Вырвавшись за ворота Уюэтин, Лифэй долго и с упоением летела. Впервые рядом не было чжанлао, и она, ликуя, раскинула руки, наслаждаясь давно забытым чувством безграничной свободы.
— Куда направимся сначала?
Она обернулась и с улыбкой посмотрела на Лэй Сююаня. До встречи в городе Лугун оставался ещё месяц, а мир был так велик и полон чудесных мест, что теперь, когда она внезапно получила возможность отправиться куда угодно, Лифэй даже не знала, что выбрать.
Лэй Сююань продолжал напускать таинственности:
— Просто следуй за мной.
Снова эти секреты. Лифэй встала на панцирь сюаньгуй рядом с ним, устремив взор вдаль. Казалось, даже привычные пейзажи, когда они были только вдвоём, обретали особое очарование: бескрайнее небо, яркое солнце и тянущиеся на тысячи ли изумрудные хребты. Этот уголок мира выглядел точь-в-точь так же, как при их первой встрече шесть лет назад.
Внезапно Лэй Сююань спросил:
— Ты уже обучилась парному совершенствованию?
Лифэй поперхнулась, и слова застряли у неё в горле. Ей потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя. Он и впрямь обожал подобные внезапные атаки. Стоило ему упомянуть о парном совершенствовании, как она тут же вспомнила слова, сказанные Чжао Минь-шицзе перед самым их отъездом.
Четыре месяца назад их учителя дали согласие на то, чтобы они стали дао-партнёрами. Однако Чун И-чжэньжэнь, прежде никогда не придававший значения условностям, вдруг проявил щепетильность и наотрез отказался обучать её технике парного совершенствования. Вернувшись в Уюэтин, Лифэй была слишком занята закалкой магических артефактов и совсем позабыла об этом деле. И лишь сегодня, когда она прощалась с шицзе, та отвела её в сторону, подробно всё разъяснила и добавила предостережение: «Хотя парное совершенствование и помогает дао-партнёрам в развитии их сил, новички часто тонут в пучине страстей и не могут выпутаться. Смотрите не теряйте голову от чувств».
Лифэй тогда просто не знала, что ответить. И вот сейчас Лэй Сююань стоит рядом и снова заводит речь об этом. Чем больше она думала, тем сильнее нервничала. С трудом сдержав сухой кашель, она набралась храбрости и постаралась произнести как можно непринуждённее:
— Да… кажется, научилась.
Лэй Сююань, похоже, тихо усмехнулся и долго молчал. Его рукава развевались на ветру, слегка задевая её руку. От него исходил тонкий прохладный аромат, похожий на те благовония, что обычно жгли в бронзовых курильницах главного зала. Лифэй на мгновение замерла в оцепенении. Тот изящный юноша в тёмно-зелёном, который когда-то на пике Яогуан сорвал для неё ветку персика, уже так вырос. В мгновение ока они стали дао-партнёрами, чтобы отныне идти по жизни бок о бок и никогда не расставаться.
— Ты очень способная, а я вот ещё не освоил, — неспешно проговорил Лэй Сююань.
Лифэй опешила:
— В этом… нет ничего сложного.
Даже она поняла всё с первого раза. Как же он, с его-то умом, мог не научиться?
— Вот как? — Он наклонился к ней, обдав лицо тёплым дыханием. — Тогда позже тебе придётся хорошенько меня научить. И учи прилежно.
Лифэй, закрыв лицо руками, отступила на несколько шагов, едва не свалившись с панциря сюаньгуй. Лэй Сююань подхватил её, но она в смятении оттолкнула его и, раскрасневшись до кончиков ушей, перепрыгнула на рог сы, подальше от него. Он снова над ней подшучивает!
— Да ты можешь хоть о чём-то другом говорить! — сердито прикрикнула на него Лифэй.
Лэй Сююань приложил ладонь к уху и с напускным удивлением спросил:
— Что ты сказала? Ветер слишком шумит, я не расслышал.
