Янь Сяочжоу даже не взглянула на него, развернулась и ушла искать своих а-де и гэгэ.
Ян Сы: — …
Ему просто казалось, что она очень знакомая, он хотел с ней поиграть и вовсе не собирался наживать врага.
Если не считать посторонних, Му Ваньяо считала свою свадьбу весьма успешной.
Она вышла замуж за своего самого любимого фума.
У неё была самая пышная свадьба.
Хотя ночью второй старший брат Янь причинил ей боль, он несколько раз заговаривал с ней, и его тон был таким же нежным, как и до свадьбы. Она чувствовала, что не ошиблась в выборе мужа.
К тому же с завтрашнего дня у неё будет собственное поместье, ей не придётся возвращаться во дворец, и за ней не будут целыми днями присматривать Фухуан, Мухоу и гэгэ.
Замужество — это так здорово!
Вот только… очень больно.
Му Ваньяо слишком устала, к тому же она впервые лежала в одной постели с мужчиной. Она нервничала из-за того, что делила ложе с незнакомым человеком, и в то же время боялась, что Янь Шан сочтёт её обременительной, поэтому, как бы плохо ей ни было, она терпела и в конце концов забылась смутным сном.
Она внезапно проснулась, почувствовав, как свет упал ей на веки. Свет этот слегка дрожал, не давая спать дальше.
Му Ваньяо открыла глаза и увидела, что полог опущен, а снаружи Янь Шан, одетый лишь в чжунъи, сидел с полураспущенными волосами, пряди которых в беспорядке касались его лица.
Занавеси на окнах не были задернуты; свет, который почувствовала Му Ваньяо, исходил от подсвечника в руках Янь Шана. Слегка нахмурившись, он сидел, склонившись над краем ложа, и низко опустил голову, словно внимательно что-то разглядывал при свете свечи.
Обычно юноша держался с достоинством, подобным величию далёких синих гор, но сейчас, наедине с собой — возможно, из-за распущенных волос — он казался просто красивым молодым человеком, при взгляде на которого на ум приходило лишь одно слово: «прекрасен».
Сияющий, словно нефрит.
Сердце Му Ваньяо снова учащённо забилось.
Глядя на то, как он всё смотрит на что-то с подсвечником в руках, она преисполнилась любопытства: на что же он глядит?
Пока Янь Шан сидел, опустив голову, из-за полога раздался нежный, чуть сонный девичий голос:
— Второй старший брат Янь, на что ты смотришь?
Янь Шан сильно вздрогнул, и пламя свечи в его руках качнулось. Он резко поднял лицо, когда расшитый полог, который он старательно прикрыл, отодвинулся.
Повеяло тёплым ароматным ветерком, и из-за занавески показалась пара чудных, ясных кошачьих глаз. Му Ваньяо припала к матрасу, стоя на коленях; её длинные волосы рассыпались по плечам, подобно облакам или пятнам туши, обрамляя белоснежное миловидное личико.
С растрёпанными волосами и обнажёнными белоснежными руками она придвинулась ближе. Её щёки были нежными; она подняла взгляд, и два ряда густых длинных ресниц, подобных щёточкам, можно было пересчитать по одной.
Янь Шан застыл и покраснел, инстинктивно отклонившись назад. Лишь огромным усилием воли он заставил себя не отвернуться, отчаянно напоминая себе, что это его жена и он не может вечно чувствовать себя не в своей тарелке.
Янь Шан не проронил ни слова, а Му Ваньяо проследила за его взглядом и вмиг поняла, что он разглядывает со свечой в руках в такую рань.
Он смотрел на пятна крови на постели.
Му Ваньяо тут же вспомнила о событиях прошлой ночи, и её лицо мгновенно заалело. От смущения при виде крови она снова спряталась под одеяло. Она сидела на кровати, закутавшись, но всё ещё смотрела на него своими блестящими влажными глазами.
Янь Шан неловко кашлянул.
— Вэйчэнь привык просыпаться рано, поэтому и встал пораньше… Вэйчэнь не хотел беспокоить Дянься, но смутно увидел пятна крови и, засомневавшись, решил осмотреть их получше при свете свечи. То, что вэйчэнь разбудил Дянься — его вина.
— На что… на что тут смотреть, — пробормотала Му Ваньяо.
Янь Шан тоже долго колебался, но в конце концов, стиснув зубы, спросил:
— Дянься, вы… вы не ранены?
Му Ваньяо широко распахнула глаза, тупо глядя на него.
Лицо Янь Шана стало красным, как кровь; она видела, как даже кончики его ушей, едва видневшиеся из-под волос, покраснели, словно плоды хундоу1.
Превозмогая неловкость и стыд, он тихо спросил:
— Я… вэйчэнь прошлой ночью вёл себя несдержанно и, возможно, где-то поранил Дянься… Вэйчэнь хотел осмотреть Дянься, но… но подумал, что это было бы неуместно. Хорошо, что Дянься проснулись. Не могли бы вы сказать Шану, где именно болит…
Му Ваньяо: — …
От стыда она не могла поднять головы.
Спустя долгое время она пропищала тонким, как комар, голоском:
— Разве второй старший брат Янь не знает?
Янь Шан промолчал.
Он сгорал от стыда вместе с ней, чувствуя себя даже более неловко. Но как мужчина, он считал, что должен нести за это ответственность. Он запинаясь проговорил:
— Вэйчэнь смутно догадывается, но не может быть уверен… Дянься, дело в том месте?
— …Угу, — отозвалась Му Ваньяо.
Оба замолчали, охваченные смущением.
Спустя порядочное время Му Ваньяо услышала тихий, напряжённый голос Янь Шана:
— Что же… что же тогда делать? Нужно нанести лекарство?
Му Ваньяо прошептала, что перед свадьбой момо из дворца говорила ей, что это нормально, и даже приготовила мазь. Янь Шан облегчённо вздохнул: хорошо, что она понимает, в чём дело.
- Плоды хундоу (红豆, hóngdòu) — «бобы взаимной любви» (фасоль угловатая), ярко-красные семена которой в китайской поэзии и культуре являются метафорой глубокой привязанности и тоски по возлюбленному. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
