Неужели они отправляются в У Юэянь! Байли Гэлинь не знала, радоваться ей или печалиться.
На этот раз сотрудничество Горной и Морской фракций в противостоянии Морскому падению не ограничилось словами. Действия были решительными. Морская фракция избавилась от забот о тыле, и старейшины-сяньжэни могли действовать в полную силу. Связь, налаженная Цзоцю-сяньшэном, оказалась как нельзя кстати.
А-Цзяо продолжала болтать:
— У Юэянь — место хорошее, говорят, там особенно много могущественных сяньжэней. Того цюнци несколько дней назад усмирил именно Цуй Сюань Сяньжэнь с помощью давно утраченной Великой техники Сэнло. Кстати, ты ведь говорила, что твоя лучшая подруга тоже в У Юэянь? Теперь ты можешь радоваться.
Хотя она изо всех сил старалась придать своему тону и виду лёгкость и живость, Байли Гэлинь всё равно чувствовала скрытые в глубине её души страх и скорбь. Она невольно мягко сжала руку А-Цзяо и тихо произнесла:
— А-Цзяо-шицзе, не волнуйся, учитель настолько силён, что с ним ничего не случится. Когда Морское падение закончится, ты обязательно его увидишь.
А-Цзяо с трудом улыбнулась:
— Я, конечно, не беспокоюсь о своём де, и тебе, малявка, не стоит об этом переживать.
Ученики непрерывным потоком прибывали в Лусиньдянь. Согласно уровню совершенствования, каждому выдавали шёлковую ленту и письмо. Атмосфера расставания становилась всё тяжелее. Те ученики, что поначалу испытывали любопытство и воодушевление от поездки в Горную фракцию, постепенно перестали смеяться и шутить. Хотя старейшины и Шэнь-сяньшэн ничего не говорили, все понимали: надежда на то, что оставшиеся здесь старейшины-сяньжэни и Шэнь-сяньшэн выживут, была крайне мала.
Постепенно негромкие всхлипы заполнили весь Лусиньдянь. Старейшины, повязывавшие ученикам ленты, тоже начали сдавать, их глаза покраснели.
Повязав ленту последнему ученику, Шэнь-сяньшэн выпрямился и медленно обвёл взглядом плотные ряды собравшихся в Лусиньдяне. На этот раз он не стал упрекать учеников за слёзы. Вдохнув, он произнёс низким голосом:
— Грядёт бедствие, и всё, что мы можем сделать, — это сражаться не на жизнь, а на смерть, защищая покой. Жизнь и смерть определены судьбой, не стоит слишком предаваться скорби. Пройдёт ещё пятьсот лет, и тогда бремя ответственности ляжет на ваши плечи. Отправляясь в Горную фракцию, вы будете гостями. Помните: нельзя вступать в конфликты с учениками Горной фракции. Великодушие и широта души — вот истинное лицо Восточного моря. Не позволяйте другим смотреть на учеников нашей Морской фракции свысока.
Он всегда говорил чётко и решительно, без лишних слов и причитаний. Махнув рукой, он звонко скомандовал:
— Идите!
Старейшины уводили группы всхлипывающих учеников из Лусиньдяня одну за другой. А-Цзяо оставалась стоять подле Шэнь-сяньшэна, не двигаясь ни на шаг. Шэнь-сяньшэн вздохнул:
— Ты тоже иди.
А-Цзяо разрыдалась, вцепившись в край его одежды:
— Де, позволь мне остаться с тобой.
Шэнь-сяньшэн бесстрастно ответил:
— Если я останусь один, у меня ещё будет шанс выжить. Если останешься ты, то мы погибнем вдвоём. В такое время нельзя капризничать, быстро уходи.
Он мягко отстранил её руку и толкнул в плечо. А-Цзяо невольно отлетела назад, где её подхватил уже ожидавший старейшина. Не обращая внимания на её сопротивление и крики, он силой увёл её из Лусиньдяня.
Под удушающие звуки плача ученики Союза Ваньсяньхуэй Восточного моря покидали обитель группами. Более трёхсот учеников, достигших третьего узкого места, молча последовали за десятью старейшинами в сторону города Янси. Каждый из них горько плакал, и десять старейшин тоже выглядели мрачными; никто не проронил ни слова.
Разлука всегда приходит внезапно и без предупреждения. Даже если после завершения Морского падения они вернутся в Восточное море, всё уже будет иначе, вещи останутся прежними, а люди изменятся.
