Огромная золотая стена окружила всех присутствующих, бесчисленные испуганные крики наполнили воздух, но в одно мгновение весь шум внезапно стих, и лишь пронзительный свист ураганного ветра продолжал звучать не умолкая.
Взгляд Жи Янь сменился с потрясённого восторга на ошеломление. Он огляделся по сторонам, и его голос зазвучал странно:
— Что это за магия бессмертных!
Голос Лифэй раздался у него из-за спины, в нём чувствовалась слабость:
— Великая техника Сэнло.
— Какая ещё Великая техника Сэнло! — продолжал вопить Жи Янь.
Он и раньше видел Великую технику Сэнло. Люди, оказавшиеся в кольце золотой стены, из-за стремительного возврата времени назад или его ускорения вперёд либо возвращались в младенчество, либо старели, преодолевая предел отмеренного срока, и обращались в абсолютное небытие.
Время — это сфера легендарных божеств, и как бы ни был высок уровень совершенствования заклинателя, он не может легко в неё вторгаться. Именно поэтому Великую технику Сэнло называли самой близкой к совершенству, предельной техникой бессмертных. Даже зная сочетание потоков духовной энергии, успешно применить её было невероятно трудно, почти невозможно.
В этот миг шумная толпа бессмертных всё ещё оставалась здесь, никто не исчез, но никто и не двигался. Ни один человек не шевелился, многие даже застыли на середине сотворения заклинаний — сияние духовной энергии пяти стихий всё ещё мерцало, но они словно наткнулись на невидимую преграду. Ураган был настолько силён, что почти вздымал морскую воду к небу, но замершие бессмертные, подобные глиняным изваяниям, не шевелили и волоском.
Это не было ни возвратом в прошлое, ни прыжком в будущее — она заставила время для этих бессмертных остановиться. Никто не был способен на подобное, даже создатель Великой техники Сэнло, Цинчэн Сяньжэнь.
Жи Янь удивлённо прицокнул языком, и его заострённый огромный нос невольно потянулся к бессмертному Цуй Сюань. Вид этого старика сейчас был крайне нелепым: волосы стояли дыбом, глаза округлились, а лицо исказилось в гримасе, вызывающей смех. Жи Янь уже собирался коснуться его, но Лифэй снова произнесла:
— Не трогай, иначе его время исказится.
Малейшее изменение положения даже одного волоска могло привести к непредсказуемым последствиям. Здесь ошибка на волосок ведёт к отклонению в тысячу ли1.
Жи Янь обернулся и сердито уставился на неё:
— По-моему, это ты тут всё искажаешь! Великая техника Сэнло на такое не способна!
Лифэй была необычайно бледна, но выражение её лица оставалось спокойным:
— Это лишь небольшие изменения в тех местах, где техника была неполной. Учитель и впрямь выдающийся человек, раз смог создать такую технику.
Жи Янь изумился ещё больше:
— Какие ещё изменения?! Ты… как ты это сумела?..
Даже сменив оболочку, она оставалась всё той же Цзян Лифэй. Как человек, который даже не знал сочетания потоков духовной энергии для Великой техники Сэнло, мог заметить в ней изъяны? Разве могла она сама что-то обнаружить!
— Я не знаю, но, когда я начала творить заклинание, я изменила его подсознательно, — Лифэй взошла на Рог Сы и медленно взмыла вверх, безмолвно взирая на десятки тысяч застывших в воздухе бессмертных Срединных земель. — Возможно, это инстинкт тела плода цзяньму.
Жи Янь вдруг заметил, что у неё из-под ног непрестанно осыпается нечто, подобное снежным хлопьям. Почуяв неладное, он поспешно приблизился к ней и увидел, что кожа на её лице и руках постоянно шелушится, обнажая жуткую окровавленную плоть; белоснежная кожа то нарастала вновь, то снова лопалась — зрелище было ужасающим.
Лифэй отвернулась, избегая его взгляда:
— Жи Янь, почему ты пришёл?
Она думала, что этот лис, наконец обретя свободу, бросит её и отправится наслаждаться жизнью, но, когда случилось Морское падение, он всё же явился. Он вечно говорил гадости, но в глубине души всё ещё переживал о ней.
Жи Янь резко умолк, и его взгляд стал тяжёлым:
— Тебе стоило бы подумать хоть пальцами ног, и ты бы поняла, что я приду. Хватит этой пустой болтовни, уходим немедленно!
Лифэй спокойно ответила:
— Если я пойду с вами, не успеем мы отойти и на три ли, как Великая техника Сэнло развеется, и они снова пустятся в погоню. Я долго не продержусь. Забирай Сююань и уходи первым, ждите меня за морем.
