Лифэй, взяв сверчка из фиолетового нефрита, ушла играть сама по себе. Сейчас ей не хотелось находиться слишком близко к Лэй Сююаню. Возможно, ей нужно было успокоиться и не позволять ему вечно вести себя за нос.
Лэй Сююань взглянул на неё, но не подошёл, а присел и принялся чистить те ракушки. Заметив, что Цзи Тунчжоу жадными глазами смотрит на них, он вдруг усмехнулся:
— Твои прихвостни повсюду ищут неприятностей. Вернёшься — не забудь привязать их покрепче.
Цзи Тунчжоу холодно хмыкнул, но не ответил.
Прихвостни? На самом деле он уже встречал одного. Прямо перед тем, как Шэнь-сяньшэн затолкнул его в барьер, он столкнулся с прежним прихвостнем. Этот человек теперь совершенствовался в Лунминцзо. Увидев его, он не поклонился и не поздоровался, ведя себя крайне нагло. Цзи Тунчжоу невольно смерил его взглядом, и тот вдруг небрежно кивнул ему с высокомерным видом:
— О, это ван-е. Не виделись пять лет, давно не встречались.
Цзи Тунчжоу тут же нахмурился. Тот человек лишь слегка усмехнулся, развернулся и ушёл. Гнев мгновенно вскипел в сердце Цзи Тунчжоу. Он хотел было погнаться за ним и отчитать, но это было бы ниже его достоинства. Постояв немного в оцепенении, он был вынужден сдержаться.
Лунминцзо прежде смотрели на царство Юэ как тигр, выжидающий добычу.
И он всегда был с ними настороже. Когда раны старшего Сюань Шаньцзы затянулись, они долгое время не осмеливались на какие-либо действия. Но хотя раны и затянулись, его былая мощь так и не вернулась к своему пику. Бессмертные тайно соперничали друг с другом, и как бы осторожно он ни пытался это скрыть, заинтересованные люди всё равно могли что-то заподозрить. Затаившаяся на долгое время Лунминцзо, естественно, снова начала проявлять беспокойство.
К счастью, Сюань Шаньцзы по-прежнему оставался старейшиной Сюаньмэнь, и как бы ни наглели люди из Лунминцзо, они не смели на самом деле предпринимать что-либо серьёзное. Провокация того прихвостня действительно была пустяком. Эти люди изначально были соучениками, которых старший брат-император выбрал со всех сторон, чтобы они сопровождали его в учении. Некоторые даже не были уроженцами царства Юэ. Теперь, когда их таланты раскрылись и у них появилась опора в виде сект совершенствования, они, естественно, не могли, как прежде, вилять хвостом, заискивая перед ним.
Эти жестокие законы мира он понимал с самого детства, но лишь сейчас смог спокойно всё обдумать.
Чувствуя тоску, Цзи Тунчжоу просто тяжело опустился на песок и уставился вдаль, где тёмно-синие и светло-голубые краски моря и неба сливались воедино.
Позади Лэй Сююань уже закончил с ракушками и жарил их на огне прямо в створках. Рыбный и солёный аромат разносился ветром, привлекая стоявших неподалёку Байли Гэлинь и Е Е. Заметив, что Лу Ли стоит один поодаль у кромки воды и витает в облаках, Гэлинь тут же помахала ему рукой:
— Лу-шисюн! Иди кушать!
Она окликнула его несколько раз, но он словно не слышал. Напротив, он шаг за шагом уходил в море. Сначала медленно, будто в нерешительности, но постепенно ускорялся, и в мгновение ока вода дошла ему до пояса.
— Лу-шисюн?
Байли Гэлинь была немного удивлена. Неужели он тоже хочет наловить в море каких-нибудь ракушек или рыбы? К тому же он не использовал технику защиты от воды — неужели просто так пошёл вглубь?
Лэй Сююань внезапно поднялся, долго смотрел, прищурившись, и тихо произнёс:
— Что-то не так. Посмотрите на поверхность моря, не туман ли там поднимается?
Все внимательно присмотрелись. Стоял ясный погожий день с синим небом, лазурным морем, серебристым песком и белыми облаками, но на поверхности воды действительно колыхался тонкий слой тумана, который трудно было заметить, если не приглядываться. Байли Гэлинь уже подбежала к Лу Ли и схватила его. Тот отчаянно сопротивлялся с отсутствующим выражением лица, его глаза были прикованы к дали, и он упрямо рвался в море.
Байли Гэлинь уже не могла его удерживать и в тревоге закричала:
— Скорее, помогите! Кажется, он попал под действие какой-то техники кошмара!
