Вокруг мгновенно поднялся шум. Неужели нашёлся ученик, пожелавший отправиться в Союз Ваньсяньхуэй Восточного моря? Не говоря уже о том, что стили совершенствования двух школ — горной и морской — разительно отличались, Союз Ваньсяньхуэй находился в десятках миллионов ли от Срединных земель. Как она, будучи столь юной, решилась в одиночку покинуть родные края?
Лица Е Е и Байли Чанъюэ побледнели. Чанъюэ шагнула вперёд, чтобы помешать ей, но Шэнь-сяньшэн внезапно обернулся и бросил на неё взгляд. Несмотря на его красивое лицо, выражение его было суровым и холодным. Байли Чанъюэ невольно отступила на несколько шагов под его тяжёлым взором.
Стоящий рядом Цзоцю-сяньшэн произнёс:
— Во время отбора учеников посторонним запрещено вмешиваться. Отойдите.
Хотя дети и не желали этого, им пришлось отступить.
Шэнь-сяньшэн пристально посмотрел на Байли Гэлинь. От этого взгляда Чанъюэ съёжилась, но Гэлинь не отступила. Её лоб покрылся испариной, но она изо всех сил старалась сохранять самообладание, не выказывая страха под его давящим взором.
Шэнь-сяньшэн недолго смотрел на неё, а затем вдруг рассмеялся:
— Храбрость этой сяогунян заслуживает похвалы. По вашим правилам, чтобы войти в школу, я должен испытать её, верно?
Он огляделся и указал на каменный манекен неподалёку:
— Используй базовые сюаньшу пяти стихий, дай мне посмотреть.
Байли Гэлинь ответила «да», шагнула вперёд и сосредоточенно сложила печати. Все увидели лишь вспышку холодного света — техника конденсации льда окутала манекен целиком с поразительной скоростью. Она складывала печати невероятно быстро, и заклинания высвобождались ещё быстрее. В мгновение ока манекен поглотило пламя, затем засиял золотой свет. Не успели зрители и глазом моргнуть, как она поочерёдно продемонстрировала все базовые сюаньшу пяти стихий.
А-Цзяо удивлённо спросила:
— Откуда твои базовые техники стали столь совершенными?
Байли Гэлинь, опустив голову, ответила:
— Ученица усердно тренировалась каждый день.
Шэнь-сяньшэн с улыбкой посмотрел на Байли Гэлинь и, обернувшись к Цзоцю-сяньшэну, сказал:
— Не думал, что в этот раз в академии действительно найду подходящего ученика! Цзоцю-сяньшэн, не буду скрывать, изначально я не питал никаких надежд.
Цзоцю-сяньшэн с улыбкой ответил:
— Для неё большая честь удостоиться внимания Шэнь-сяньшэна.
Шэнь-сяньшэн громко расхохотался и тяжело похлопал Байли Гэлинь по плечу, отчего она едва не осела на землю. Он звучно объявил:
— Тебя зовут Байли Гэлинь? Ты мне нравишься! С этого дня ты ученица Союза Ваньсяньхуэй Восточного моря!
Байли Гэлинь звонко ответила «да», не обращая внимания на поднявшийся вокруг гомон.
Только тогда дети смогли окружить её. Байли Чанъюэ вышла вперёд и дала ей пощёчину, холодно бросив:
— В этот раз ты перешла границы! У твоего своеволия должен быть предел. Почему ты не предупредила меня заранее?
Байли Гэлинь потерла щёку и горько усмехнулась, но следом за этим улыбнулась:
— Цзецзе, я просто подумала… подумала, что летать верхом на демонах, как они, очень интересно. Я тоже хочу попробовать полетать на демонической птице. Не ожидала, что меня и правда примут. Сейчас я словно во сне!
Лицо Байли Чанъюэ позеленело от злости, она замахнулась для второго удара, но Лифэй поспешно перехватила её руку. Однако оправдание Гэлинь было настолько детским, что даже ей было трудно это слушать.