Она подобралась поближе и крикнула:
— Я говорю, можешь ты говорить о чём-то другом!
— Всё равно не слышу.
Лифэй подошла ещё ближе, но вдруг опомнилась и тут же заставила рог сы отлететь подальше.
— Весь живот набит коварными замыслами!
Лэй Сююань не сдержался и громко расхохотался. Лифэй давно не видела, чтобы он смеялся так открыто и весело, и в один миг вся её неловкость улетучилась. Опершись на рог сы, она молча любовалась его улыбкой. Заметив, что он пристально смотрит на неё, Лифэй невольно улыбнулась в ответ и мягко сказала:
— Тебе стоит почаще так улыбаться.
Лэй Сююань внезапно перепрыгнул на её рог сы, присел рядом и снова выдохнул ей в лицо, но на этот раз без тени шутки в голосе:
— Я постараюсь.
Лифэй прислонилась к его плечу, и они болтали о всякой всячине до самой темноты. Когда у неё совсем пересохло во рту, она принялась оглядываться по сторонам и с недоумением спросила:
— Куда же мы всё-таки летим? Мы уже так долго в пути.
Магические артефакты — это не облака, скорость их полёта была в разы выше, чем прежде. Они летели целый день. Неужели он решил пересечь все Срединные земли? Лэй Сююань прижал её голову к своему плечу.
— Если хочешь спать — спи. Я разбужу тебя, когда прибудем.
Лифэй покачала головой. По пути им не встретилось ни одного города, так что на отдых в постоялом дворе рассчитывать не приходилось. Ночёвка же в лесу для них, младших учеников, была крайне опасной, особенно сейчас, когда началось великое переселение демонов. Если они столкнутся с ними по неосторожности, то костей не соберут. Разве могла она оставить его одного утомляться в дороге?
В итоге они летели… ещё целую ночь. Лифэй три месяца подряд не смыкала глаз, сосредоточив все силы на закалке артефактов, и только-только покинула орден вместе с Лэй Сююанем. Она держалась из последних сил, то и дело засыпая у него на плече. В полузабытьи она услышала тихий голос Лэй Сююаня:
— Хвост, что досаждал нам сзади, я стряхнул. Садись поудобнее, скоро прибудем.
Хвост? Лифэй вдруг почувствовала, как панцирь сюаньгуй резко ускорился, несясь теперь во много раз быстрее, чем прежде. Сделав несколько крутых виражей, он внезапно опустился на невысокий утёс. У подножия горы раскинулась деревня. Было время обеда, над домами мирно и безмятежно струился дым из печей. Лифэй потянулась, глядя на этот давно не виденный пейзаж мира смертных, и вздохнула:
— Я больше не могу… Неважно где, просто дай мне поспать.
Лэй Сююань на руках спустил её с панциря сюаньгуй и повёл вниз по склону. Деревенская тропа была неровной и извилистой. Под конец Лифэй видела всё словно сквозь зелёный туман, будто во сне. В полуобморочном состоянии она почувствовала, что они подошли к какому-то двору. Казалось, здесь много лет никто не жил: стены заросли старыми плетями лиан, повсюду была сорная трава и всякий хлам.
Она услышала, как Лэй Сююань с оттенком беспомощности усмехнулся:
— Похоже, здесь придётся прибраться.
Лифэй инстинктивно закатала рукава:
— Я помогу.
Но в следующий миг её подхватили на руки и осторожно усадили в углу. Лэй Сююань легонько коснулся её головы и мягко велел:
— Спи пока здесь, ни о чём не беспокойся.
Считает её слабой? Лифэй упрямо таращила глаза, не желая засыпать. Она слышала, как во дворе что-то с грохотом сдвигали и убирали. Когда Лэй Сююань вернулся и увидел, что она всё ещё сидит с широко открытыми глазами, даже он не смог сдержать восхищения. Подтянув её к себе, он сказал:
— Ну всё, пойдём, соня ты эдакая.
