Лэй Сююань ещё какое-то время пристально смотрел на её лицо, прежде чем равнодушно отвести взгляд.
— Ты сильно изменилась, я просто не удержался и посмотрел подольше.
Снова «сильно изменилась»? Лифэй непроизвольно коснулась своего лица. С самого детства она была вылитым учителем, а раз учитель не был красавцем, то в кого ей было удаться красотой? Зная, что она нехороша собой, она редко смотрелась в зеркало. Кому охота лишний раз разглядывать лицо чёрное, как уголь?
Позже, вероятно, из-за того, что жизнь стала благополучной и ей больше не приходилось целыми днями бывать на солнце и ветру, она лишь немного посветлела. Разве это можно назвать «сильно изменилась»?
Лифэй вдруг вспомнила того мальчика, который вчера украдкой наблюдал за ней в лавке, а когда она его заметила — покраснел. Такое выражение лица она видела только у учеников, знавших Байли Гэлинь. Неужели?..
Она вздрогнула, то ли от радости, то ли от недоверия, и с любопытством спросила:
— Ты хочешь сказать, я стала красивее?
Лэй Сююань отвернулся и издал тихий холодный смешок.
— Стала похожа на незнакомку, — ледяным тоном произнёс он. — Раньше было лучше.
Лифэй стало досадно.
— Это ты изменился больше всех! Ещё говоришь о других! Девушка меняется восемнадцать раз, пока растёт, а у тебя просто характер испортился!
Он фыркнул и рассмеялся. Девушка меняется восемнадцать раз? Всего за несколько месяцев выросла?
«И чего смешного!»
Лифэй злилась всё сильнее. Хотя она больше не держала на него зла, ей всё равно казалось, что ладить с ним невозможно. От него исходило ощущение, будто он не терпит близости дураков, и из-за этого каждый рядом с ним чувствовал себя тупицей.
Отёк на его лодыжке быстро прошёл. Лифэй убрала исцеляющую сеть и холодно бросила:
— Готово, вставай.
Лэй Сююань пошевелил ногой и тихо произнёс:
— Всё ещё болит.
— Быть не может! — Лифэй вспылила. Неужели он сомневается в её исцеляющей сети? — Всё уже зажило! Болеть не может!
Он невинно посмотрел на неё:
— Действительно болит. Ты — не я, поэтому, конечно, не веришь.
Он что, нарочно придирается?! Разгневанная Лифэй слепила снежок и запустила в него.
— Тогда сиди тут сам! — крикнула она.
Она развернулась, собираясь улететь на мече, как вдруг он, вопреки ожиданиям, дал сдачи. Снежок угодил ей прямо в затылок, и холодные хлопья засыпали за шиворот. Несмотря на защиту магией бессмертных, она содрогнулась от холода. Лифэй в изумлении обернулась и увидела, что он сидит в снегу с двумя большими снежками в руках, всем видом бросая ей вызов.
Этот мальчишка точно ищет смерти!
Лифэй, вспыхнув, напрочь забыла об испытании. Она тут же слепила снежок побольше и яростно запустила в него, он, не раздумывая, ответил ещё большим. Они обменивались ударами, и вскоре оба были с ног до головы в снегу. Лифэй запыхалась от усталости и, увидев, что он снова наклоняется за снегом, просто набросилась на него. Двое детей несколько раз перекувырнулись в сугробах.
Приложив всю силу, которой научилась в уличных потасовках, она крепко прижала его руки к земле и злорадно усмехнулась:
— Сдаёшься?!
Лэй Сююань тоже тяжело дышал, на его бледной коже проступил румянец, а в вечно влажных глазах заблестели искры. Неудивительно, что раньше он так ловко притворялся несчастным — на эту удочку попался бы каждый. В своей хрупкости он сейчас походил на девочку даже больше, чем она сама.
— Нет, — прошептал он и рванулся, пытаясь подняться. Лифэй едва не упустила его. Она схватила две горсти снега и размазала по его лицу, но он внезапно тоже бросил снег ей в глаза. Ослеплённая, она повалилась назад, и они ещё долго боролись в снегу: то один бросит снежок, то другой засыплет горсть за воротник.
С детства Лифэй часто дралась, но такого весёлого дурачества со сверстниками у неё никогда не было. В разгар потасовки она вдруг почувствовала, как ей весело. Двое детей, сплошь покрытые снегом, долго кувыркались по равнине, точно два снеговика, пока наконец окончательно не выбились из сил и не повалились на землю.
Лифэй дышала так тяжело, что едва не задыхалась. Это было ново и странно.
— Я впервые играю в снежки, — призналась она.