Несколько дней назад цюнци устроил переполох, перевернув вверх дном почти все леса и городки на пути. Однако сильнее всего пострадал город Янси. Почти половина городских домов была разрушена грозовыми тучами, собравшимися над головой цюнци. Неизвестно, сколько людей погибло; стоило войти в город, как отовсюду доносился плач, от которого сжималось сердце.
Несколько старейшин, уже ожидавших в У Юэянь, вышли навстречу. Ни у кого не было настроения для приветствий. Промолчав в оцепенении некоторое время, один из старейшин У Юэянь горько вздохнул:
— Морское падение ещё не наступило по-настоящему, но последствия уже ужасают. У нас есть к вам просьба: надеюсь, вы не станете упоминать об этих бедствиях при учениках нашей фракции, чтобы не сеять панику.
Один из старейшин Морской фракции нахмурился:
— Природные бедствия цикличны. Даже если мы не будем о них говорить, разве получится это скрыть? Можно утаить это на миг, но не на всю жизнь. Ученики молоды, и именно поэтому они должны познать эти испытания.
Старейшина У Юэянь вздохнул:
— Именно потому, что природные бедствия не прекращаются, даже мы, старейшины, пребываем в тревоге, что уж говорить об учениках с неокрепшим духом. Сейчас уже есть те, кто пользуется хаосом для совершения зла. Старейшина Сюань Шань из Павильона Синчжэн погиб при невыяснённых обстоятельствах. Если к этому добавится страх и смятение учеников, а к внешним бедам — внутренние тревоги, то что же нам делать?
Услышав слова о том, что старейшина Сюань Шань из Павильона Синчжэн погиб при невыяснённых обстоятельствах, Байли Гэлинь вздрогнула от потрясения. Сюань Шаньцзы мёртв? Если она правильно помнила, этот сяньжэнь, кажется, был хранителем в тылу царства Юэ. Если он мёртв, то Цзи Тунчжоу наверняка сойдёт с ума?!
Пока она пребывала в шоке, то внезапно почувствовала, что кто-то неподалёку пристально смотрит на неё. Она невольно оглянулась и увидела одного из старейшин-сяньжэней У Юэянь. На вид ему было около сорока лет, лицо заурядное, но глаза проницательные, тёплые и ясные, подобно божеству.
Зачем он смотрит на неё? Байли Гэлинь огляделась по сторонам и с изумлением обнаружила, что этот сяньжэнь действительно смотрит именно на неё. Неужели он её знает?
Этот сяньжэнь из У Юэянь некоторое время смотрел на неё, затем внезапно слегка кивнул и, развернувшись, отошёл подальше — давал знак следовать за ним?
Байли Гэлинь почувствовала одновременно и любопытство, и удивление. Пользуясь тем, что никто не обращает внимания, она поспешила за ним. Сяньжэнь посмотрел на неё сверху вниз, слегка улыбнулся, и его голос был подобен весеннему ветерку.
— Я — Чун И-чжэньжэнь, учитель Цзян Лифэй.
Байли Гэлинь невольно охнула и поспешно поклонилась:
— Старейшина Чун И.
Чун И-чжэньжэнь придержал её за руку, покачал головой и тихо произнёс:
— Я часто слышал о тебе от Лифэй… На твоём теле остались следы духовной энергии Лифэй. Ты виделась с ней недавно?
Байли Гэлинь опешила:
— Д-да.
Взгляд Чун И-чжэньжэня постепенно стал серьёзным. Он на мгновение задумался, опустив голову, а затем, словно приняв какое-то решение, негромко сказал:
— Если увидишь её снова, передай от меня: пусть в ближайшее время не возвращается в У Юэянь. Что бы ни случилось, какой бы зов ни пришёл — пусть не возвращается.
Байли Гэлинь испугалась:
— Старейшина Чун И, вы что же это, хотите прогнать её?
Чун И-чжэньжэнь слегка вздохнул:
— Это не так. Просто передай мои слова.
Байли Гэлинь с полным недоумением смотрела, как он уходит. Она всегда была смышлёной. Хотя Лифэй ничего не рассказывала, она всё же чувствовала, что в Лифэй есть нечто особенное. Например, отсутствие колебаний духовной энергии при прорыве узкого места или способность в одиночку убить Чжэнь Юньцзы.
Разумеется, она ни за что не разгласит события, произошедшие в Восточном море, но нельзя было гарантировать, что этого не сделает кто-то другой. Раз уж учитель Лифэй велит ей не возвращаться во фракцию, неужели случилось что-то плохое?
