Этот голос звучал так ясно и оглушительно, он бушевал в её груди, долго не умолкая.
Она слегка опустила глаза. Спрятанные в рукавах руки были сжаты в кулаки так, что побелели костяшки пальцев, но она не чувствовала боли.
…Мэн Тинхуэй, какая же ты низкая.
Ты с холодным расчётом устроила этот переполох, ты жаждала, чтобы волна обвинений против Гу Циня становилась всё сильнее, а теперь притворяешься, будто беспокоишься о его репутации.
Когда ты только поступила на службу, все придворные дамы смотрели на тебя свысока, и лишь одна Шэнь Чжили была добра к тебе. От экзаменов в Министерстве ритуалов до поступления в Академию Ханьлинь, она во всём помогала тебе, несколько лет считала своей лучшей подругой и даже доверяла тебе свои самые сокровенные тайны. Какое же это было доверие! А ты использовала её доверие, чтобы плести интриги против неё, чтобы выдать её замуж за нелюбимого человека!
Ты твердишь себе, что Ди Нянь глубоко любит её, и даже если она не любит его сейчас, в будущем она непременно будет счастлива. Но что, если она не будет счастлива всю свою жизнь? Разве не совершишь ты тогда великий грех, который невозможно будет искупить?
Ты предала дружбу ради выгоды при дворе — куда же делась твоя совесть? Ты пожертвовала любовью другого человека ради своей собственной любви. Если в будущем кто-то предаст и тебя, боюсь, ты даже плакать не сможешь.
…Мэн Тинхуэй, ты просто низкая!
Все внутренности словно скрутило в один узел, и боль не отпускала ни на миг.
Глядя на всё ещё размышлявшую Шэнь Чжили, она почувствовала, что ей так тяжело, что почти нечем дышать. На одно мгновение ей даже захотелось выложить всё как есть, лишь бы обрести душевный покой.
Но путь уже пройден до половины, разве можно отступить?
Если Гу Цинь в тот день мог предложить ей высокие посты в обмен на её сердце и её достоинство, то пусть не винит её сегодня за то, что она такими методами защищает свою любовь и свои надежды.
Кто из достигших вершин власти может похвастаться чистыми руками?
Это поле битвы без дыма и пороха, но смерть и поражение здесь самые настоящие.
Она не хотела искать себе оправданий. Что сделано, то сделано, и цель её была ясна. Она была низка, бесстыдна, она сама себя презирала… но у неё не было выбора!
Иначе как бы сановники Секретариата поверили, что она не станет вмешиваться в избрание императрицы? Как бы Гу Цинь отказался от этой затеи? И как бы Шэнь Чжили согласилась выйти за Ди Няня?
Не создавать трудностей другим означало создавать трудности себе.
В ту ночь на императорском ложе во Дворце Западного Цветения он ясно сказал: разве может человек прожить жизнь и не измениться?
Но она не знала, будет ли он по-прежнему любить и прощать её, если узнает обо всём, что она сделала.
— Я…
Голос Шэнь Чжили внезапно прервал её мысли.
Мэн Тинхуэй подняла голову и вопросительно посмотрела на Шэнь Чжили, ожидая, что та скажет дальше.
Глаза Шэнь Чжили блестели. Она поджала губы, словно приняв твёрдое решение, и произнесла:
— Я согласна выйти за него. — Она сделала паузу, и её голос стал тише. — …Он сегодня пришёл навестить моего брата?
Мэн Тинхуэй кивнула.
— Когда я проходила через передний зал, я видела, как сяовэй Ди беседовал с несколькими людьми, поэтому я не стала с ним говорить и сразу прошла сюда.
Шэнь Чжили поправила юбку, встала, подошла к зеркалу, привела в порядок причёску, затем смочила платок водой и тщательно стёрла с лица следы слёз. Лишь после этого она повернулась к Мэн Тинхуэй и сказала:
— Я сейчас же пойду и поговорю с ним.
