Маленький император был еще несмышленым. Услышав, что больше не сможет спать вместе с матерью, он немного расстроился, но стоило Янь Шану пообещать найти ему новых друзей, как он снова воодушевился. Поколебавшись, он спросил:
— Можно ли А-Юэ-гэгэ учиться со мной?
Янь Шан улыбнулся:
— Бися так привязан к своему брату, что же в этом плохого?
Маленькому императору нравился его мягкий нрав, и он принялся расспрашивать о своей будущей жизни. Постепенно он остался доволен и легко подпал под обаяние своего гуфу. После завершения аудиенции, в частной обстановке, он начал называть Янь Шана «гуфу», невзирая на все его возражения.
Тайхоу была недовольна.
Этим поступком Янь Шан пресекал вмешательство обитателей внутреннего дворца в государственные дела. Заставив маленького императора покинуть ее в столь раннем возрасте, он перекрывал путь к власти для родни со стороны матери. Янь Шан также не желал, чтобы маленький император рос под опекой женщин из Хоугуна; он намеревался обучать его делам двора с самых основ. В таком случае, когда маленький император повзрослеет, он вряд ли будет близок с Тайхоу.
К тому же, видя, каким человеком является Янь Шан, Тайхоу смутно чувствовала, что маленький император совершенно покорен им и проявляет к нему исключительную симпатию. Это вызывало у нее нарастающее чувство тревоги.
Она невольно начала предпринимать мелкие шаги, стремясь вернуть сына к себе. Однако из этого ничего не вышло, так как Му Ваньяо, ставшая теперь старшей принцессой, вошла во дворец и проговорила с Тайхоу всю ночь напролет.
На следующий день Тайхоу закрылась в своих покоях, предалась посту и молитвам, перестав вмешиваться в вопросы воспитания маленького принца.
Все с нетерпением ждали, каким станет император, который больше не рос на попечении дворцовых женщин и евнухов, а воспитывался высшими государственными сановниками.
После этого Великая Вэй вела мирные переговоры с Наньмань.
В конце восьмого месяца Чжао-гуна обезглавили прилюдно.
Под беспорядочную ругань толпы Чжао Линфэй видела смерть своего отца. После казни она тихо ушла. Когда Вэй Шу, получив известие, попытался найти ее, она уже покинула Чанъань. Ее следы затерялись; она не оставила никому ни единого слова, лишь сообщила Вэй Шу, что отправляется в Хэси.
Она ясно осознала, что хочет делать в жизни и каким человеком стать.
Смерть Ян Сы заставила ее повзрослеть за одну ночь, а смерть Чжао-гуна лишила всяких надежд. Она хотела стать странствующим воином и помогать всем, кто в этом нуждается. Ей было стыдно смотреть в глаза старым знакомым, у нее не хватало духу вести жизнь обычного человека. Оставалось только покинуть Чанъань и уйти далеко в пустыню.
В письме она написала, что виновата перед Вэй Шу… и ему не нужно больше ее ждать.
Она прошептала:
— Надеюсь, Цзюйюань-гэ женится, обзаведется детьми и проживет счастливую жизнь в мире и покое. Пусть мы с Цзюйюань-гэ не вместе, но мы оба в Великой Вэй. Даже если мы больше не увидимся, достаточно просто знать, что он жив.
В девятом месяце Великая Вэй выбрала нового вана Наньмань, который ее устраивал.
Находившийся в Хэси третий господин Янь отправил письмо второму старшему брату, сообщая, что собирается вернуться в Линнань повидаться с родными, а также прислал Янь Шану много диковинных товаров из Западного края. Несмотря на крайнюю занятость, Янь Шан отправил письма в Цзяньнань и Линнань, справляясь о Янь Сяочжоу. Если бы его младшая сестренка по-прежнему не могла избавиться от тягот в душе, то Янь Шан хотел бы, чтобы Янь Сяочжоу приехала в Чанъань и пожила несколько лет вместе с ним и Му Ваньяо.
Из Линнани пришел ответ: Янь Сяочжоу возвращалась ненадолго, и после ночного разговора с Янь Фу отправилась в Ляодун под защитой Хань Шусина.
Читая письмо, Янь Шан почувствовал, как на сердце стало горько.
Ляодун был тем самым местом, куда сослали семью Ян Сы.
Его младшая сестренка выглядела спокойной, казалось, она не проронила ни слезинки, но Янь Сяочжоу так и не смогла забыть Ян Сы. Она всегда помнила, всегда тосковала.
Тогда Янь Шан написал письмо Хань Шусину, который уже немного выучился грамоте, наставляя его не препятствовать тому, что делает младшая сестренка, а лишь преданно следовать за ней и оберегать ее. Больше Янь Шан не мог заботиться о Янь Сяочжоу, так как не в силах был разорваться на части. Му Ваньяо в последнее время чувствовала себя неважно и все время лечилась; Янь Шан был занят делами при дворе, связанными с мирным договором между Великой Вэй и Наньмань, и к тому же Му Ваньяо ежедневно заставляла его самого пить снадобья.
Это был предел заботы о близких, которую он мог себе позволить.
В Праздник двойной девятки по настоянию Му Ваньяо Янь Шан с трудом выкроил свободный день для отдыха. В этот день он договорился с Му Ваньяо вместе почтить память героев и своего учителя господина Лю.
Семья Лю у подножия Южной горы за городом воздвигла для господина Лю кенотаф1, и Янь Шан непременно должен был совершить там поклонение.
Хотя Му Ваньяо заранее договорилась с Янь Шаном, проснувшись утром, она снова почувствовала себя плохо, а потому не пошла, позволив Янь Шану отправиться одному.
Янь Шан сидел на кровати, глядя на ее изнуренный, бледный вид. Сердце его сжалось от боли, и он сказал:
— Ты твердила, что это у меня слабое здоровье, но по возвращении в Чанъань я ни разу не болел, в то время как ты постоянно пребываешь в упадке сил. Пусть придет придворный лекарь.
- Кенотаф (衣冠冢, yīguānzhǒng) — памятное сооружение, не содержащее останков покойного, своего рода «символическая могила» для погребения одежды и головного убора. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