Лэй Сююань тихо ответил:
— Я тоже.
Лифэй хмыкнула:
— По твоим движениям и не скажешь. Нога всё ещё болит?
Ей показалось, что он улыбнулся.
— М-м, уже нет.
Так и знала, что он притворялся! Будь у неё силы, она бы непременно размазала по его лицу ещё один снежок.
Лифэй лежала на снегу, раскинув руки и ноги. Благодаря защите магии бессмертных бушующий ветер и снег казались ей ласковым весенним бризом. Неизвестно, из-за недавней ли игры, но ей вдруг показалось, что в Лэй Сююане исчезла прежняя отстранённость и надменность. Каким бы несносным он ни был, он всё равно оставался ребёнком, почти её ровесником.
— Лэй Сююань, в каком месяце у тебя день рождения? — неожиданно спросила она. Они были знакомы уже довольно долго, но она почти ничего о нём не знала.
— А у тебя? — безучастно спросил он в ответ.
— Шестнадцатого числа этого месяца мне исполнится одиннадцать.
Он моргнул.
— А мне в десятом месяце уже исполнилось двенадцать, малявка.
Это было уже выше её сил! Лифэй вскочила, зачерпнула горсть снега и снова занесла над его лицом, но он, смеясь, прикрылся рукой.
— Идём, испытание продолжается.
Точно, испытание. Нужно покинуть гору Цзяньцзя до Часа Вэй. Ученики бессмертных должны уметь отличать важное от второстепенного. Лифэй чувствовала досаду и не желала уступать, но в то же время ей было немного жаль прерывать веселье. Сейчас он казался ей уже не таким противным, как раньше.
Лэй Сююань отряхнул с себя остатки снега и, увидев, что она смотрит на него, как сердитый щенок, не сдержал улыбки.
— Сначала пройдём проверку, — он протянул руку и легонько смахнул снег с её плеча. — Впереди ещё много дней.
Они снова поднялись на мечах и полетели над бескрайней снежной равниной. Было неясно, где предел этого испытания. Пролетев долгое время, они заметили, что пейзаж внизу начал повторяться. Лэй Сююань внезапно остановился и задумчиво произнёс:
— Что-то не так. Если лететь так и дальше, мы не выберемся отсюда и к Часу Вэй. Должно быть, здесь наложено заклинание преграды, заставляющее нас кружить на одном месте.
Лифэй тоже это заметила. Она огляделась: внизу расстилалась бесконечная снежная пустыня, среди которой высились несколько острых пиков. Ветер и снег свирепствовали, там не росло ни травинки. Им сказали выйти с горы Цзяньцзя, но до сих пор они не видели ни одной настоящей горы — эти острые скалы трудно было назвать «горами».
— Может, поднимемся и посмотрим? — предложила она. Возможно, на вершине одного из пиков их ждёт какая-то находка.
Взмыв вверх сквозь снежную бурю, зоркая Лифэй заметила, что на вершине одной из далёких скал что-то поблескивает. Подлетев ближе, они увидели сияющие золотом врата — точно такие же, через которые они покидали лес во время второго отбора.
— Это… и есть выход? — Лифэй не могла в это поверить. Неужели испытание, к которому в Академии относились так серьёзно, окажется таким простым?
Лэй Сююань промолчал. Он опустился перед вратами, обошёл их кругом и тихо сказал:
— Полагаю, эти врата не обязательно ведут в Академию. Пространственные врата могут открываться куда угодно. Но раз мы так долго летали и не нашли иного пути, можно предположить, что это один из выходов. Стоит попробовать.
Лифэй кивнула. Дети один за другим влетели в золотые врата. В мгновение ока ослепительная белизна сменилась всеми оттенками зелёного. За вратами оказался небольшой пруд, едва ли достигавший чжана в поперечнике. Изумрудная вода заполняла дно не слишком просторной пещеры высотой в несколько чжанов. По стенам густо ползли разнообразные лианы. В пещеру лился яркий солнечный свет, разительный контраст с недавним ледяным адом.
Лифэй глубоко вдохнула. Помимо терпкого запаха стоячей воды, в воздухе чувствовался особый аромат горного леса. Очевидно, снаружи раскинулась чаща; похоже, именно здесь и находилась настоящая гора Цзяньцзя.
Они вновь встали на мечи и уже собирались вылететь из пещеры, как вдруг, словно наткнувшись на невидимую стену, не успели среагировать и свалились с мечей. К счастью, пещера была неглубокой, и падение не причинило боли. Лифэй в замешательстве вскочила и задрала голову. Почему они не могут вылететь? Вход в пещеру явно ничем не заблокирован!
