Дождь лил не переставая, и экзаменующиеся один за другим выстроились в очередь, чтобы войти в ворота Шаншушэн для сдачи кэцзюй.
Фэн Сяньюй стоял в очереди сразу за Янь Шаном.
Заметив гражданского чиновника, который молча стоял у ворот и пристально наблюдал за Янь Шаном, он невольно насторожился.
Фэн Сяньюй участвовал в кэцзюй уже три года, но так и не смог сдать экзамен. Он отличался от Лю Вэньцзи, который был полон надежд на чиновничью карьеру и не верил, что кто-то может решиться на подлог, и не походил на Янь Шана — «новобрачную»1, впервые пришедшую на экзамен и совершенно не смыслившую в его подковерных тайнах.
Глядя на то, как чиновник не сводит глаз с Янь Шана, Фэн Сяньюй замер: «Неужели этот чиновник — какая-то важная шишка? Значит, Янь Сучэнь вовсе не так прост, как пытается казаться, и у него в Чанъане есть покровитель?»
Взгляд Фэн Сяньюя невольно помрачнел.
Он вспомнил, как некоторое время назад они вместе разносили свитки с работами. У Вэй Шу были свои связи, так что он никогда не сопровождал их, а Лю Вэньцзи всегда презирал подобные вещи и тоже не шел с ними. Только Янь Шан и Фэн Сяньюй неустанно кочевали с одного банкета знати на другой, цепляясь за любую возможность представить себя сильным мира сего…
Однако, если у Янь Шана действительно была иная удачная возможность, то кем тогда был он сам — тот, кто все это время поддерживал его и делил с ним тяготы?
Пока Фэн Сяньюй предавался этим мыслям, среди экзаменующихся пронесся приглушенный гул. Очнувшись, он оглянулся на шум и увидел Вэй Шу, идущего под зонтом. Все взгляды обратились к нему.
Большинству экзаменующихся было около двадцати лет, и Вэй Шу, несомненно, был самым юным среди них. Он выглядел как благородный и утонченный юноша, чей облик напоминал чистый нефрит; он не удостоил ни единым взглядом тех, кто пристально за ним наблюдал. Даже среди отпрысков именитых семей столь блистательные и гордые натуры встречались редко.
И все видели, что он сошел с повозки принцессы Даньян.
Похоже, слухи не лгали: прибыв в Чанъань, седьмой господин Вэй не стал полагаться на влияние рода Вэй, а прильнул к принцессе Даньян.
Толпа вздохнула, а в сердцах выходцев из простых семей разгорелась зависть: «Ну и что в этом такого — прильнуть к принцессе и получить место? Дай мне такую возможность, и если бы я смог очаровать принцессу Даньян, то справился бы куда лучше Вэй Шу!»
Фэн Сяньюй прислушивался к разномастным голосам вокруг, наблюдая, как Вэй Шу совершенно не обращает внимания на окружающих: ни на чужую зависть, ни на попытки выслужиться. Встав в очередь, юноша невозмутимо достал из рукава свиток и принялся читать под зонтом, всем своим видом выказывая полнейшее спокойствие.
Фэн Сяньюй: «…»
Это безразличие юного ланцзюня вызывало жгучую зависть у такого человека, как Фэн Сяньюй, который уже несколько раз проваливался на экзаменах!
Пока он завидовал, проверяющий чиновник нетерпеливо выкликнул его имя:
— Следующий, Фэн Сяньюй.
Фэн Сяньюй поспешно отвел взгляд, сосредоточившись на предстоящем испытании.
—–
Му Ваньяо уже даровала удачный случай и больше не следила за ходом кэцзюй.
Представление чужих работ было лишь жестом доброй воли. Она не собиралась заходить слишком далеко: мало того, что это сделало бы экзамен несправедливым, так еще и могло быть сочтено нарушением запретов.
Хотя для многих из тех, кому некому было представить свои свитки, сама возможность заранее показать все свои работы главному экзаменатору уже казалась несправедливостью. Тем не менее, даже отпрыскам знатных родов после представления свитков вовсе не гарантировалось зачисление. Это делалось лишь ради того, чтобы «зацепить взгляд» экзаменатора. В кэцзюй, разумеется, случались свои закулисные несправедливости, но раньше государственные должности были монополизированы исключительно сыновьями знатных семей, и то, что теперь у выходцев из народа появилась возможность участвовать в экзаменах наравне с аристократией, уже было шагом вперед.
Во всем хороша мера, и ничего нельзя достичь одним махом.
Экзамены прошли в середине второго месяца, а в начале третьего должны были вывесить списки. В течение этих двух недель Му Ваньяо не встречалась с людьми из Либу и не передавала им никаких распоряжений.
В конце второго месяца Му Ваньяо посетила банкет в честь любования цветами.
Среди гостей было много знатных мужчин и женщин, а также чиновники со своими семьями. Увидев, как ослепительна принцесса Даньян, многие молодые ланцзюни, движимые корыстными помыслами, обступили ее, желая выслужиться. Му Ваньяо, не питавшая к ним ни малейшего уважения, просто отвернулась и ушла.
Слуги оттеснили тех, кто пытался заискивать перед принцессой. Му Ваньяо присела у воды и, неспешно помахивая веером из перьев, принялась ждать встречи с другой принцессой.
В это время одному из чиновников удалось убедить стражу пропустить его; он подошел к принцессе и почтительно склонился в поклоне:
— Прохладный ветерок, прекрасные виды и достойные слуги подле вас — Ваше Высочество поистине наслаждается жизнью.
Му Ваньяо, сидевшая у перил беседки и наблюдавшая за краснохвостыми карпами кои в зеленоватых водах, обернулась и, после недолгих раздумий, произнесла:
— О, это же юаньвайлан из отдела аттестаций.
Собеседник с улыбкой ответил:
— Совершенно верно, сягуань к вашим услугам.
Он был главным экзаменатором от Либу на этих кэцзюй.
Чуньхуа, стоявшая рядом с тарелкой корма и кормившая карпов, искоса взглянула на чиновника, который расплывался перед Му Ваньяо в подобострастной улыбке.
Му Ваньяо усмехнулась про себя.
Она прекрасно понимала, что этого человека интересовала либо поддержка стоящего за ней Тайцзы, либо влияние рода Ли.
Му Ваньяо с интересом спросила:
— У тебя есть ко мне какое-то дело? Неужели третий старший брат плохо с тобой обходится, и ты больше не хочешь служить в Либу, а решил попросить у меня какую-нибудь другую должность?
- Новобрачная (新妇, xīnfù) — образное выражение, обозначающее новичка, впервые сдающего экзамен и еще не знакомого с его скрытыми правилами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