Лифэй не помнила, как и где уснула. Она проспала до самой глубины ночи. Постель под ней была жёсткой, без матраса и одеяла, даже без подушки. Всё тело ныло от неудобства. Она растерянно открыла глаза и увидела неподалёку тусклое мерцание свечи. Лэй Сююань сидел у огня и, склонив голову, что-то рассматривал.
— Сююань, — негромко позвала она.
Лэй Сююань отложил то, что держал в руках, подошёл к ней и лукаво спросил:
— Проснулась? Удивительно, что ты проспала столько времени на совершенно пустой кровати.
Лифэй, протирая глаза, села и огляделась. Это была самая обычная комната в доме простых людей: простая деревянная кровать, простая мебель, но всё было очень чисто. На стене висел старый календарь, на котором был изображён величественный небожитель с мечом, карающий демонов. Судя по одеждам, это был стиль Павильона Синчжэн.
Охваченная любопытством, она подошла ближе, чтобы рассмотреть его, и увидела, что на календаре значится год Гуй-Сы, 30-й год шестидесятилетнего цикла традиционного китайского календаря, год Водяной Змеи. Год Гуй-Сы?! Восемь лет назад?!
Лифэй медленно слезла с кровати и босиком сделала несколько шагов. Перед столом стоял большой деревянный ящик, вещи из которого были наполовину вытащены и свалены на стол. В основном это были книги, а также несколько поношенных нижних рубах — совсем маленьких, будто на ребёнка. Рядом лежало несколько сложенных листов красной бумаги — должно быть, это были парные надписи, которые в мире смертных вешают у дверей во время праздничных торжеств.
Она осторожно развернула одну из надписей. Почерк, хоть и был детским, выглядел очень правильным и аккуратным. Лифэй вполголоса прочла написанное:
— Весна на землю возвратилась, и лик её прекрасен. Мир полон счастья, и множатся благие вести… Это… это твой почерк?
Почерк Лэй Сююаня был весьма своеобразным: каждый крючок в иероглифах привычно загибался вверх, выдавая крайне непокорный нрав. Письмена на парных надписях казались детскими и трудночитаемыми, но эта непокорность ничуть не изменилась. Лифэй отложила надписи, и в её сердце постепенно наступило прозрение. Она обернулась и уставилась на Лэй Сююаня, полная удивления и радости:
— Ты жил здесь раньше вместе с Лу-дагэ?
Лэй Сююань отвесил ей увесистый щелчок по лбу:
— Только сейчас заметила? Ты безнадёжна.
Лифэй весело расхохоталась и шутливо ударила его в ответ:
— А кто просил молчать! Вечно ты напускаешь на себя таинственность!
Она поспешно огляделась и распахнула дверь. Заросший сорняками, беспорядочный двор был уже чисто прибран. В нём стояли два строения: одно — главный дом, где они находились, а другое — кухня. Маленький глиняный колодец за кухней тоже вычистили. Снаружи двор был укрыт пеленой техники отвода глаз, а вдали в ночной тьме вздымались горные хребты. В очертаниях гор виднелся огромный разлом — должно быть, именно там располагался Павильон Синчжэн.
Они летели день и ночь и в итоге прибыли в Павильон Синчжэн, место, где постоянно рождаются споры, конфликты и неприятности.
— Сююань, как долго ты здесь жил? — Лифэй закрыла дверь и вернулась в комнату. Она вдруг увидела, что Лэй Сююань стелет недавно купленные матрас и одеяло на доски кровати, а затем привычным движением вешает полог у изголовья. Подсознательно она почувствовала неладное. Огляделась по сторонам… здесь, кажется, была всего одна кровать…
Она снова занервничала, не зная, куда деть руки и ноги. Мешкая, она подошла к столу и села. Увидев чашку с чаем, Лифэй схватила её и сделала большой глоток — от жара у неё едва не брызнули слёзы.
