Лифэй на мгновение оцепенела. Услышь она подобные слова от Чжао Минь-шицзе, это бы её ничуть не удивило, но то, что они сорвались с губ Цзи Тунчжоу, казалось верхом странности.
Цзи Тунчжоу высокомерно хмыкнул:
— На досуге поучу тебя, как быть элегантной женщиной.
Лифэй разозлилась и, нахмурившись, ответила:
— И насколько же элегантен ты сам! — он и сам-то не слишком походил на сяо-ван-е!
Заметив, что она скрестила руки на груди, отчего запястья высунулись из рукавов, Цзи Тунчжоу увидел, что одно из них было гладким и чистым, а другое усеяно точками от недавно затянувшихся следов зубов. Он внезапно протянул руку, подтянул её запястье к своим глазам и некоторое время бесстрастно созерцал эти отметины.
Лифэй тут же смутилась. Эти следы оставил Лэй Сююань, когда укусил её. Он отказался лечить рану, и к сегодняшнему дню она уже покрылась корочкой. Девушке не хотелось выставлять напоказ дела, касающиеся личных чувств, хотя всё и началось с того, что этот сяо-ван-е в беспамятстве укусил её саму. Все они были друзьями, но Цзи Тунчжоу всё же оставался мужчиной, и она понятия не имела, как обсуждать с ним столь деликатные темы.
Она с силой вырвала руку и, дважды коротко и неестественно рассмеявшись, уже собиралась ускользнуть, как вдруг на её плечо легла ладонь. Лэй Сююань приобнял её и вышел вперёд, заслоняя собой. На его лице ещё читались следы сна, но глаза спокойно смотрели на Цзи Тунчжоу. Он не произнёс ни слова.
Цзи Тунчжоу так же бесстрастно взирал на него. Оба молчали, и эта странная, мёртвая тишина сбивала с толку куда сильнее, чем их прежние шумные перебранки и вечные попытки завязать драку.
Лифэй поправила волосы. Она колебалась: уйти ли ей, как раньше, сделав вид, что ничего не замечает, или остаться и посмотреть, что происходит? Между этими двоими явно что-то было не так.
Цзи Тунчжоу внезапно коснулся своей щеки и холодно усмехнулся:
— Я ещё не вернул тебе тот удар.
На лице Лэй Сююаня тоже медленно проступила ледяная улыбка:
— Можешь вернуть прямо сейчас, только вряд ли сможешь себе это позволить.
Цзи Тунчжоу слегка вскинул брови:
— Я уже прорвался через третий барьер. Ты уверен, что хочешь, чтобы я воспользовался своим превосходством и притеснял слабого?
— А ты попробуй.
Что ж, в итоге они всё равно разругались. Лифэй, качая головой, пошла прочь. Если они когда-нибудь перестанут ссориться и драться, солнце взойдёт на западе.
Каждому уже под девятнадцать, а ведут себя как в двенадцать, чуть что, сразу в драку. Уж лучше она попросит Гэлинь помочь ей причесаться.
Обойдя всё вокруг, она вдруг увидела вдали Лу Ли. Тот, прижимая к груди охапку сухостоя, возвращался назад. Байли Гэлинь семенила рядом, то и дело кланяясь и отвешивая поклоны, в нелепой спешке преследуя его, но он шел быстрым шагом, упорно не замечая её присутствия. В конце концов Байли Гэлинь, словно в приступе отчаяния, вцепилась в его руку, но он снова вырвался и, по-прежнему не проронив ни слова, поспешно удалился.
…Что случилось? Лифэй в изумлении наблюдала за беспомощным видом Байли Гэлинь, которая, закинув голову, тяжело вздыхала. Неужели она обидела Лу Ли?
Заметив Лифэй неподалеку, Байли Гэлинь махнула рукой и медленно подошла с неловкой улыбкой:
— Ты стала свидетельницей моего позора.
— Что с Лу-шисюном? — тихо спросила Лифэй.
