Гао Цзяньхун поднял глаза, посмотрел на нее несколько секунд, а затем внезапно рассмеялся. Напряженная атмосфера мгновенно разрядилась; Гао Цзяньхун, словно потеряв интерес к теме разговора, откинулся на спинку дивана и подшутил:
— Слушай, Чжу Юнь…
— М?
— Ты все-таки слишком уж к нему добра.
Чжу Юнь не ожидала от него таких слов и на мгновение потеряла дар речи.
Гао Цзяньхун с расслабленным видом посмотрел в окно и спустя некоторое время равнодушно бросил:
— Ладно, пусть будет так. Я все равно уже привык быть с вами в одной упряжке.
Чжу Юнь поняла, о чем он, хотела что-то сказать, но сочла это лишним. Она подняла чашку и сделала глоток кофе; хотя вкус был горьким, ей он почему-то показался сладким.
Лаборатория Ли Сюня закрылась в самом начале третьего курса, из-за чего заведующий кафедрой устроил настоящий скандал. Оказалось, что когда-то некий лучший студент, желая получить выгоду, клятвенно заверял заведующего, что готов кровь проливать ради факультета. Теперь же, когда он получил почти всё, что хотел, предварительная работа была завершена, а последняя группа участников получила свои зачетные баллы, он просто всё бросил и умыл руки.
Злость заведующего ничего не могла изменить: во-первых, Ли Сюня не волновали оценки, во-вторых, ему не нужны были рекомендации от вуза, он даже не особо задумывался о получении диплома. Ему было нечего терять, он чувствовал себя совершенно свободно, и когда он начинал вести себя нагло, никто ничего не мог с ним поделать.
В день закрытия лаборатории Ли Сюнь, Чжу Юнь и Гао Цзяньхун отправились поесть в уличную закусочную. Это было самое известное заведение на длинной улице позади университета, каждый вечер забитое битком.
Ли Сюнь ел мало, так что основной удар пришелся на Чжу Юнь. Вместе с Гао Цзяньхуном они уничтожили целую гору шашлычков; под конец Чжу Юнь казалось, что она сама скоро превратится в шашлычок.
Ли Сюнь сидел рядом и наблюдал, лениво приподняв уголки глаз. Когда они наелись так, что их уже почти тошнило, Ли Сюнь лениво произнес:
— Давайте придумаем название.
Чжу Юнь и Гао Цзяньхун одновременно посмотрели на него:
— Чего?
— У компании должно быть название, — сказал Ли Сюнь.
Чжу Юнь и Гао Цзяньхун переглянулись, наконец осознав, о чем речь. Кровь ударила Чжу Юнь в голову, она воткнула шпажку в щель на столе и заявила:
— Назовем её «Шашлычок»!
Ли Сюнь посмотрел на нее с презрением:
— Опять, мать твою, набралась.
Гао Цзяньхун серьезно задумался и сказал:
— Думаю, название — это важно. Может, сходим к гадалке, пусть подберет?
— Валяй, — выражение лица Ли Сюня не изменилось. — Иди узнай, принесет ли удачу название «Шашлычок».
Гао Цзяньхун промолчал.
Чжу Юнь и Гао Цзяньхун вошли в раж, перебивая друг друга; предлагаемые названия становились все более оторванными от реальности. Ли Сюнь наблюдал за весельем, время от времени вставляя комментарии. Наконец Гао Цзяньхун спросил Ли Сюня:
— А у тебя есть идеи?
Чжу Юнь знала: если Ли Сюнь откроет рот, то, считай, решение принято, поэтому поспешила подстрекнуть его:
— Давай что-нибудь модное, заграничное!
Ли Сюнь покосился на нее:
— Это еще что значит?
Гао Цзяньхун предложил:
— Может, возьмем английское название? В конце концов, надо смотреть в будущее, верно? — говоря это, он обменялся взглядом с Чжу Юнь. Та все поняла и решительно кивнула: — Точно!
Ли Сюнь смотрел на этих двоих пьяниц как на умалишенных. Гао Цзяньхун продолжал допытываться, и в итоге Ли Сюнь, бросив взгляд на Чжу Юнь, криво усмехнулся:
— Английское, говорите… Ну, как насчет L&P?