Все бросились на помощь. Вдруг Лэй Сююань заметил, что стоявшая неподалёку Лифэй тоже с застывшим лицом вглядывается в море, собираясь войти в воду. Он подхватил её на руки и тут же взмыл на облаке в воздух:
— Здесь творится что-то странное, уходим скорее!
Едва он договорил, как со стороны моря донеслось призрачное и прекрасное женское пение. Клубы тумана внезапно сгустились и стремительно хлынули к острову. Никто не осмеливался оглянуться; хотя ауры демонов не чувствовалось, именно это и пугало больше всего. Демонические твари или свирепые звери, способные скрывать свою ауру, были крайне опасны.
Вода отозвалась мощным, звучным рокотом волн. Байли Гэлинь, стоя на спине сколопендры, не удержалась и бросила быстрый взгляд назад. Прежде спокойная лазурная гладь теперь стала серо-чёрной; клубился густой туман, а море бурлило белой пеной. Из морских глубин медленно поднимался пышный, поросший зеленью островок.
Друзья не смели больше задерживаться. Пролетев около четверти часа, они почувствовали, что грохот волн позади постепенно затихает, и с облегчением вздохнули. Лифэй на руках у Лэй Сююаня тоже перестала вырываться. В её остекленевших глазах вдруг появился блеск, и она в недоумении огляделась:
— А где те красавицы? Где те, кто пел?
Летевший следом Лу Ли тоже пришёл в себя, выглядя столь же растерянным.
Е Е, всё ещё не оправившись от страха, долго смотрел назад. Убедившись, что ничего подозрительного нет, он произнёс:
— Это был демон? Но ведь не было ни капли демонической энергии!
Лэй Сююань только собирался ответить, как его лицо снова изменилось. Под их ногами в море неизвестно когда появился поросший зеленью островок. Все не на шутку перепугались и поспешили продолжить бегство. Однако остров следовал за ними, словно тень: стоило им подумать, что они оторвались, как, взглянув вниз, они снова видели его под собой. Эта ситуация была по-настоящему жуткой и пугающей.
Неизвестно, сколько они летели, но вдруг впереди показался огромный остров. Оказалось, они незаметно для себя залетели во внутреннее кольцо морских владений.
— Летим к центру острова, — коротко и ясно скомандовал Лэй Сююань.
Все снова рванули вперёд и вскоре один за другим опустились в лесу в самом центре острова. Там они увидели множество учеников Горной и Морской фракций, которые сражались между собой. Повсюду сверкал свет техники пяти стихий. Заметив внезапно приземлившуюся группу, те невольно замерли.
Е Е, видя их враждебность, поспешно крикнул:
— Мы просто проходим мимо, сейчас же уйдём.
Едва он закончил, как мимо него пронёсся тонкий аромат. Следом за этим полураздетая, почти обнажённая женщина проскользнула мимо. Е Е мгновенно смутился, но это смущение быстро сменилось ужасом: вокруг невесть откуда появилось множество полуобнажённых прекрасных дев. Они грациозно покачивались, проходя мимо застывших в оцепенении учеников, танцуя и извиваясь в изысканно-соблазнительных позах.
Призрачное и нежное женское пение доносилось словно издалека, и в то же время казалось совсем близким. Лэй Сююань внезапно поднял голову и увидел, как на них легла тень — тот остров завис прямо в воздухе. Теперь бежать было поздно: густой туман мгновенно окутал весь огромный центральный остров, поглотив всех находившихся на нём учеников.
Перед глазами Цзи Тунчжоу всё стало белым, он ничего не видел. Он поспешил выставить защитный барьер. Помнится, слева стоял Е Е, и он подсознательно сделал несколько шагов в ту сторону, но никого не коснулся. Поражённый, он окликнул:
— Е Е?
Никто не ответил ему, лишь продолжало звучать пение, тревожащее душу.
Цзи Тунчжоу пришёл в ужас и громко позвал:
— Е Е? Цзян Лифэй?! Лэй Сююань?!
Ему всё так же никто не отвечал, но напротив послышался шорох, словно кто-то плавно шёл по траве. Цзи Тунчжоу отступил на несколько шагов, в его ладони сконденсировался огненный лотос. Он настороженно вглядывался в густой туман, откуда доносились шаги.
Внезапно пелену тумана раздвинула нежная рука. Перед ним предстала давно не виденная Ланья-цзюньчжу. Она была облачена в изысканное дворцовое одеяние, величественно и элегантно возвышаясь перед ним. Став теперь стройной юной девой, она была ослепительно прекрасна. На её лице сияла нежная и глубокая улыбка, а голос ласково позвал его:
— Ван-е.
Цзи Тунчжоу замер от изумления. Как Ланья могла здесь оказаться? Эта одежда… нет, он отчётливо помнил, как раньше, ещё за барьером, ученица из Обители Огненного Лотоса сказала, что Ланья просила кое-что ему передать. Из-за того, что она ещё не преодолела вторую преграду, она не могла прибыть на это испытание. Кто же тогда стоит перед ним? Галлюцинация?