Байли Гэлинь натянуто рассмеялась, явно раздосадованная:
— Просто невыносимый и вредный мужчина, вот и всё.
Последние несколько дней она искала возможность извиниться перед Лу Ли. В прошлый раз она действительно поступила некрасиво, использовав его как живой щит, поэтому искренне хотела принести извинения и добиться прощения. Однако Лу Ли упорно считал её прозрачной и даже не смотрел в её сторону. Если он всё ещё злился, то мог бы отругать её или даже объявить о разрыве отношений между соучениками — это она бы приняла. Но что значило это полное игнорирование?
Раньше она вела себя с мужчинами легкомысленно, но к Лу Ли это почти не относилось — до этого испытания они толком и знакомы не были. Когда они объединились в группу, она пару раз подшутила над ним, но, получив холодный отпор, почти перестала это делать. Конечно, виновата была прежде всего она, но он перегибал палку — от одного объятия с неё бы не убыло ничего. Она не знала, насколько благороден этот клан Цзюфэн, неужели коснуться женщины для них — такое преступление? Она уже почти готова была бить челом, признавая вину, но отношение Лу Ли по-настоящему злило. Они соученики, в будущем им часто придётся сталкиваться друг с другом, где бы ни поднял голову, где бы ни опустил, а он непременно хочет сделать всё столь неловким.
— Забудь, плевать на него. Пусть и дальше важничает в одиночестве! — раздражённо махнула рукой Байли Гэлинь.
Первые лучи утреннего солнца золотили всё вокруг. Лифэй сидела на сером камне, пока Байли Гэлинь сзади укладывала ей волосы. Легко дул морской бриз. Е Е и Байли Чанъюэ притащили множество огромных валунов и, применив заклинание придания формы земле, пробовали обрушивать на них свои техники. Вероятно, хотели создать каменных марионеток для тренировок. Лу Ли в одиночестве сидел на земляном склоне с закрытыми глазами, погружённый в медитацию — говорили, что это особый метод Морской фракции, позволяющий успокоить разум и легче высвобождать техники. Цзи Тунчжоу и Лэй Сююань вместе с Е Е и остальными изучали, как накладывать техники на камни, но о чём-то заспорили и от слов снова перешли к рукопашной. Е Е, недолго думая, увёл Чанъюэ подальше, уступив им место.
Честно говоря, из-за того, что яочжуго достались им слишком легко, этот поход был больше похож на прогулку, чем на испытание. Вспоминая прошлое в обители Лиле, можно было подобрать лишь одно слово — «трагедия».
Байли Гэлинь заплела последнюю косичку Лифэй, присмотрелась и, наконец, удовлетворённо улыбнулась:
— Так гораздо лучше. Я была права, Лифэй, с открытым лбом ты выглядишь ещё красивее. Больше не закрывай его волосами.
То-то Лифэй почувствовала приятную прохладу… Она коснулась лба и невольно снова посмотрела в сторону Лу Ли. Тот больше не медитировал, а, открыв глаза, глядел в их направлении. Заметив её взгляд, Лу Ли едва заметно кивнул и снова закрыл глаза, возвращаясь к созерцанию.
Он только что смотрел на Гэлинь? Лифэй вдруг вспомнила, как Лу Ли обнимал Гэлинь раньше. Неужели он из-за этого случая так ведёт себя с ней? Лифэй, напротив, стало немного радостно: как подруга, она не хотела, чтобы Гэлинь вечно томилась в безответной любви к Е Е.
Такая чудесная девушка, как Гэлинь, несомненно заслуживала кого-то получше, того, кто ценил бы и любил её сильнее.
— Гэлинь, извиняться нужно искренне. Если ты будешь хихикать и отшучиваться, человек, конечно, не примет это всерьёз. Лу-шисюн так злится наверняка потому, что ты ему небезразлична. Тому, кому всё равно, нет дела до таких вещей. Поговори с ним ещё раз, как следует.