Ждать её за морем?! Жи Янь от ярости едва не расхохотался. Она собралась искать смерти, а он ещё должен быть благодарен за её милость?! Вот за это он больше всего и ненавидел людей. Они не могут быть ни до конца добрыми, ни до конца злыми. То они хорошие, то плохие. Когда нужно проявить эгоизм, они внезапно становятся великими, а когда нужно быть щедрыми, их поступки не оправдывают ожиданий.
Он, пожалуй, никогда не сможет до конца понять, о чём думают эти люди.
Не дожидаясь, пока он разразится яростной бранью, Лифэй подняла руку и указала в сторону моря:
— Уходи.
Жи Янь почувствовал, что всё его тело с головы до пят не может сопротивляться приказу, заключённому в этом единственном слове. Его четыре лапы невольно засучили в воздухе, и в мгновение ока он улетел далеко прочь. От этого его гнев стал беспредельным. Как он мог забыть, что в конце концов остаётся демоном, а любой демон подчиняется её воле? Эта дурнушка внезапно напала на него в такой момент!
Не в силах остановиться, он летел вперёд и яростно кричал:
— Сдохнуть тебе и впрямь будет лучше! Лао-цзы не станет тебя ждать! Только и жди, когда они порежут тебя на мелкие кусочки! Если лао-цзы ещё раз о тебе забеспокоится, то лао-цзы — свинья!
Но он действительно улетал прочь, так далеко, что, возможно, больше никогда не увидит эту девчонку. С самого детства она любила полагаться на других, не могла решить ни одного вопроса самостоятельно, при любой трудности начинала расспрашивать обо всём на свете, всячески избегала собственной необычности, тщетно пытаясь вести ту жизнь, которую рисовало её воображение. Почему же сейчас она не хочет ни на кого полагаться? Ему снова придётся смотреть, как умирает дорогой ему человек, совсем как тогда с Цинчэн. Непостижимо, он этого не понимал!
Лифэй опустила голову и посмотрела на свои руки: кожа лопалась всё быстрее, она почти не успевала восстанавливаться. Внутри её тела бушевала мощь небесного грома и огненного моря, ей казалось, что она вот-вот взорвётся. Поглощённая ранее духовная энергия и Великая техника Сэнло стали её последним пределом; она больше не могла впитать ни капли энергии и не могла применить даже простейшее заклинание низшего ранга.
То, что события примут такой оборот, было невозможно предугадать. У всего есть причина и следствие: небесный гром и огненное море преследовали её одну. Должно быть, в этом крылась некая неведомая ей причина. Причуды плода цзяньму от рождения давали многие преимущества, и, вероятно, это была своего рода плата за обладание огромной силой.
Лифэй снова подняла голову и поочерёдно обвела взглядом тысячи застывших бессмертных.
На самом деле ей повезло: хотя желающих схватить её было предостаточно, среди них не было никого, кто был бы ей дорог. Учитель Чун И, Дунъян-чжэньжэнь, Цинлэ-чжэньжэнь, Гуан Вэй-чжэньжэнь, Цзоцю-сяньшэн и все прочие бессмертные, дарившие ей и Лэй Сююань своё тепло, не появились.
Этого было достаточно. По крайней мере, для них она была не просто чужаком из заморских земель. Они признали её чувства, признали её семнадцать лет в Срединных землях. Неважно, была ли она Сяо Банчуй или Цзян Лифэй, её путь обрёл полноту.
Жи Янь и остальные улетели уже далеко, никто не сможет их догнать, они были в полной безопасности. А значит, у неё не осталось никаких сожалений.
Рог Сы со скорбным кличем развеялся в воздухе, у неё не было больше сил управлять им. Её тело камнем рухнуло в бушующие морские волны, и всепоглощающая синева и лазурь поглотили её. Лифэй впала в забытьё, в полубреду ей почудилось, будто что-то зовёт её, тянет к себе. Неужели это Жёлтые источники? Это и есть чувство смерти?
Среди всех оттенков синего ей почудился яркий белый свет. Это было её последнее воспоминание перед тем, как сознание угасло.
Духовная энергия Великой техники Сэнло в мгновение ока рассеялась, и застывшие бессмертные по инерции рванули вперёд, продолжая начатые движения, прежде чем в замешательстве остановиться.
Бессмертный Цуй Сюань отреагировал острее всех: он, подобно безумцу, начал рассылать повсюду духовную энергию в поисках, хрипло выкрикивая:
— Где Цзян Лифэй?! Куда она делась?!
Остальные бессмертные тоже пребывали в тревоге и сомнениях. Сан Хуацзюнь, поразмыслив немного, испуганно воскликнул:
— Неужели то, что она только что применила, была Великая техника Сэнло? Почтенные… не чувствуете ли вы какого-либо недомогания в теле?
После его слов перепуганных стало ещё больше: если бы их тела вернулись во времени на несколько столетий назад или, наоборот, перенеслись вперёд, это было бы просто ужасно!
