Лифэй нахмурилась, глядя ей в спину. Женщину окутывал едва заметный чёрный туман. Ещё один человек, которому суждено было стать лишь пищей для таоте. Ученики, что шатались по улице, спали или вели бессвязные речи, были окутаны густым чёрным маревом. Они выглядели ничуть не лучше практиков из сокровищницы: изнурённые и истощённые, но с выражением полного удовлетворения на лицах.
Кто бы мог подумать, что внутри таоте скрывается подобное зрелище?
Лифэй медленно сделала несколько шагов вперёд, как вдруг ощутила невероятно притягательный аромат еды и изысканного вина. Она ничего не ела с самого утра, и этот запах в мгновение ока пробудил в ней неистовый аппетит. Не в силах сопротивляться, она поспешила к источнику аромата. Запах петлял, уводя её вглубь кварталов через множество улиц и переулков, пока она не увидела здание с настежь распахнутыми дверями. Внутри мелькали многочисленные тени, и именно оттуда исходило это дурманящее благоухание яств.
В просторном внутреннем дворе под открытым небом стояло бесчисленное множество столов, уставленных невиданными ранее винами и деликатесами. Вокруг толпились люди, которые жадно ели, жевали и пили. Среди них Лифэй заметила несколько знакомых лиц: помимо учениц Обители Огненного Лотоса, здесь были и ученики Ланьтяньпай, а в толпе она даже увидела старейшину У Юэянь. Тот, запрокинув голову, вливал в себя вино прямо из кувшина; его одежда и волосы давно промокли насквозь, но он этого даже не замечал.
Она с потрясением смотрела на каждого из них. Все эти люди жили в пьяном угаре и умирали в грёзах — одновременно довольные и опустошённые, охваченные ненасытной жаждой. Чёрный туман плотными клубами окутывал их, становясь всё темнее и гуще.
Внезапно один из учеников в конвульсиях рухнул к её ногам. Его рот был набит мясом, в руках он тоже сжимал куски еды, но при этом был до того худ, что казался обтянутым кожей скелетом. На его лице-черепе застыла печать неутолимого желания. Он вцепился в лодыжку Лифэй, его била дрожь, и голос дрожал в унисон телу:
— Я… я съел семьдесят кур… почему, почему я всё ещё так голоден?
Семьдесят кур?! Лифэй в ужасе смотрела, как он дёрнулся ещё несколько раз и затих — он испустил дух прямо у неё на глазах! Окутывавший его густой чёрный туман начал рассеиваться, а тело медленно поднялось в воздух, словно невидимые руки подхватили труп и понесли его высоко в небо, пока он не скрылся из виду.
Бесчисленное множество людей вокруг даже не удостоило его взглядом. Человек умер прямо перед ними, но ни один из них не очнулся от своего наваждения.
Лифэй быстро подошла к старейшине У Юэянь и, схватив его за рукав, с тревогой воскликнула:
— Старейшина! Не пейте больше, это всё обман!
Старейшина словно не слышал её. Раздражённый тем, что его тянут, он с силой оттолкнул Лифэй и, будто боясь, что у него отнимут добычу, схватил новый кувшин. Сорвав печать, он принялся жадно пить. Его глаза были красными, в них читались жажда и неудовлетворённость, а сам он бормотал:
— Хорошее вино! Отличное вино! Почему же чем больше я пью, тем меньше хмелею? Я хочу ещё!
Лифэй прикрыла рот и нос, отступая на несколько шагов. Она не посмела бы проглотить здесь ни кусочка. Девушка поспешно взмыла в облака, пытаясь улететь прочь, но никак не могла покинуть этот огромный город. Стоило ей, как казалось, достичь окраины, как перед глазами всё расплывалось, и она внезапно снова оказывалась в самом центре. Лифэй обливалась потом от волнения; происходящее напоминало жуткий кошмар, от которого волосы вставали дыбом.
Она металась повсюду, словно слепая муха, пока не увидела впереди гигантское дерево с пышной кроной, напоминающей зонт. Под деревом находился небольшой пруд с прозрачной водой, окружённый нагромождением камней. Вокруг пруда виднелось множество человеческих фигур. К её радости, эти ученики не были окутаны чёрным туманом.
Лифэй поспешно начала спускаться, но неожиданно натолкнулась на слой магической защиты. Несколько десятков учеников у пруда тут же насторожились, вскочили и начали сплетать знаки заклинаний. Десятки пар глаз уставились на неё с враждебностью, но, заметив, что она тоже не окутана чёрным туманом, они немного расслабились, хотя и не спешили снимать барьер. Кто-то изнутри спросил:
— Кто ты такая?