Лэй Сююань снова поднялся на мече, но на этот раз летел крайне медленно. Приблизившись к выходу из пещеры, он протянул руку: кончики его пальцев едва поравнялись с краем, как он тут же наткнулся на невидимую преграду, не дававшую продвинуться ни на нить, ни на волос.
Он сосредоточился и закрыл глаза. Внезапно бесчисленные золотые лучи устремились к выходу, послышался резкий звон «дин-дан», и сияние техники Тайа одно за другим отскочило назад. Лица детей тут же стали серьёзными. Нужно знать, что техника Тайа — самая мощная по силе атаки среди базовых бессмертных техник пяти стихий, она сокрушает всё твёрдое.
Раз барьер у входа не поддался даже ей, это лишь доказывало, что с их нынешними силами выбраться из пещеры невозможно.
— Может, нужно вниз? Через пруд? Там ведь должен быть какой-то водный путь наружу? — Лифэй попыталась войти в пруд, но, сделав шаг, даже не коснулась воды. Неужели и над прудом стоял барьер?
Лэй Сююань на мгновение задумался и произнёс:
— Академия не могла подстроить нам такую безвыходную ситуацию. Может, мы не выполнили какое-то условие? Не всех монстров перебили на снежной равнине? Или вошли не в ту дверь?
Лифэй на некоторое время впала в оцепенение, как вдруг её посетило внезапное озарение. Она догадалась:
— Может, дело в том, что не все в сборе?
Глаза Лэй Сююаня блеснули:
— Весьма вероятно. Мы из одной группы и встретились в одном и том же барьере. Если это совпадение, то слишком уж удачное. Возможно, Цзи Тунчжоу и Байли Гэлинь всё ещё блуждают в том барьере в поисках выхода, и нам остаётся только ждать их появления. Наверное, выбраться можно, только когда соберётся вся четвёрка.
А что, если они так и будут бродить по той снежной равнине и не найдут дорогу сюда до наступления Часа Вэй?
Лифэй не стала высказывать свои опасения вслух: скорее всего, Лэй Сююань и сам догадывался о такой угрозе. Говорить об этом не имело смысла, это лишь добавило бы тревоги и беспокойства. Она обошла пещеру кругом и взглянула на солнечный свет снаружи. Судя по положению солнца, скоро должен был настать Час У. Оставался всего один Шичэнь, и она не знала, успеют ли они.
Обернувшись, она посмотрела на Лэй Сююаня: он спокойно сидел на земле. Снег, которым они были припорошены с головы до ног, теперь растаял, и его волосы вместе с одеждой насквозь промокли. Должно быть, сама она выглядела не лучше. Всё равно ждать впустую мучительно, так почему бы не поговорить?
Лифэй присела рядом и спросила:
— Лэй Сююань, а сколько лет Лу-дагэ? Как он выглядит?
Он не ответил, лишь мельком взглянул на неё с едва уловимой усмешкой:
— Столько вопросов… Неужели я тебе интересен?
Кажется, ей и впрямь было любопытно, но Лифэй чувствовала: признайся она в этом, он наверняка поднимет её на смех. Ей ещё не доводилось встречать таких парней. Среди её знакомых Е Е был степенным, словно взрослый, Цзи Тунчжоу — заносчивым и самовлюблённым, а другие ученики, с которыми ей случалось сталкиваться, были либо простодушными, либо молчаливыми. Во всяком случае, таких, как Лэй Сююань, среди них не было.
— Не хочешь говорить? — спросила она.
Он склонил голову набок, глядя на неё:
— А ты? Ты говорила, что раньше жила в Цинцю. Как там в Цинцю? Красиво?
Лифэй только собралась ответить, ведь это она его расспрашивала, а в итоге всё свелось к его вопросам, — как вдруг на противоположной стороне пруда мелькнула тень. Байли Гэлинь возникла перед ними словно из ниоткуда. С растерянным видом она долго и неподвижно уставилась на Лифэй и Лэй Сююаня, затем оглядела пещеру и вдруг испуганно воскликнула:
— Лифэй? Вы… здесь?.. Что это за место?.. Разве мы ещё не прошли испытание?
Лифэй поспешила ей навстречу. Судя по всему, догадка подтвердилась: для выхода требовалось, чтобы собралась вся четвёрка.
Она вкратце объяснила ситуацию, и Байли Гэлинь возмущённо вскрикнула:
— Выходит, нам нужно ждать этого сяо ван-е? И сколько ещё мы тут прождём?!
Едва она договорила, как на той стороне вновь мелькнула тень, и перед ними с таким же растерянным видом предстал Цзи Тунчжоу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