— Гэлинь, выбор школы — не шутка. Ты… ты ведь действительно отправишься в Союз Ваньсяньхуэй! — Лифэй с тревогой посмотрела на неё. — Может, нам всем пойти и спросить Цзоцю-сяньшэна, можно ли передумать?
— Выбор школы — дело огромной важности, как можно относиться к этому как к игре! — Е Е нахмурился, с трудом сдерживая гнев. Глядя на Байли Гэлинь, он сурово произнёс: — Союз Ваньсяньхуэй находится бесконечно далеко от Срединных земель. Если ты уедешь, неизвестно, когда мы свидимся снова. Неужели ты не жалеешь?
Байли Гэлинь хихикнула и указала на огромного духа-многоножку в углу тренировочной площадки:
— Посмотрите на того, я тоже хочу оседлать духа-многоножку и узнать, каково это.
У Цзи Тунчжоу остались неприятные воспоминания о многоножках, поэтому он поморщился:
— Что в этом хорошего! На вид омерзительно!
Байли Гэлинь рассмеялась:
— Если в будущем я прилечу к вам верхом на многоножке, вы не захотите со мной видеться?
Цзи Тунчжоу представил эту картину, и лицо его скривилось:
— Тогда не смей подводить её ко мне!
Байли Гэлинь залилась смехом.
Отбор новых учеников в великие бессмертные кланы под звуки моросящего дождя наконец подошёл к концу.
Все шестнадцать учеников академии обрели свои школы: Е Е и Байли Чанъюэ отправились в Дицзанмэнь, Лэй Сююань и Лифэй — в Уюэтин, а Цзи Тунчжоу был принят в Синчжэнгуань. Ланья-цзюньчжу не попала в Синчжэнгуань, зато была замечена Лун Ю-юаньцзюнь из Обители Огненного Лотоса. Хотя Ланья была крайне недовольна, ей оставалось лишь согласиться.
Что касается прихлебателей Цзи Тунчжоу, ни один из них не приглянулся Синчжэнгуань, и все они разошлись по другим школам. Один даже попал в Лун Минцзо. Однако, вероятно, из-за недавних размолвок в Дуаньту, старейшина Цзун Цюань с горы Учжан из Лун Минцзо, подобно Чжэнь Юньцзы, отказался присутствовать на отборе.
В главном зале академии накрыли столы, собрались представители разных бессмертных школ, повсюду звучали смех и радостные голоса. По сравнению с оживлённой беседой учителей-небожителей, ученики, сидящие за одним столом, казались опечаленными.
После пира им предстояло разойтись по своим школам вместе с новыми учителями. Только сейчас они поняли, почему академия заранее дала им пятнадцать дней отпуска: оказалось, что сразу после отбора нужно отправляться в новые школы, и времени на возвращение домой им совсем не оставили.
Ланья-цзюньчжу всё время цеплялась за рукав Цзи Тунчжоу. Маленькая цзюньчжу никак не могла смириться с тем, что не попала в Синчжэнгуань. Она плакала навзрыд, причитая сквозь рыдания:
— Ван-е, ни в коем случае не забывайте Ланью, обязательно навестите меня, как только выдастся свободная минутка.
Цзи Тунчжоу больше всего на свете боялся девичьих слёз, от её плача голова у него шла кругом, и он тут же нахмурился:
— В школе все будут заняты совершенствованием, разве можно будет уходить оттуда так же свободно, как из академии! К тому же я и понятия не имею, где находится эта Обитель Огненного Лотоса!
Ланья-цзюньчжу горестно промолвила:
— Тогда Ланья сама придёт в Синчжэнгуань навестить ван-е!
Цзи Тунчжоу решительно нечего было сказать, он бросил на окружающих умоляющий о помощи взгляд. На лице Е Е, который до этого молча пил вино, наконец промелькнула тень улыбки, и он произнёс:
— Цзюньчжу, к чему печалиться? Ван-е уже заключил с Сююанем уговор на десять лет: сойтись в битве через десять лет и выяснить, кто сильнее. Спустя десять лет у вас будет предостаточно возможностей для встреч.