Чем больше она думала об этом, тем сильнее становилось нехорошее предчувствие. Оглянувшись, она увидела, что старейшины Союза Ваньсяньхуэй всё ещё ведут тихую беседу со старейшинами У Юэянь. Более трёхсот учеников пребывали в унынии, и на неё никто не обращал внимания. Она решительно развернулась и пошла прочь. Отойдя в уединённое место, она призвала духа-многоножку и стремительно умчалась.
Ей нужно найти Е Е и остальных, чтобы спросить, кто мог разгласить правду о Лифэй.
Сестра и Е Е — это абсолютно исключено. Су Вань не похожа на болтливого человека, Лэй Сююань — тем более. Цзи Тунчжоу? В тот раз Чжэнь Юньцзы забрал его вместе с Лифэй, он должен был стать свидетелем всего, но этот сяо-ван-е явно одержим Лифэй, с чего бы ему вредить ей? Неужели любовь превратилась в ненависть?
У Байли Гэлинь от тревоги разболелась голова. К тому же эта девчонка Лифэй ушла, не попрощавшись, и никто не может её найти. Что, если она вернётся в У Юэянь? Убийство Цинь Янлин, убийство старейшины Чжэнсюй — только этих двух преступлений достаточно, чтобы её казнили, не говоря уже об обвинении в убийстве старейшины Павильона Синчжэн.
Словно почувствовав тревогу хозяйки, многоножка изо всех сил неслась сквозь облака. Внезапно из облачного скопления позади вырвался змеиный дух. Он не приближался, но и не отставал, следуя за ней тенью. Байли Гэлинь оглянулась и увидела на поясе Лу Ли золотую ленту, переплетённую с бледно-зелёной шёлковой лентой.
В такое время он ещё лезет со своей сумятицей! Байли Гэлинь в гневе воскликнула:
— Ты-то зачем увязался?!
Разве не было сказано дать ей побыть одной?!
Лу Ли по-прежнему молчал. Он словно снова превратился в прежнюю молчаливую тыкву-горлянку, не произнося ни слова, лишь упрямо и решительно следовал за ней на небольшом расстоянии.
Под ногами вздымались и опускались горные хребты — должно быть, она достигла приграничных земель царства Юэ. Байли Гэлинь мельком глянула вниз и почувствовала, что внизу копошатся люди, их было так много, что они казались сплошной плотной массой. Она поспешно велела духу-сороконожке лететь ниже. Внизу клубился пороховой дым, беспорядочно торчали знамёна, не смолкали крики и рёв — оказалось, что там сражаются войска двух сторон.
Поле битвы на границе Юэ? В её сердце поднялся ещё больший трепет. Она вспомнила слова старейшины У Юэянь о том, что Сюань Шаньцзы мёртв. Прошло всего несколько дней, а военные действия уже достигли границ Юэ? Неужели вражеское государство подготовилось заранее?
Байли Гэлинь спустилась ещё ниже и внезапно ясно разглядела вражеские знамёна, водружённые в тылу. У неё перехватило дыхание — это знамя с чёрным фоном и жёлтой каймой, на котором были вышиты два дракона, скалящих зубы и выпускающих когти.
Узор, который она не могла забыть даже в кошмарах. Это был Угоу!
В те годы эти знамёна хлынули в столицу Гаолу, подобно бурному потоку. Пламя и крики превратили некогда процветающий город в настоящее поле Асуров.
Она помнила предсмертные стоны отца и матери, помнила, как сестра на своих неокрепших руках несла её, спасаясь бегством. Перед глазами стояли лишь бескрайний огонь, залитая кровью земля и трупы.
В одно мгновение она поняла, что стояло за внезапной смертью Сюань Шаньцзы и почему всего через несколько дней после его кончины Угоу вторгся в Юэ. В те годы бессмертный, покровительствовавший Гаолу, так же таинственно погиб во время охоты на демонов. Теперь тот же метод Цзун Цюань из Лунминцзо применил против Сюань Шаньцзы.
Лицо Байли Гэлинь покрылось ледяной изморозью. Пристально глядя на это знамя, она резко подняла руку. С неба обрушилось яростное пламя, в мгновение ока поглотив ряды знамён Угоу. Из-под земли вырвались бесчисленные гигантские лианы, намертво сдавив вопящих солдат Угоу.
Тогда она была бессильна и перед мощью Угоу могла лишь терпеть надругательства. Сегодня же она сожжёт в пепел все знамёна Угоу, что попадут в поле её зрения.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