Лифэй бегло осмотрела их: ученики были одеты в разные формы, принадлежали к разным школам, их возраст и уровень совершенствования тоже различались. Были и подростки лет пятнадцати-шестнадцати, и те, кому на вид было за сорок. Самые слабые едва преодолели первый порог, а самые сильные, казалось, миновали уже четвёртый.
Втайне поразившись, она тут же сложила руки в приветственном жесте и мягко произнесла:
— Я Цзян Лифэй, ученица Чун И-чжэньжэня из У Юэянь. Приветствую вас, уважаемые шисюн и шицзе. Недавно я отправилась вместе с учителем и старейшинами на охоту за демонами для закалки артефактов, но мы неожиданно столкнулись со свирепым зверем таоте. После того как меня проглотили, я разминулась с учителем и старейшинами. Бежала в панике, пока не оказалась здесь. Надеюсь, шисюн и шицзе позволят мне немного отдохнуть поблизости.
Не успела она договорить, как среди учеников поднялся невообразимый шум. Кто-то вскрикнул:
— Свирепый зверь таоте?! Так вот почему здесь всё так странно! Значит, у нас вообще нет надежды выбраться!
Другой и вовсе разрыдался:
— А мы-то надеялись, что старейшины придут нам на помощь! Теперь, боюсь, надежды нет!
Все они выглядели крайне измождёнными. Должно быть, они провели в заточении немало дней, всё ещё лелея надежду на спасение. Теперь, когда их единственное упование рухнуло, атмосфера мгновенно стала гнетущей. Ученики, поддерживавшие защитное заклинание, потеряли к нему интерес и просто сняли барьер.
— Как же хочется есть… — пробормотал кто-то, бессильно лёжа на земле. — Семь дней ничего не ел. Уж лучше я пойду на улицу и наемся той еды, пусть даже умру сытым…
Эти слова вызвали волну согласных возгласов. Лифэй невольно воскликнула:
— Мы обязательно выберемся! Здесь столько людей, как можно не попытаться покинуть этот город?
Кто-то рядом холодно усмехнулся:
— Эта шимей рассуждает слишком наивно. Откуда тебе знать, что мы не пробовали? Известно ли тебе, как долго мы здесь заперты? Эх, знала бы я, что выхода нет, лучше бы всласть повеселилась перед смертью!
Голос говорившей женщины показался Лифэй очень томным и чарующим. Она невольно присмотрелась и увидела у края пруда трёх или четырёх молодых учениц в розовых одеждах, прислонившихся к камням. Это были не люди из Обители Огненного Лотоса. Их платья имели глубокий вырез на груди, обнажая большую часть белоснежных высоких полушарий, а юбки были разрезаны так, что при каждом движении мелькали стройные бёдра. Вид их был весьма соблазнителен.
Лифэй казалось, что она уже видела такие откровенные наряды раньше. Не была ли это одна из тех школ, что приезжали в академию для отбора новых учеников? Как же она называлась? Точно, Лэй Сююань говорил, что это школа, практикующая парное совершенствование.
Теперь она наконец поняла, что это значит. Заметив, как ученицы с блеском в глазах и томными взглядами двусмысленно оглядывают присутствующих мужчин, и как те начинают проявлять беспокойство, Лифэй инстинктивно отступила на несколько шагов.
Вдруг в нос ударил густой аромат вина. Его почувствовали все присутствующие у пруда, а вместе с ним — аппетитный запах жареного мяса. Смешение ароматов двух видов яств для истощённых учеников было подобно благодатному дождю после долгой засухи.
Все повскакивали с мест, озираясь в поисках еды, и вскоре кто-то радостно закричал:
— Вода в этом пруду оказалась превосходным вином! Как же мы раньше не заметили?!
Не заметили? Как такое возможно! Лифэй с ужасом смотрела, как люди зачерпывают воду из пруда и жадно пьют, с блаженным выражением лица. Они провели здесь столько дней и, чтобы утолить жажду, наверняка пили из этого пруда. Как вода могла внезапно превратиться в вино? Почему никто не усомнился в столь явной странности, а напротив, все словно обрели избавление?
— Жареное мясо здесь!
Кто-то ещё закричал в неописуемом восторге. Лифэй увидела, что на гигантском дереве у пруда невесть откуда появились золотистые, лоснящиеся от жира и испускающие пар куски только что поджаренного мяса. Ученики принялись срывать их и есть с наслаждением, чередуя еду с огромными глотками вина из пруда. В мгновение ока берег наполнился чавкающими и жующими людьми. Кто-то, продолжая есть, восхищённо произнёс:
— Легенды гласят, что у древних императоров были винные пруды и мясные рощи. Кто бы мог подумать, что и нам доведётся испытать подобную роскошь!