Цзи Тунчжоу был крайне изумлён:
— Когда это я договорился с ним о битве…
Внезапно Лэй Сююань вдруг тихо усмехнулся и, глядя на него, сказал:
— Тебе нужно десять лет, чтобы завершить обучение? Как слабо.
Цзи Тунчжоу мгновенно вспылил. Он всегда соревновался с Лэй Сююанем, от сюаньшу до искусства рукопашного боя и меча. И хотя он ни разу не проиграл, побед за ним тоже не числилось. Теперь, когда им предстояло разойтись по разным школам, сама мысль об этом вызывала в нём протест. Хоть Е Е и выдумал повод с поединком, чтобы утешить Ланью, это действительно пробудило в нём боевой дух.
— Через шесть лет на тренировочной площадке академии, и чтобы без опозданий! — Тут же бросил он вызов, даже определив место.
Услышав о тренировочной площадке академии, все невольно рассмеялись, а Байли Гэлинь хохотала так сильно, что опрокинула кубок с вином.
Е Е с улыбкой сказал:
— Ты думаешь, через шесть лет мы всё ещё будем учениками академии? Выбери другое место! Разве поединки не устраивают на вершинах гор? Найдите пик повыше!
Лифэй предложила:
— Может, договоримся встретиться в городе Лугун? Мы ведь именно там познакомились. Кажется, в городе Лугун была земляная гора.
«Что ещё за земляная гора?!» — только Цзи Тунчжоу собрался возразить, как остальные наперебой захлопали в ладоши. Е Е наконец легонько щёлкнул Байли Гэлинь по лбу:
— Ты тоже должна прийти! Как бы далеко ни пришлось, ты обязана прилететь!
Байли Гэлинь продолжала смеяться, словно её заветное желание попасть в Союз Ваньсяньхуэй Восточного моря действительно сбылось. Она выглядела невероятно счастливой и на любые слова окружающих лишь согласно кивала.
Никто из них не упоминал о Лун Минцзо и Чжэнь Юньцзы, словно тех никогда и не существовало. Они договорились о встрече через шесть лет, но впереди каждого ждали схватки с могущественными врагами в одиночку, и никто не знал, суждено ли им встретиться вновь. Возможно, именно из-за этого страха перед грядущим все беседовали так оживлённо, раз за разом повторяя обещание встретиться через шесть лет, будто это могло придать им надежды и мужества.
Лифэй не заметила, как выпила лишнего. Опираясь о стену, она вышла из главного зала, желая немного поспать в комнате для учеников. Но стоило ей оказаться у дверей и почувствовать порыв холодного ветра с дождём, как она вспомнила: комнаты давно заперты, и вернуться туда больше невозможно.
На сердце у неё необъяснимо стало тоскливо. Опершись о стену, она вглядывалась в тёмное ночное небо. Спустя мгновение послышались шаги — это Ху Цзяпин вывел женщину в чёрной вуали из главного зала. Должно быть, им двоим тоже предстояла скорая разлука, и они решили воспользоваться моментом, пока хмель был в самом разгуле, чтобы поговорить.
Заметив стоящую там Лифэй, Ху Цзяпин удивлённо воскликнул:
— Чего это ты тут торчишь одна?
Лифэй не хотела им мешать, поэтому, покачав головой, собралась уходить внутрь. Но Ху Цзяпин внезапно усмехнулся:
— Мелкая девчонка, теперь ты стала моей шимей, и даже не назовёшь меня шисюном?
От этих слов затуманенный вином разум Лифэй внезапно прояснился, заставив её наконец вспомнить о деле первостепенной важности. Обернувшись, она поспешно воскликнула:
— Точно, мой дашисюн…
— М-м, приятно слышать это «дашисюн». — Ху Цзяпин громко расхохотался, потрепал её по волосам и, ведя женщину в чёрной вуали за руку, собрался уходить.
Лифэй вцепилась в его рукав:
— Сяньшэн, теперь, когда я стала ученицей Уюэтин, могу ли я сама искать дашисюна?
Ху Цзяпин легко улыбнулся:
— Разве ты его уже не нашла? Только что ведь звала.
