому войска циньванов, пришедшие на выручку Чанъаню, и иноземные отряды, которые Вэй Шу выпросил у соседних государств, — та часть армии Наньмань, что оказалась заперта в Хэси, уже попала в безвыходное положение.
Капитуляция была лишь вопросом времени.
Янь Шан потребовал от воинов, идущих в Хэси, завершить войну в течение месяца.
То есть к восьмому месяцу Янь Шан хотел, чтобы война между Великой Вэй и Наньмань полностью прекратилась. Бесплодные земли Наньмань не прельщали Великую Вэй; империя намеревалась установить там систему цзими1, поддержав восхождение на престол нового вана, в котором была бы уверена. Тогда из числа пленных нужно будет выбрать подходящего правителя, человека, с которым Великая Вэй сможет вести переговоры.
Незаметно для всех Янь Шан сосредоточил в своих руках всё военное и политическое управление государством. Масштаб этой войны позволил ему в кратчайшие сроки обрести беспрецедентное влияние. Особенно после гибели господина Лю и ареста министра Военного министерства Янь Шан фактически стал неоспоримым лидером при дворе Великой Вэй.
Единственным его недостатком было то, что он находился вдали от центра власти.
В самом же центре был Вэй Шу.
Неизвестно, сколько людей ждало возвращения Янь Шана в Чанъань, чтобы увидеть его борьбу за власть с Вэй Шу.
Но всё это дела будущего.
Со стороны казалось, что Янь Шану сопутствует невероятная удача в карьере, а в его руках сосредоточена огромная власть. Но Му Ваньяо знала: если бы у него был выбор, Янь Шан предпочел бы отказаться от всего этого, лишь бы вернуть погибших к жизни.
Война в Гуанчжоу далась Янь Шану легче, чем в Цзяньнани, но когда он воссоединился с Му Ваньяо, та была потрясена его ужасным состоянием. Уговорив Янь Шана лечь спать, она расспросила о том, что происходило снаружи.
Гуанчжоу был в осаде полгода, отрезанный от мира, и только теперь Му Ваньяо узнала о гибели стольких старых друзей.
Особенно господина Лю и Ян Сы.
Смерть этих двоих, вероятно, стала для Янь Шана сокрушительным ударом.
Глубокой ночью Янь Шан спал в шатре беспокойно. Му Ваньяо зажгла немного благовоний Цзянчжэньсян, к которым он привык. Увидев, что его нахмуренные брови разгладились, она вышла из спальни.
Приказав служанкам присматривать за фума, Му Ваньяо отправилась в кабинет, чтобы узнать историю тех шести месяцев, что она пропустила.
Принцесса сидела у письменного стола, полы её длинного платья стелились по полу. Она была прекрасна, а её облик исполнен твердости.
Гвардеец, следовавший за Янь Шаном в походе, стоило ему лишь взглянуть на ослепительную принцессу, сразу покраснел глазами. Даже ему было горько, что же тогда чувствовал Янь Шан?
Гвардеец прошептал, с трудом сдерживая рыдания:
— …Когда пришла весть о смерти третьего господина, эти проклятые люди Наньмань твердили нам, что Дянься у них в руках. Они даже показали отрубленный палец, выдав его за ваш, чтобы обмануть нас. Второй господин и так страдал, а после этого его сразу вырвало кровью.
Зрачки Му Ваньяо сузились.
Пальцы её судорожно сжались, вцепившись в подлокотник.
В голове на миг стало пусто, а сердце пронзила такая боль, что она согнулась, с трудом переводя дыхание.
В глазах быстро собралась влага.
Столько людей пало в бою, не стало его учителя, не стало её друга детства… Ей было так тяжело лишь от услышанного, а Янь Шан терпел это так долго. Каких же сил ему стоило сдерживаться, чтобы разрыдаться лишь при встрече с ней?
Такой человек, как он, не стал бы так горько плакать, если бы боль не достигла предела.
Му Ваньяо закрыла глаза и дрожащим голосом произнесла:
— Ступай.
Ей нужно было успокоиться, нужно было самой залечить раны на сердце. Только приняв всё это, она сможет помочь Янь Шану прийти в себя.
Прежде всегда Янь Шан утешал её.
Теперь же она должна стать его опорой, чтобы он не сломался.
- Цзими (羁縻, jīmí) — стратегия «свободного поводка» для управления отдаленными народами, при которой сохранялась власть местных правителей в обмен на их лояльность империи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
