Ночная тьма постепенно густела, а пьяные голоса и смех учеников понемногу отдалялись. Байли Гэлинь молча смотрела на стоявшего перед ней Лу Ли. Должно быть, он не хотел, чтобы другие шиди заметили их разлад, поэтому в итоге остался, не проронив ни слова, но за всё время так ни разу и не взглянул на неё, застыв рядом безмолвной горой.
Она нахмурилась и впервые так внимательно принялась разглядывать этого мужчину. Если присмотреться, он и впрямь немного отличался от прочих местных жителей Морской фракции: кожа была смуглее, а черты лица — резче. Племён в окрестностях Морской фракции было великое множество, как звёзд на небе, и, видимо, так называемое племя Цзюфэн было одним из них. Неудивительно, что он постоянно носил на шее подвеску в виде девятиголовой птицы.
Байли Гэлинь на мгновение задумалась, а затем заговорила:
— Лу-шисюн, я совершенно ничего не знаю о племени Цзюфэн. Если я сделала что-то не так или нарушила ваши племенные правила, прошу, прости мне моё невежество.
Взгляд Лу Ли по-прежнему был прикован к кисточке фонаря у неё за спиной. Он не шевелился и хранил молчание.
Байли Гэлинь отступила на несколько шагов и со всей почтительностью поклонилась ему:
— Я знаю, что моё легкомысленное поведение вызывает у тебя отвращение. Знаю и то, что в прошлый раз принуждала тебя к тому, чего ты не хотел. Это моё последнее искреннее извинение, и раскаяние моё истинно. После этого я больше не стану тебе досаждать.
Она подождала немного, но, не дождавшись ответа, наконец тяжело вздохнула, бросила взгляд на луну в небе и развернулась, чтобы уйти.
— Вам, женщинам из Срединных земель, всем нравится навязывать свою волю другим?
Лу Ли внезапно холодно заговорил у неё за спиной; это были первые слова, сказанные им за месяц, и в них прозвучало нечто похожее на упрёк. Байли Гэлинь в замешательстве обернулась:
— Твои слова слишком глубокомысленны, я не совсем понимаю.
Лу Ли, скрестив руки на груди, посмотрел на неё и через некоторое время тихо спросил:
— Почему ты всё время преследуешь меня со своими извинениями? За что именно ты хочешь получить моё прощение?
Байли Гэлинь задумалась на мгновение:
— Я обидела тебя, поэтому ты считаешь меня пустым местом. Вот я и прошу прощения.
Лу Ли безучастно ответил:
— Ты ничем меня не обидела. Ты вымогаешь моё прощение лишь для того, чтобы успокоить собственную совесть.
Байли Гэлинь снова нахмурилась и, помолчав, негромко произнесла:
— Раз я тебя не обижала, значит, если пути различны, не составляют общих планов. Похоже, я и впрямь была слишком самонадеянна. Лу-шисюн, ты действительно меня ненавидишь?
— Какого ответа ты от меня ждёшь? Чего ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Лу Ли с предельным спокойствием.
— Разумеется, я бы хотела, чтобы мы могли шутить и смеяться, как обычные ученики одной школы, и вернулись к прежним отношениям. Но от моих желаний мало толку, решать должен ты.
Лу Ли внезапно стремительно подошёл к ней и остановился так близко, что почти касался её. Склонив голову, он пристально посмотрел ей в глаза. Байли Гэлинь молча встретила его взгляд, чувствуя, что его глаза полны такой пугающей глубины, будто в них не было дна. Сердце её невольно сжалось.
Он смотрел так какое-то время, затем вдруг усмехнулся, положил руку ей на плечо и прошептал:
— Сначала намеренно преследуешь меня с извинениями, а теперь говоришь эти двусмысленные намёки. Разве мы раньше когда-нибудь шутили и смеялись? Тебя задевает моё отношение? Что, я тебе настолько небезразличен? Чего ты хочешь добиться от меня ради своего душевного покоя? Думаешь, сможешь утешить себя, используя мою симпатию? Ты и раньше так крутила мужчинами? Подлая девчонка, тебе всего-то шестнадцать-семнадцать лет, и ты правда вообразила, будто видишь людей насквозь?
Байли Гэлинь мгновенно пришла в ярость. Она мрачно посмотрела на него и лишь спустя долгое время холодно ответила:
— Лу-шисюн, если слова не находят отклика, отныне мосту — мост, дороге — дорогу1. Больше я не скажу тебе ни слова.
Она развернулась, чтобы уйти, но Лу Ли, сжав её плечо, заставил её повернуться обратно. Его чёрные глаза смотрели на неё с издёвкой:
— Раз уж мы начали разговор, давай договорим до конца. Я выставил твои истинные мысли на свет, и ты пытаешься сбежать, прикрываясь гневом. Твоя смелость не стоит и выеденного яйца.