— L&P? — Гао Цзяньхун опешил. — Что это значит?
Вид у Ли Сюня был загадочный. Поддавшись на настойчивые уговоры Гао Цзяньхуна, он вскинул брови и сказал:
— Ты же хотел, чтобы приносило удачу?
— Ну да.
Ли Сюнь развел руками:
— Luck and Power. Переводится как «Удача и Сила» — «Цзили». Ну как?
Гао Цзяньхун расхохотался:
— Это слишком уж поверхностно!
Ли Сюнь с самым серьезным видом начал нести чушь:
— Великая музыка беззвучна, великий образ не имеет формы. Чем легче и проще багаж, тем больше сил останется, чтобы перепрыгнуть через Врата Дракона.
Гао Цзяньхун хлопнул по столу:
— Отлично!
На обратном пути Гао Цзяньхун шел впереди, а Чжу Юнь тихонько дернула Ли Сюня.
— Эй.
— М?
— Ну ты и мастер сочинять.
— Чего?
Ли Сюнь посмотрел на нее с удивлением, словно не понимая, о чем она. Чжу Юнь ткнула его локтем в бок.
— L&P — это сокращение от чего на самом деле?
— Я же только что сказал.
— Пф-ф! — Чжу Юнь прищурилась и прошептала: — Это L and P… — но стоило ей начать, как Ли Сюнь изобразил внезапное озарение:
— А, так вот о чем ты подумала.
Чжу Юнь: «…»
Ли Сюнь безжалостно поддел её:
— Слушай, Принцесса, самовлюбленности тоже должен быть предел, ладно?
Сказав это, он сунул руки в карманы и, зажав сигарету в зубах, нагло зашагал впереди.
Чжу Юнь покраснела от его насмешки. Под действием алкоголя кровь ударила ей в голову; она взвыла, разбежалась и запрыгнула ему на спину. Ли Сюнь был к этому готов: он лишь слегка пошатнулся от удара и продолжил идти, неся её на себе.
Чжу Юнь обвила его руками и ногами. Воздух на такой высоте показался ей особенно свежим, и она жадно вдохнула пару раз. Ли Сюнь усмехнулся:
— Ты что, собака?
Чжу Юнь послушно открыла рот и со всей силы укусила его за плечо.
— Блин!
Наконец случилось что-то непредвиденное. Взвыв от боли и выругавшись, Ли Сюнь обернулся, чтобы разобраться с Чжу Юнь. Но она, словно обезьяна, спрыгнула с него и со всех ног бросилась наутек.
Ли Сюнь не собирался давать ей спуску. Он в несколько широких шагов нагнал её. Чжу Юнь развернулась и начала беспорядочно колотить его кулаками. Ли Сюнь одной рукой перехватил ее запястья, а другой схватил за талию.
Ли Сюнь изучил Чжу Юнь вдоль и поперек: куда ни ткни, попадешь в больное место. Чжу Юнь мгновенно потерпела поражение и начала жалобно молить о пощаде.
Ли Сюнь удерживал её:
— Еще будешь так делать?
Чжу Юнь разозлилась и, воспользовавшись тем, что Ли Сюнь потерял бдительность, со всей силы наступила ему на ногу. Было лето, Ли Сюнь вышел в шлепанцах, так что от боли он едва не подпрыгнул.
Он заорал:
— Чжу Юнь!
Добившись своего, Чжу Юнь снова пустилась наутек.
Из-за боли в ноге Ли Сюнь не мог бежать быстро; он в ярости швырнул сигарету на землю.
*
Дул вечерний ветер, разнося аромат османтуса.
В эту ночь, полную красоты, было так привольно.
Юность горда и высокомерна, она смотрит только вперед, не желая опускать голову и замечать грязь и непостоянство этого мира, таящиеся по углам.
На самом деле, позже, в течение долгого времени, Чжу Юнь думала: если бы тогда они хоть немного отступили, проявили чуть больше терпения, сгладили бы острые углы, может быть, всё сложилось бы иначе?
Но «если» не бывает.
Среди шума и суеты, под порывами сильного ветра, именно так, дерзко и безудержно, они проживали свои юные годы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