Ланья-цзюньчжу, словно ласточка, летящая в лес, бросилась в его объятия. В то же мгновение его руки наполнились нежным теплом и благоуханием. Она трогательно подняла на него взгляд, её голос звучал чарующе и сладко:
— Ван-е, ты скучал по Ланье?
В голове у Цзи Тунчжоу всё смешалось, словно Ланья и впрямь пришла к нему. Тело в его руках было мягким и лёгким, и, подчиняясь мужскому инстинкту, он невольно крепко прижал её к себе.
Он уже не был ребёнком, и как он мог не знать о чувствах Ланья к нему?
Но это было невозможно, это была не она.
С каких-то пор в его сердце внезапно появилась смутная мерка. Он всегда использовал эту мерку, чтобы оценивать каждую женщину рядом с собой, и Ланья не была той женщиной, которую он желал в глубине души. Он и сам не знал, кто ему нравится, кого он на самом деле хочет, но это была не она.
Женщина в его объятиях снова подняла голову, но её облик изменился: теперь это была ученица Павильона Синчжэн, славившаяся своей красотой. Она смотрела на него так же обворожительно и с вожделением, а её взгляд был мягким, подобно весенним водам.
Нет, и это не она.
Лицо женщины в его руках непрестанно менялось, принимая черты всех писаных красавиц, которых он встречал в своей жизни. Но всё было не так, это были не они.
Цзи Тунчжоу закрыл глаза. В его сердце всё было смутно, он хотел сопротивляться этому нелепому видению, как вдруг тело в его объятиях стало необычайно мягким, а в нос ударил пленяющий душу и захватывающий дух аромат. Он вздрогнул всем телом и невольно открыл глаза, увидев, что в его руках нежно и покорно прильнула Цзян Лифэй. В этот миг её взор был полон неги и страстного желания, словно она умоляла его обнять и поцеловать её.
Он почувствовал лишь сухость в горле, словно там полыхало пламя; голова его была тяжёлой, а разум пребывал в полнейшем смятении.
В руках она держала искусно сработанного, словно живого, сверчка из фиолетовой яшмы и, искусно улыбаясь, являя ямочки на щеках, промолвила нежным голосом:
— Ван-е, я тебе нравлюсь?
Он… не знал. Он мерил этой меркой бесчисленное множество женщин, но никогда не прикладывал её к ней. Почему? Тот тонкий силуэт в самой глубине его сердца, настолько смутный, что он и сам его не узнавал — когда всё началось? Он совершенно этого не заметил.
В его сознании будто прозвучал голос: «Это она?»
Никто не ответил ему на этот вопрос. Цзи Тунчжоу уже лишился рассудка; этому нелепому видению он более не желал сопротивляться ни на йоту. Огненный лотос в его ладони бесшумно погас, запястья слегка дрожали, когда он медленно обхватил её тонкую талию и начал сжимать объятия.
Да, да, это она.
Он резко вдохнул, в глазах на мгновение помутилось, и густой белый туман бесследно исчез. Теперь он находился в своём ванфу в Дуаньту. Ах да, верно, он уже стал небожителем, прошёл через ожесточённые битвы по всему свету, и повсюду, куда бы он ни направлялся, враги склонялись перед ним, и больше никто не смел нападать на царство Юэ. Необычайно мягкая женщина в его объятиях была облачена в роскошные одеяния двора Юэ, её длинные волосы были уложены в пышную прическу вансяньцзи, а пряди со лба убраны вверх, открывая чистый, подобно нефриту, лоб. Лицо её залил застенчивый румянец, звездные очи сияли, а густые ресницы опустились, когда она робко позвала его:
— Ван-е.
Её дыхание, напоенное странным ароматом, касалось его лица, что было способно повергать душу и разум в смятение.
Цзи Тунчжоу почувствовал мягкость на своих губах. Её руки безвольно обвили его шею, и она нежно подставила свои алые губы. Женское тело в его руках словно вдруг стало обнажённым; каждый цунь нежной, гладкой кожи прижимался к нему, терся о него. Кровь во всём теле закипела, и он почти грубо подхватил её на руки, погружая пальцы в её кожу, подобную мягкому нефриту, инстинктивно лаская и сминая её.
В следующее мгновение всё мироздание окутали два цвета: чёрный и белый. Её кожа на фоне чернильно-чёрного покрывала сияла белизной, словно лунный свет.
Свеча у изголовья кровати ярко пылала. Его сердце мчалось вскачь, а дух был очарован, он пребывал в полнейшем забытьи, не зная, какая сегодня ночь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