— Жил три года. После того как Лу-дагэ скончался, я ушёл отсюда.
Лифэй оцепенело смотрела, как он умылся, а затем с невозмутимым видом расстегнул верхнюю одежду и наклонился, чтобы снять туфли. Она больше не могла усидеть на месте и, резко вскочив, натянуто пробормотала:
— Я… выйду ещё раз осмотрюсь.
Внезапно мимо пронеслось лёгкое дуновение, пламя свечи мгновенно погасло, и комната погрузилась во тьму. Сердце Лифэй замерло, но она услышала шорох — Лэй Сююань укладывался в постель. Его голос звучал спокойно:
— Иди сюда, мне нужно кое-что тебе сказать.
— Что?.. — ничего не подозревая, Лифэй подошла ближе.
Не успела она договорить, как он затащил её на кровать. Лифэй тяжело рухнула на мягкую постель, и всё вокруг закружилось. Лэй Сююань схватил её за ногу и быстро стянул туфлю. Она вскрикнула и в панике выпалила:
— Ты-ты-ты-ты что творишь!
Он не произнёс ни слова. Сняв обе туфли, он принялся за её пояс. Лифэй, не видя пути к спасению, инстинктивно и отчаянно сопротивлялась, чувствуя, как он ловко и решительно снимает с неё верхнюю одежду. Затем её затолкали под одеяло. Лэй Сююань глубоко вздохнул и, обняв её, тихо произнёс:
— Всё, давай спать.
Спать… Лифэй пролежала в оцепенении ещё долго. Он лежал рядом, не шевелясь, в полной тишине. То неистовое раздевание мгновение назад теперь казалось почти галлюцинацией.
Он снова её разыграл.
Лифэй скрипела зубами от досады. Ей ужасно хотелось хорошенько истоптать этого человека, слева направо, смять его в лепёшку, только чтобы выпустить этот затаённый гнев. Как на свете мог существовать такой невыносимый человек? Но хуже всего было то, что он стал ей так дорог. И ещё невыносимее — в свои лучшие моменты он был бесконечно хорош, но стоило ему стать вредным, как эта вредность не знала границ.
Он, казалось, безошибочно чувствовал ту черту, за которой она по-настоящему рассердится. Слишком хитёр.
— Разозлилась? — пальцы Лэй Сююаня легонько ущипнули её за подбородок и покачали из стороны в сторону.
Лифэй открыла рот и с силой прикусила его палец. Лэй Сююань издал короткое «ссс», но не отстранился, позволяя ей кусать свой палец. Его другая рука внезапно обхватила её за талию, притягивая к себе. Он наклонил голову, и его губы коснулись её приоткрытой верхней губы.
Лифэй поспешно разжала зубы, но его пальцы всё ещё не уходили, сжимая подбородок, когда он накрыл её рот глубоким поцелуем. Губы и языки переплелись, сбитое дыхание вмиг стало обжигающим и сухим. Его горячие, мягкие губы и этот неповторимый запах, присущий только Лэй Сююаню, словно пронзали её замкнутый мир. В одно мгновение из всех пяти чувств остался лишь он один, будто он собой заменил весь её мир.
Из её груди невольно вырвался вздох, похожий на дрожь. Поцелуй, полный желания — здесь были только они двое, и он больше не сдерживался, словно хотел съесть её, завладеть каждой тайной, скрытой в её устах.
Его разгорячённая ладонь уже давно пробралась под тонкое чжунъи и блуждала по её обнажённому телу, лаская и потирая кожу. Влажные губы внезапно оторвались от её рта и принялись нежно терзать шею. Голова Лифэй пошла кругом. Она жадно хватала ртом воздух, но всё равно чувствовала, будто задыхается. Огромная пустота вновь завладела ей, и она проваливалась в самую глубь этой мягкой постели, бесконечно погружаясь, падая вниз.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