Байли Гэлинь нарочито широко открыла рот:
— Не пугай меня так! Кто сказал, что я извинялась хихикая? Я была предельно серьёзна, это он делает вид, что меня не существует! С таким тяжёлым человеком и говорить-то трудно, не то что заботиться! Оставь это!
Она не хотела продолжать этот разговор, уселась, скрестив ноги, и закрыла глаза:
— Я приступаю к медитации. А ты скорее беги играть со своим ненаглядным Сююанем.
Договорив, она, не дожидаясь, пока Лифэй даст ей щелбан, сама расхохоталась.
Это совместное испытание Горной и Морской фракций наконец подошло к концу. Когда миновала половина срока, поток людей, желающих отобрать яочжуго, стал непрерывным. Чем ближе к финалу, тем больше прибывало учеников, а методы захвата постепенно сменились с внезапных нападений толпой на честные поединки один на один. Победитель забирал яочжуго. Этот быстрый и дружелюбный способ пришёлся по душе большинству учеников обеих фракций, и хотя всё ещё находились такие, как члены «Лун Минцзо» или «Гуаншэнхуэй», предпочитавшие грабёж, они всё же остались в меньшинстве.
Как бы то ни было, это испытание стало для обеих фракций полезным обменом опытом: изысканность Горной фракции и гибкость Морской фракции в управлении демонами позволили им лучше узнать друг друга.
Месячный срок истёк. В небе над огромным островом во внутреннем кольце морской зоны открылся источник линси, и две сотни учеников через него вернулись на тот самый бескрайний песчаный берег, с которого всё начиналось.
Лэй Сююань всё это время крепко держал Лифэй за руку. Когда перед глазами снова раскинулся широкий пляж, она посмотрела на морскую воду, окутанную чёрным туманом, и сердце её наполнилось чувствами. Перед началом испытания они так же держались за руки, и она была полна тревоги. Теперь же, глядя на тот же пейзаж и ощущая ту же ладонь, она чувствовала себя совсем иначе.
Она подняла голову и посмотрела на Лэй Сююаня. Тот тоже смотрел на неё. Они обменялись улыбками.
Двести учеников начали сдавать яочжуго старейшинам. Тридцать плодов — ни одним меньше. Результаты испытания оказались довольно печальными: от Горной фракции прошли сорок два человека, от Морской — сорок пять. Половина участников не справилась с задачей.
Старейшины, видя, что группы учеников насчитывают от силы десять человек, и замечая растерянные, удручённые лица тех, кто не прошёл проверку, напротив, рассмеялись. Шэнь-сяньшэн и вовсе не сдержал смешка:
— Группа придурков, разве обязательно было собираться в такие малые отряды? Я не припомню, чтобы устанавливал ограничения на численность команды.
Ученики поначалу пребывали в замешательстве, но затем к каждому пришло озарение, и они широко раскрыли рты — почему же об этом не сказали раньше? Обычно на испытаниях они собирались в группы максимум по четыре-пять человек, подбирая сочетание пяти стихий, ведь слишком большое количество людей, напротив, затрудняло распределение: один не желает подчиняться другому, и в итоге невозможно ни наступать, ни отступать сообща. И вот, когда испытание закончилось, им объявили, что ограничений на численность не было! Неужели им хотели сказать, что даже если придётся хитрить, умолять или пускать в ход уловки, нужно было любым способом пробраться в команду, у которой были яочжуго?
Дунъян-чжэньжэнь, видя, что они словно только что очнулись ото сна, тоже проникся чувствами:
— Вечно вы сидите в своих орденах, погрузившись в упорные тренировки, не выходите в мир, чтобы научиться общаться с людьми, и в итоге каждый из вас напоминает одеревенелого гуся.
Вы способны лишь исполнять распоряжения старейшин. Неужели у вас самих нет мозгов? Совершенно не умеете проявлять гибкость.
Ученики Горной фракции были крайне удручены: обычно им велят во всём слушаться старейшин, а теперь их же винят в отсутствии ума. Ну почему быть учеником так трудно?
