Чжу Юнь вздохнула, подошла к Хань Цзякану, похлопала его по плечу и сказала:
— Старшекурсник, ты в порядке? Что случилось?
Даже слезы радости не доводят до такого состояния.
Хань Цзякан, захлебываясь рыданиями, прерывисто проговорил:
— Я завтра… должен пойти… должен пойти помогать научному руководителю… с переездом.
— …
Чжу Юнь проанализировала логику его слов.
Плач, переезд.
Неужели ты тайно влюблен в Чжан Сяобэй?
Ну и вкусы у тебя, однако…
— И еще новые проекты, а я и с текущими задачами не справляюсь… Если не закончу — не дадут выпуститься…
Так вот в чем дело. Чжу Юнь протянула ему салфетку. Хань Цзякан был весь в соплях и слезах.
Под действием алкоголя он выплеснул всю скопившуюся горечь разом.
— Я в аспирантуре уже три года, а мой старший сокурсник — все четыре. Весь первый год у нас даже занятий не было, мы постоянно выполняли коммерческие заказы руководителя. Диссертацию моего сокурсника тормозят уже столько времени, просто не пропускают, не дают защититься. Ты посмотри, во что я превратился!
Он достал телефон и дрожащими руками показал Чжу Юнь свои старые фотографии.
Чжу Юнь была потрясена: оказывается, он не с рождения был похож на скелет.
— Она заставляла моего сокурсника вести за нее пары целый год, а заплатила всего восемьсот юаней! И то, ему пришлось, унижаясь, выпрашивать эти деньги!
Чжу Юнь сказала:
— Если не хочешь делать, так не делай.
— Если бы все было так просто! Научный руководитель в хороших отношениях с руководством университета, знакома с начальством из городского управления образования. Мы с сокурсником просто боимся ей перечить.
Хань Цзякан закрыл лицо руками:
— Мы сами виноваты, были слишком наивными, думали, она порекомендует нас на хорошую работу. — Он с отчаянием продолжил: — Она хватает проекты как сумасшедшая, знает же, что мы не успеем, но все равно берет. Говорит, что это для нашей закалки, а на самом деле просто ради денег. Если проект приносит деньги, она обязательно вцепится! Сама в компьютерах не разбирается, а нами командует, заставляет пахать как собак!
Хань Цзякан поднял голову и посмотрел на Ли Сюня.
— Скажу вам честно, проект «Ланьгуань» она просто украла. Она узнала от профессора Линя, что вы его делаете, и делаете отлично, что точно его получите. Только тогда она прикрылась именем университета и пошла в компанию. В день презентации у нас вообще ничего не было готово, я, черт возьми, только в тот день и узнал о существовании этого проекта!
Чжу Юнь повернулась к Ли Сюню; тот, откинувшись на спинку дивана, пил вино, словно ничего не слышал.
— Я виноват перед вами, каждый день помогал ей выпрашивать у вас программы и данные, мне так стыдно! — Ноздри Хань Цзякана раздулись, и в порыве эмоций он отвесил сам себе пощечину.
— Эй-эй-эй! — Чжу Юнь поспешно остановила его. — Не надо так волноваться.
Алкоголь, слезы и сопли смешались на его лице, Хань Цзякан выглядел жалко.
Он еще не закончил.
— Говорю вам, больше всего знакомств у нее в СМИ. Я с закрытыми глазами могу представить, что она скажет руководителю «Ланьгуань».
Хань Цзякан, подражая интонации Чжан Сяобэй, манерно произнес:
— «Я знаю нескольких друзей в СМИ, у них громкая репутация в индустрии, они могут помочь с репортажем. Когда придет время, мы выступим вместе, это будет предварительной рекламой для сайта, мы оба останемся в выигрыше».
— А потом! — Хань Цзякан хлопнул себя по бедру. — Вот увидите, когда выйдет этот репортаж, голову даю на отсечение, ваших имен там не будет! В итоге этот проект, и внутри, и снаружи, будет полностью принадлежать ей!
Хань Цзякан казался злее всех, но ему некуда было выплеснуть гнев, и он с силой топал ногами.
— Стерва! Стерва! Грязная стерва! Она, мать ее, уничтожила всю мою жизнь в аспирантуре!
Чжу Юнь смотрела на потерявшего контроль Хань Цзякана.
— Раз так тяжело, просто уходи, — сказала она.
Хань Цзякан оцепенело сидел, а потом сказал:
— Нельзя. Мне нужна степень.
Чжу Юнь наконец услышала смешок со стороны Ли Сюня.
Только сейчас он отреагировал на всю эту тираду Хань Цзякана.
Чжу Юнь повернулась и увидела, что Ли Сюнь машет ей рукой.
Хань Цзякан уже рухнул на диван и отрубился. Чжу Юнь подошла к Ли Сюню, ожидая его мудрых мыслей.
— Уловила? — глаза Ли Сюня блестели. Чем больше он пил, тем ярче становился его взгляд.
— Что? — спросила Чжу Юнь.
Ли Сюнь указал на ухо.
Он столько всего наговорил, ты хоть направление дай, чтобы я могла проанализировать.
Видя, что Чжу Юнь все еще в недоумении, Ли Сюнь усмехнулся, выпрямился, снова откинулся на диван и равнодушно бросил:
— А ведь Жэнь Ди говорила мне, что ты ее подруга.
Словно внезапное озарение.
Одной фразой он перевернул мир с ног на голову: с мучительно подавленной стороны на сторону дикого рева.
Чжу Юнь резко обернулась.
На сцене бара страстно играла группа. В дымном угаре Чжу Юнь с первого взгляда увидела человека в центре.
Слова Хань Цзякана выветрились из памяти, в глазах осталась только женщина с ярким макияжем, а в ушах — хрипловатый, прокуренный голос.
Вокруг была толпа.
Все шумели, сходили с ума, боролись.
Гао Цзяньхун пил, Хань Цзякан лежал в пьяном беспамятстве, Ли Сюнь скрывался в темноте.
Чжу Юнь встала на диван, на цыпочках посмотрела на Жэнь Ди и прислушалась к ее пению:
— Мир твердит мне: небо синее, трава зеленая, а она — само нежность.
Она тоже твердит мне: дорога широка, боги добры, а она — само совершенство.
Чжу Юнь не видела выражения лица Жэнь Ди, но чувствовала, что та улыбается. И ее улыбка была еще более дерзкой и ироничной, чем у Ли Сюня.
Чжу Юнь села обратно на диван, скосила глаза и увидела, что Ли Сюнь направил на нее бутылку. Чжу Юнь схватила со стола свою, они чокнулись через воздух и выпили залпом.
Пить ей не хотелось, она вливала в себя насильно. Мир закружился, и этот беспокойный, надрывный голос Жэнь Ди вдруг показался мягким.
…
Я говорю миру: лучше заткнись.
Мир отвечает мне: хочешь — верь, хочешь — нет.
…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