Кто-то даже радушно окликнул Лифэй:
— Поскорее иди есть, шимей! Вкус просто отменный!
Лифэй была охвачена ужасом. Она отчаянно замахала руками и начала отступать, как вдруг её пятка наткнулась на что-то, она пошатнулась и упала. Ладонь коснулась чьей-то тёплой и гладкой кожи. Испугавшись не на шутку, Лифэй подпрыгнула, словно кролик, и, оглянувшись, увидела, что груды камней, лежавшие у пруда, неведомо когда превратились в толпу совершенно обнажённых мужчин и женщин. Они, словно лишившись сил, бессильно лежали на траве, кто свернувшись клубком, кто вытянувшись, беззастенчиво выставляя свои тела напоказ небу и земле.
Тяжёлое дыхание и нежные стоны наполнили воздух. Мужчины и женщины переплелись и ласкали друг друга, подобно двум стеблям водных трав, одновременно мягких и прочных, которые запутались так, что их уже невозможно разделить. Они перекатывались и извивались на изумрудной траве; мужчины и женщины, статные и грациозные, под сенью деревьев у винного пруда, между небом и землёй, предавались страсти и соитию.
Странные звуки и стоны раздавались отовсюду. Зрелище живых красок и благоухания, невиданного распутства и расточительства заставило учеников внезапно затихнуть. Бесчисленные обнажённые красавицы и красавцы лежали на земле, принимая немыслимые, дерзкие и соблазнительные позы. Одна из них, оказавшаяся ближе всех, уже обхватила голень одного из учеников и, подняв голову, томно и с жаждой улыбнулась ему.
Тот невольно начал медленно опускаться на колени. Склонившись у её ног, он дрожащими руками обхватил её изящную лодыжку.
Чёрный туман в одно мгновение окутал всех. Несколько учениц в розовых платьях уже оказались в объятиях стоявших рядом учеников. Они повалились на землю, а их одежды рассыпались вокруг.
Лифэй чувствовала лишь безграничный абсурд происходящего. Она призвала маленькое белое облачко и тут же взлетела. На её глазах толпа людей превратилась из разумных существ в безумцев, и ужас этого превращения невозможно было описать словами. Она летела со всей скоростью, но вскоре с ещё большим страхом обнаружила, что не может покинуть берег этого пруда! Как бы она ни летела, стоило ей добраться до края, как её тут же отбрасывало назад, точно так же, как недавно она не могла выбраться из того города.
Страх и тревога овладели ею, по спине градом катился холодный пот. Где в это время Лэй Сююань? Почему она не может его найти? Почему он до сих пор не нашёл её? Или он тоже попал в ловушку в каком-то месте, откуда невозможно выбраться? Неужели его тоже окружили эти неодолимые соблазны? При мысли о том, что он может поддаться искушению и в итоге стать таким же, как эти люди — костлявым как хворост безумцем, окутанным чёрным дымом, — её охватило отчаяние.
За все эти годы каждый раз, когда она оказывалась в тупике, Лэй Сююань был рядом и поддерживал её. Сама того не замечая, она стала так сильно полагаться на него; без него рядом она не могла спокойно смотреть в лицо ни трудностям, ни людям.
Лифэй, управляя маленьким белым облачком, продолжала метаться из стороны в сторону, как вдруг почувствовала, что небо охватило пламя. В мгновение ока весь берег пруда превратился в море огня. Крики ужаса и боли слились в один сплошной гул. Морок перед глазами словно разрубило яростным светом костра, и она увидела, как повсюду клубится густой чёрный дым. А там, где дым рассеивался, в воздухе на летящем мече стоял юноша в белых одеждах, окружённый ярко сияющими прыгающими языками пламени.
Цзи Тунчжоу? Лифэй на миг испытала глубочайшее разочарование.
Но в следующий миг облик юноши в белом изменился, словно это был уже другой человек. Одежды цвета белого чая, по три чёрные каймы на обшлагах и воротнике. Ослепительный золотой свет подчёркивал его красивое лицо, чёрные волосы развевались на ветру, и он с улыбкой смотрел на неё.
Лэй Сююань!
В глазах Лифэй защипало, и слёзы хлынули потоком. Всхлипнув, она бросилась к нему, крепко обняла и, в тревоге и неописуемой радости, позвала его:
— Сююань! Сююань!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