Лицо Байли Гэлинь стало мертвенно-бледным:
— Я понятия не имею, о чём ты говоришь! Тебе доставляет удовольствие возводить на меня напраслину?
— Правда ли то, что я сказал, ты знаешь сама.
Она холодно отвела взгляд от его пронзительных глаз, однако в самой глубине её души зашевелилось чувство неловкости, словно кто-то и впрямь раскрыл её тайну.
Возможно, он был не так уж неправ, и в этом была подоплёка, о которой она сама не задумывалась. Она не была такой «деревянной по пояс», как Лифэй. Странное отношение Лу Ли к ней со временем стало очевидным. Она и сама не могла толком объяснить, почему постоянно бегала за ним с извинениями. Может быть, зная, что она ему нравится, она надеялась, что он утешит её одиночество? Или хотела использовать его, чтобы отвлечься от душевных терзаний по поводу Е Е?
Тогда, когда она просила его обнять её, не те же ли мотивы ею двигали? В глубине души она знала, что Лу Ли не откажет, ведь она ему нравится.
Неужели в её подсознании и впрямь скрывалась такая низость, в которую ей не хотелось верить, о которой она боялась и не желала даже думать?
Байли Гэлинь устало потерла виски. Её голос прозвучал глухо и надломленно:
— …Прости.
— Все извинения в этом мире нужны лишь для того, чтобы вымолить покой для собственной души. Можешь попытаться угадать, прощу я тебя или нет.
Байли Гэлинь горько усмехнулась:
— И как же ты меня «не простишь»? Побьёшь?
Лу Ли ничего не ответил. Рука, лежавшая на её плече, вдруг переместилась на подбородок, приподнимая его. Он тихо произнёс:
— Что ты хочешь от меня услышать? Что я люблю тебя? Что я готов позволить тебе топтать мои чувства, приходить по первому зову и уходить по твоему велению, оберегая тебя, словно ничтожный раб?
Байли Гэлинь уклонилась от его руки, крепко нахмурившись:
— К чему эти слова? Давай просто и дальше будем друг другу чужими людьми.
Лу Ли молча посмотрел на неё, внезапно ущипнул за подбородок и, не сказав ни слова, со скрытой усмешкой ушёл.
Цзи Тунчжоу распахнул окно. На краю неба всё ещё теплилась полоска рассвета, прозрачно-голубая и тонкая. Перед бронзовым зеркалом он тщательно поправил воротник и пояс. Форма учеников Павильона Синчжэн была цвета чая с молоком, а воротник и манжеты были оторочены золотой каймой, что придавало наряду налёт благородства и роскоши. На Цзи Тунчжоу эта одежда сидела идеально.
Он достал из-за пазухи старую деревянную расчёску и принялся аккуратно расчёсывать длинные волосы. Из-за бессонной ночи под глазами залегли едва заметные тени, отчего отражавшийся в зеркале восемнадцатилетний юноша казался мрачным.
Связав волосы, он открыл дверь и невольно бросил взгляд на верхний этаж. Ученики У Юэянь жили там. Она тоже была там.
Цзи Тунчжоу замер, опершись на перила, и надолго погрузился в свои мысли. В постоялом дворе постепенно нарастал шум, стало совсем светло. Ученикам Горной фракции, прибывшим в Морскую фракцию, пришло время возвращаться. Другие ученики один за другим начали спускаться по лестнице.
Вскоре он увидел Цзян Лифэй и Лэй Сююаня.
Должно быть, она плохо спала ночью. Она то и дело тёрла глаза и шла пошатываясь. Лэй Сююань, склонив голову, о чём-то говорил с ней, а она то кивала, то качала головой. Когда они спускались по лестнице, он придерживал её за талию, помогая идти.
Как ни посмотри, это была пара молодых влюблённых, вызывавшая зависть у окружающих. Прохожие то и дело украдкой поглядывали на них с восхищением.
Цзи Тунчжоу долго смотрел на них, после чего всё же медленно спустился вниз.
В глазах у Лифэй резало. Прошлой ночью она была мертвецки пьяна, и ей казалось, будто она только-только заснула, когда Лэй Сююань растолкал её, чтобы она умылась и собралась. Она так хотела спать, что засыпала прямо на ходу. До своей фракции им лететь ещё четыре-пять дней — это же просто беда! А если она уснёт в полёте и свалится?
В главном зале постоялого двора было полно народу. Лифэй прислонилась к стене, её голова постоянно клонилась вниз. Несмотря на окружавший её шум, она чувствовала, что вот-вот снова уснёт.