Но с течением времени испуганные крики постепенно стихли. Каждый осознал, что с ним не произошло ничего странного. Уровень совершенствования остался прежним. Так что же случилось с той Великой техникой Сэнло? Они видели лишь, как воздвиглись золотые стены, а в следующий миг и девятихвостая лиса, и Цзян Лифэй исчезли.
Цуй Сюань Сяньжэнь обыскал всё вокруг не меньше десятка раз. Он выглядел очень скверно, что и понятно. С таким трудом ему удалось успешно применить Великую технику Сэнло, но в итоге духовная энергия была поглощена Цзян Лифэй. Более того, она с необычайной лёгкостью сама применила эту невероятно сложную Великую технику Сэнло. Для Цуй Сюань Сяньжэня именно это стало самым сокрушительным ударом.
Бессмертные искали в окрестностях три дня и три ночи, но так и не обнаружили ни малейшего следа Цзян Лифэй. Самые смелые, видя, что море небесного грома и пламени было поглощено Цзян Лифэй, предположили, что все опасности заморских земель исчезли. Они долго летели вперёд, пока снова не наткнулись на вновь сгустившееся море небесного грома и пламени. Едва не лишившись жизней, они пристыженно вернулись назад.
Через три дня воды Восточного моря полностью вернулись на свои места, и всевозможные аномалии больше не появлялись. К Восточному морю вновь вернулись былая гармония и красота. В этот раз Морское падение началось и закончилось очень быстро. Хотя несколько сяньжэней погибло, по сравнению с последствиями, которые обычно влечёт за собой подобное бедствие, такие потери нельзя было назвать тяжкими.
Море небесного грома и пламени было поглощено Цзян Лифэй, а те ещё более грозные и коварные иноземцы даже не высадились на берег. Это должно было стать нежданной радостью, но из-за того, что почти попавшая к ним в руки Цзян Лифэй и остальные таинственным образом исчезли, бессмертные невольно почувствовали, что их интерес угасает, подобно поздней весне.
Стела духа, воздвигнутая в маленьком городке Ваньсяньхуэй, не исчезла. Кое-кто пытался перенести её в другое, скрытое от глаз место, но ни у кого не хватило сил сдвинуть этот монумент, представлявший собой сгусток материализованной духовной энергии. Когда Морское падение завершилось, всё больше сяньжэней, охранявших свои школы, прослышали о Стеле духа и один за другим потянулись к Восточному морю, чтобы взглянуть на неё. В конце концов, даже многие ученики стали прибывать, чтобы поглазеть на это диковинное новшество. Чтобы избежать беспорядков, бессмертные Горной и Морской фракций вступили в ожесточённые споры. В итоге Шэнь-сяньшэн, не имея иного выхода, решил пока не разглашать сведения о заморских делах и накрыл стелу чёрной тканью.
Охваченные досадой бессмертные задержались у Восточного моря на целый месяц. Больше всех не мог смириться Цуй Сюань-сяньжэнь. Он прочёсывал море почти каждый день, доводя себя до полного изнурения. Жизнь бессмертных тоже имеет предел, и во время следующего Морского падения через пятьсот лет ни нынешние главы школ, ни сяньжэни старшего поколения уже не будут живы. Если на этот раз не удалось устранить главную угрозу, что ждёт семьи бессмертных Срединных земель через пятьсот лет? Он не смел даже думать об этом.
Но таких чрезмерно тревожных бессмертных было немного. Большинство вернулось в свои школы и вновь зажило прежней спокойной жизнью, посвящённой совершенствованию.
Больше всех хлопот, пожалуй, досталось Уюэтин. Места, где в Уюэтин жили Цзян Лифэй и Лэй Сююань, были полностью опечатаны. Все вещи из комнат вынесли и подвергли тщательнейшему осмотру, но ничего не обнаружили, и в конце концов всё снова заперли. Главы школ и старшие бессмертные вели бесконечные споры о том, как наказать Чун И, Гуан Вэя, Цинлэ, Чжао Минь, Су Вань, Дэн Сигуана и Лэ Цайлин — сяньжэней и учеников, причастных к этому происшествию.
Однако люди уже ушли, и даже самое суровое наказание не могло ничего исправить. В итоге каждому назначили лишь три дня покаяния перед стеной в Башне раздумий.
С тех пор в Уюэтин запрещалось упоминать имена Цзян Лифэй и Лэй Сююаня. Та красота, что способна рушить города, тот поражающий талантом и превосходящий красотой гений… всё это было предано забвению и словно покрыто пылью, будто их никогда и не существовало.
- Ошибка на волосок ведёт к отклонению в тысячу ли (差之毫厘，谬以千里, chā zhī háo lí, miù yǐ qiān lǐ) — малейшая погрешность в начале дела приводит к огромным расхождениям в результате. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
