Хуаншан и Хуанхоу присматривали за младшей дочерью строго, и это не были просто слова. В конце концов, им не нравился Янь Шан; они считали, что он соблазнил их дочь, поэтому до свадьбы не желали, чтобы эти двое виделись.
Янь Шану было всё равно.
Му Ваньяо же радовалась тому, что после замужества сможет выехать из императорского дворца и у неё будет собственное поместье принцессы. Ей больше не придётся каждый день быть под присмотром а-де, а-нян и гэгэ… Му Ваньяо ежедневно посылала Чуньхуа за пределы дворца, чтобы узнать, как продвигается ремонт в её поместье.
Му Ваньяо действительно была талантливой девой; выслушивая доклады Чуньхуа и изучая чертежи, присланные из Министерства работ, она вносила небольшие правки и добавляла собственные идеи, чтобы поместье принцессы соответствовало её желаниям.
Вспомнив, что в будущем в поместье она будет не одна, Му Ваньяо застенчиво велела Чуньхуа отправиться к Янь Шану и спросить, нет ли у него каких-либо пожеланий.
Чуньхуа ответила:
— Второй молодой господин Янь не высказал пожеланий, сказав, что пусть всё будет так, как угодно Дянься.
Му Ваньяо вздохнула:
— У второго старшего брата Янь поистине добрый нрав.
Охваченная девичьими думами, она с тревогой спросила Чуньхуа:
— А не притворяется ли он? Будет ли он вести себя так же после свадьбы? Чуньхуа, я не хочу, чтобы появился ещё один человек, который станет поучать меня целыми днями.
Чуньхуа, вспомнив облик второго молодого господина Яня, с улыбкой сказала:
— Дянься, не беспокойтесь. На взгляд вашей служанки, он человек основательный и не из тех, кто привык лукавить.
Хозяйка и служанка собирались обсудить ещё кое-что о втором молодом господине Яне, но дворцовая служанка снаружи доложила, что Хуанхоу прислала момо, дабы обучить принцессу делам, которые надлежит знать перед свадьбой.
Му Ваньяо вспомнила вещи, которые прошлая момо показывала ей, и в мгновение ока покраснела. Сгорая от стыда, она долго сдерживалась и лишь потом произнесла дрожащим голосом:
— Пусть момо войдёт.
Подобное обучение проходило и у Янь Шана.
Из дворца прислали дворцового евнуха, чтобы обучить Янь Шана делам на ложе — таков был старинный обычай.
Янь Шан чувствовал себя крайне неловко.
Он не то чтобы стеснялся, он именно ощущал неловкость… При мысли о том, что в брачную ночь ему придётся заниматься этим с незнакомой женщиной, на душе у него становилось тягостно, и он не находил слов.
Почему люди обязательно должны поступать так? Разве нельзя каждому в чистоте и благородстве заниматься лишь собой? Неужели никто не находит… что подобное поведение обнажает звериную натуру человека и выглядит в высшей степени непристойно?
Эти причудливые мысли второго молодого господина Яня, разумеется, оставались тайной для окружающих.
Он никогда не делился своими думами с другими, а лишь в смущении слушал наставления дворцового евнуха, терпя и обучаясь. Раз уж ему было неловко, то и учился он неловко. К тому же дворцовый евнух тоже чувствовал стеснение; обе стороны думали об одном и том же, поэтому обучение вышло поверхностным, поспешным и весьма туманным.
Для Янь Шана куда важнее было то, что после женитьбы ему предстояло взять на себя обязанности мужа. Ответственность привлекала его больше, чем дела сердечные.
После полугода приготовлений к свадьбе, в десятом месяце второй половины года, принцесса Даньян в возрасте восемнадцати лет с пышностью вышла замуж.
Красное убранство на десять ли1 и великолепные виды Чанъаня — об этом не стоило и говорить.
Когда все сложные церемонии завершились и Му Ваньяо переоделась, она принялась ждать своего новоиспечённого супруга в покоях. Пока она с трепетом в сердце думала о фума, послышался скрип открываемой двери. Подняв свои прекрасные очи, она встретилась взглядом с вошедшим Янь Шаном.
Оба замерли. И оба замолчали.
Янь Шан опустил взгляд, на мгновение поражённый её праздничным убранством. Алое торжественное платье и шпилька-чай с девятью фениксами.
В его памяти она осталась той прелестной и наивной девой, какой представала в их немногочисленные встречи. Но сегодня её облик был ослепительно прекрасным и величественным; его сердце невольно пропустило удар, и он вмиг не посмел больше смотреть на неё.
Му Ваньяо, склонив голову, тоже думала о том, как он красив.
Она в волнении слушала, как Янь Шан вполголоса велел служанкам удалиться, затем его шаги приблизились, и он сел подле неё. Спустя мгновение Янь Шан с улыбкой спросил:
— Прошу простить, Дянься, должно быть, эта ночь утомила вы.
Му Ваньяо тихо промолвила «вовсе не утомила», а затем, набравшись смелости, добавила:
— Вы вернулись так быстро.
Её белые, словно нефрит, изящные пальцы вцепились в узор с фениксом на покрывале, и она, пытаясь скрыть смущение, договорила:
— Ян Сань, третий старший брат говорил мне, что в брачную ночь придётся долго ждать возвращения мужа. Но вы пришли очень скоро.
Янь Шан мягко ответил:
— Так как я не пью вина, гости на пиру не стали меня удерживать.
Му Ваньяо удивилась и произнесла:
— Тогда и я впредь не буду пить вина.
Янь Шан усмехнулся:
— В этом нет нужды. Дянься не стоит менять свои привычки ради меня.
Му Ваньяо ответила со всей серьезностью:
— Нужно. Нам предстоит прожить вместе всю жизнь, разумеется, мы должны привыкать друг к другу и заботиться друг о друге. Я готова… готова подстроиться под вкусы второго старшего брата Янь.
Янь Шан оцепенел. Он повернул голову и, опустив взор, внимательно посмотрел на неё. Он прошептал:
— Как ты меня назвала?
Му Ваньяо под его взглядом склонила голову. Её ресницы мелко дрожали, лицо залил румянец; она корила себя за робость, от которой щеки горели огнём. Стоило ему посмотреть на неё, как она невольно начинала нервничать.
Голос Му Ваньяо звучал нежно и мягко:
— Второй старший брат Янь… Вам не нравится, когда я так зову вас?
- Красное убранство на десять ли (十里红妆, shí lǐ hóng zhuāng) — описание пышной свадебной процессии, в которой приданое невесты и свита растягивались на огромное расстояние. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