К счастью, за провал в испытании, судя по всему, наказания не последовало. Яочжуго были собраны, и теперь старейшины Горной и Морской фракций вместе с основателями академий обсуждали последующие дела, связанные с испытанием. Ученики же сгрудились на песчаном берегу, болтая и посмеиваясь. Испытание завершилось, и после того как старейшины произнесли те слова, ученики обеих фракций, между которыми во время состязания возникли небольшие трения, отбросили прежние обиды и весело переговаривались друг с другом.
Больше всего разговоров было о той великой иллюзии. В то время ученики, находившиеся на больших островах внутреннего кольца Морского города, были поглощены туманом шэня. Пробудившись после долгого сна, они обнаружили под ногами лишь слои чёрного пепла. То были изрубленные в крошку останки тела шэня. Для большинства учеников Морской фракции это было первым знакомством с мощью свирепого зверя. В Восточном море такие звери встречались редко, а демонические твари по большей части не имели иных достоинств, кроме внушительных размеров. Никто и подумать не мог, что в месте проведения испытания окажется шэнь.
Старейшины, обсуждавшие важные дела, услышали их упоминание о шэне. Лицо Шэнь-сяньшэна первым изменилось в цвете:
— В месте проведения испытания действительно оказался свирепый зверь шэнь?
Он тут же устремил суровый, пронзительный взор на старейшин Морской фракции. Место для испытания выбирали несколько бессмертных семей Восточного моря, и перед тем как впустить учеников, старейшины уже обследовали его самым тщательным образом. Лишь подтвердив отсутствие опасных демонических существ и свирепых зверей, они позволили молодым людям войти. И теперь ученики столкнулись с шэнем! Благо, никто не пострадал, но случись беда — жертвы были бы огромными. Как бы они тогда объяснились перед Горной фракцией?
Те несколько старейшин Морской фракции тоже были изрядно напуганы и озадачены. Гуан Вэй-чжэньжэнь с улыбкой произнёс:
— Уважаемые, не стоит ломать голову. Свирепый зверь шэнь отличается от прочих: он не окружён демонической ци и обычно оборачивается всевозможными иллюзиями, которые невозможно распознать. И хотя созданные им видения ужасны, самого шэня убить нетрудно. Если человек с твёрдой волей вырвется из иллюзии, он сможет с лёгкостью его покарать. То, что ученики невредимы, доказывает мои слова.
Однако, судя по рассказам учеников, в момент смерти шэнь был изрублен в крошку, и это казалось странным. Как ученики с их способностями смогли совершить подобное?
Пока он предавался раздумьям, показались двое старейшин Лонминцзо, которые с мрачным видом вели за собой четырёх учеников. Старейшина пика Саньчжаншань из Лонминцзо по имени Цзун Ли сложил руки в приветствии:
— Гуан Вэй-чжэньжэнь, целью этого испытания был обмен опытом, а не покушение на жизни. Возможно, ученики моего Лонминцзо действовали не совсем осмотрительно, однако борьба за яочжуго не нарушала правил. Не понимаю, почему ваш достопочтенный ученик проявил такую жестокость и отсёк руки и ноги двоим ученикам моей фракции?
Гуан Вэй-чжэньжэнь был поражён. Он увидел, что четверо учеников Лонминцзо смертельно бледны; у двоих из них в районе плеч и у подолов одежд виднелись следы отсечения. С первого взгляда он понял, что поток духовной энергии в приставленных обратно конечностях был отнюдь не плавным. Если не прибегнуть к дальнейшему искусному лечению, боюсь, совершенствование этих двоих больше никогда не сдвинется с места. Но ещё серьёзнее было состояние двух других: хотя раны на их телах были исцелены, по восьми необычайным каналам вовсю растекался огненный яд, и для их исцеления потребуется приложить огромные усилия. Неужели это последствия ранения техникой стихии огня?
Он тут же обернулся и позвал:
— Сююань, подойди-ка сюда.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