Лифэй застыла в оцепенении:
— Я… я не шучу… Этот дашисюн — это не тот шисюн… — Она не знала, как объяснить яснее: из-за выпитого лишнего и язык, и мысли превратились в сплошную кашу.
— Сяо Банчуй, — Ху Цзяпин внезапно назвал её прежнее имя, небрежно усмехнувшись. — Учитель — прославленный бессмертный своего поколения, разве позволил бы он преследовать себя до самой смерти? Вместо того чтобы беспокоиться о нём, лучше приведи себя в порядок. Учитель велел мне передать тебе: дела взрослых тебя совершенно не касаются, не смей больше его искать.
Сказав это, он стремительно удалился вместе с женщиной в чёрной вуали. Лифэй никак не могла его догнать. Она и без того была пьяна, на мече летела неуверенно, пошатываясь, и когда добралась до одного из парящих островов, духовная энергия стала циркулировать с перебоями. Она сорвалась с каменного меча и несколько раз перекувыркнулась по траве.
Лифэй тяжело дышала, лёжа на спине в мокрой траве. Слова Ху Цзяпина подняли в её душе настоящие бушующие волны.
Неужели Ху Цзяпин и есть дашисюн? Он шутил или говорил серьёзно? Или просто отмахнулся от неё, девчонки, которая вечно бегает и выспрашивает: «дашисюн, дашисюн»? Но он знал её прежнее имя, а ведь она сменила его ещё до поступления в академию. Если бы учитель не сказал ему, откуда бы он узнал?
На самом деле он ведь давно её узнал, верно? Ещё тогда, когда она впервые спросила об учителе, почему он промолчал? Почему не признал её? Он сказал, что учитель — прославленный бессмертный своего поколения. Как это возможно! Тот старик, владеющий лишь жалкими крохами фаншу! Он просто не хотел навлекать на себя неприятности, спасая учителя, только и всего!
Лифэй резко села, но в конце концов поникшая снова откинулась назад.
Весь мир словно погрузился в туман неопределённости. В её голове раз за разом всплывали воспоминания о жизни с учителем. Ведь она должна была давно заметить едва заметные следы, не так ли? Как учитель мог быть мошенником, знающим лишь крупицы фаншу? Она уже была ученицей, одной ногой ступившей во врата бессмертных, а не тем невежественным Сяо Банчуем прошлых лет.
Ху Цзяпин предостерегал её, чтобы она никому не рассказывала об учителе, а только что передал его слова, велев больше не искать. Неужели учитель не хочет её знать? Оставил ей письмо и отправил в Уюэтин. На самом деле он просто хотел поручить Ху Цзяпину заботу о ней? Он больше не хочет быть её учителем? Он вернулся к жизни прославленного бессмертного? Кто же он такой?
Сзади послышались тихие шаги. Лифэй не обернулась. Вскоре в поле её зрения появился подол одеяния, в котором переплетались красный и белый цвета. Лэй Сююань смотрел на неё сверху вниз с бесстрастным лицом.
Лифэй выдавила улыбку:
— Я перебрала, пришла сюда проветриться.
Лэй Сююань ничего не ответил. Он тихо сел рядом с ней. Моросящий дождь намочил его волосы и лицо. Он протянул руку, коснулся её влажного лба и произнёс голосом лёгким, как ветер с дождём:
— Улыбаешься ужасно, не надо больше.
Лифэй долго молчала, а затем негромко спросила:
— Сююань, ты ведь ещё в Цинцю догадался, что учитель…
Она не договорила, хотя ответ знала и без расспросов. Он был настолько умён, разве мог он не догадаться, что учитель никак не мог быть бродячим мошенником? Но и он ничего ей не сказал. Все они, каждый из них, ничего ей не говорили.
Его ладонь всё ещё лежала на её лбу, а голос оставался таким же тихим:
— И не плачь. Когда плачешь, становишься ещё уродливее.
— Ты можешь сказать хоть что-то приятное? — прохрипела Лифэй.
Он, казалось, слегка улыбнулся, щёлкнул её по лбу, но так ничего и не ответил.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