Вдруг прямо перед её лицом появились два вегетарианских баоцзы, завернутых в промасленную бумагу. Должно быть, их купил Лэй Сююань. Лифэй взяла их, пробормотав «спасибо», и откусила большой кусок. Поперхнувшись, она закашлялась и капризно скомандовала:
— Я хочу пить.
Тут же в её руку вложили чашку с тёплым чаем. Лифэй залпом съела баоцзы и выпила чай, после чего силы начали к ней возвращаться. Она обернулась, чтобы протянуть оставшийся баоцзы Лэй Сююаню, и с улыбкой сказала:
— Ты тоже…
Не успела она договорить, как заметила, что прислонившимся к стене человеком был Цзи Тунчжоу. Лифэй застыла в изумлении и, оглядевшись по сторонам, увидела Лэй Сююаня, который стоял рядом с Гуан Вэй-чжэньжэнем и о чём-то беседовал.
— Так это ты их купил, — Лифэй с улыбкой протянула оставшееся вегетарианское баоцзы Цзи Тунчжоу. — Спасибо. А ты сам ел?
Цзи Тунчжоу покачал головой и снова пододвинул ей баоцзы. Он не проронил ни слова, лишь не сводя глаз смотрел на неё сверху вниз. Лифэй как раз откусила кусочек баоцзы и почувствовала на себе его пристальный взгляд. Внезапно в памяти всплыли вчерашние слова Байли Гэлинь. Она подсознательно отодвинулась от него подальше и, выдавив смешок, пробормотала:
— Я… я пойду посмотрю вон там.
Не успела она сделать и шага, как Цзи Тунчжоу внезапно схватил её за руку. Лифэй немного испугалась и хотела было вырваться, но тут же решила, что это будет неловко. Она попыталась осторожно высвободить локоть, но он не разжимал пальцев. Лифэй тихо вздохнула, обернулась и, с напускной улыбкой глядя на него, спросила:
— Цзи Тунчжоу, что-то случилось?
Взгляд Цзи Тунчжоу скользнул по её лицу и остановился на шее, где из-за воротника смутно виднелось несколько красных отметин. Его пальцы невольно сжались так сильно, словно он собирался раздробить ей кости предплечья, но он тут же ослабил хватку.
Вокруг кто-то смеялся, кто-то переговаривался, снаружи звали учеников Павильона Синчжэн. Пришло время уходить. Все эти звуки казались ему теперь бесконечно далекими. В его жизни до сих пор не было ничего такого, чего бы он желал и не получил. Однажды он уже потерял её в иллюзии; стоит ли ему сейчас вновь отпускать эту руку? Она не его женщина, она принадлежит другому, а тот человек ему и враг, и друг.
Цзи Тунчжоу чувствовал, что колеблется — редкая для него нерешительность. Он не мог сказать, правильно это или нет. Он размышлял об этом все последние дни, но так и не нашел ответа.
Лифэй стала вырываться всё настойчивее. Цзи Тунчжоу пришел в себя и увидел, что, хотя на губах её играет улыбка, в глазах притаилось отчуждение. Она изо всех сил старалась высвободиться незаметно. Цзи Тунчжоу долго смотрел на неё и вдруг произнёс:
— Цзян Лифэй, ты ведь будешь помнить меня?
Лифэй не ожидала от него таких слов и на миг замерла. Подумав, она ответила с осторожностью:
— Вы все — мои друзья, конечно, я буду помнить.
Цзи Тунчжоу усмехнулся, разжал пальцы и поднялся, направляясь к выходу.
— Я возвращаюсь в Павильон Синчжэн. Прощай.
Лифэй с облегчением выдохнула и тоже улыбнулась:
— Ступай. До встречи в следующем году.
Цзи Тунчжоу перешагнул порог постоялого двора и замер, уставившись на тонкую ленту облака на краю небосвода. Старейшины торопили его, и вдруг он стремительно развернулся, мертвой хваткой вцепился в плечи Лифэй, склонился и тяжело впился поцелуем в её застывшие от изумления губы.
Окружающие звуки притихли, но вскоре вновь обратились в шум. Цзи Тунчжоу исступленно целовал её; времени оставалось слишком мало, а желал он слишком многого. Пробудившиеся в глубине его существа дикие желания терзали его подобно ядовитым змеям. Палящий огонь в сердце уже был разожжен, и никто не мог его потушить. Никто.
Он с силой прикусил её нижнюю губу — кожа мгновенно лопнула, и выступила кровь.
— Чтобы помнила крепче, — Цзи Тунчжоу странно улыбнулся ей, вложил ей в руки сверчка из фиолетового нефрита, развернулся и ушел, ни разу не оглянувшись.
- Мосту — мост, дороге — дорогу (桥归桥路归路, qiáo guī qiáo, lù guī lù) — идиома, означающая окончательный разрыв отношений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