Мэн Тинхуэй на мгновение замерла.
Она знала, что характером Шэнь Чжили похожа на свою мать — решительная и не любящая откладывать дела в долгий ящик, — но не ожидала, что и в этом вопросе она окажется такой стремительной.
Видя, что та не шутит, Мэн Тинхуэй поспешно встала и спросила:
— Не слишком ли это поспешно? Может, лучше я завтра поговорю с сяовэем Ди от твоего имени?
Шэнь Чжили покачала головой, опустив взгляд.
— Не нужно ждать до завтра. Я сегодня лично поговорю с ним, чтобы убедиться в его намерениях. К тому же, чем раньше всё решится, тем быстрее при дворе наступит спокойствие.
Мэн Тинхуэй поняла, что та всем сердцем желает как можно скорее защитить Гу Циня, и на душе у неё стало тоскливо. Не говоря больше ни слова, она вышла вместе с ней из комнаты и вернулась в главный зал, где шёл банкет.
Увидев, что Шэнь Чжили вошла вместе с Мэн Тинхуэй, присутствующие удивлённо переглянулись и со смехом заметили, что у госпожи Мэн, оказывается, большое влияние: стоило ей прийти, как даже нездоровая старшая дочь семьи Шэнь соблаговолила выйти к гостям.
Мэн Тинхуэй взяла в руки чашу с вином и с улыбкой подошла к группе гостей. Она поклонилась во все стороны, сложив руки, извиняясь за опоздание, затем перекинулась парой слов с несколькими молодыми людьми, которые хотели воспользоваться случаем, чтобы завязать с ней разговор. Краем глаза она заметила, как Шэнь Чжили повернулась и ушла, и, опустив взгляд, слегка поджала губы.
Шэнь Чжишу, стоявший у занавеса, увидел, как его сестра направляется прямо к Ди Няню. Не понимая, что она задумала, он слегка нахмурился.
Шэнь Чжили подошла к столику Ди Няня и остановилась.
Ди Нянь поспешно отставил свою агатовую чашу с вином и, оперевшись руками о столик, встал. Он попытался улыбнуться ей, но, не зная, в каком она настроении, не решался быть слишком навязчивым.
Шэнь Чжили повернулась к нему боком и тихо сказала:
— Мне нужно спросить тебя кое о чём. Пойдём со мной.
Ди Нянь торопливо кивнул и, поворачиваясь, даже не заметил, как опрокинул чашу на столике. Он большими шагами последовал за ней, и они вышли из-за занавеса в небольшой боковой зал.
Шэнь Чжили остановилась, подняла глаза, пристально посмотрела на него и спросила:
— Ты готов взять меня в жёны?
Вокруг никого не было, но весёлый шум и смех из главного зала доносились и сюда. Ей было всё равно, пройдёт ли кто-нибудь мимо или станет подслушивать, она задала свой вопрос прямо.
Ди Нянь на миг растерялся, но тут же решительно кивнул.
Она прикусила губу и спросила снова:
— А ты готов взять меня в жёны немедленно?
На этот раз Ди Нянь не медлил и снова решительно кивнул. Однако в его взгляде промелькнуло лёгкое недоумение, он, казалось, не понимал, почему она вдруг спрашивает об этом.
Шэнь Чжили опустила брови.
— Тогда выбери день, составь доклад императору и устрой наше дело.
Ди Нянь посмотрел на неё сверху вниз и наконец спросил:
— Это госпожа Мэн тебя уговорила?
Шэнь Чжили подумала и кивнула:
— Можно и так сказать.
Уголки губ Ди Няня невольно поползли вверх, но взгляд его оставался очень серьёзным.
— Ты хорошо подумала? Речь не о чём-то другом, а о том, чтобы выйти замуж за меня!
Она, не раздумывая, кивнула.
Ди Нянь слегка приподнял руку, намереваясь взять её ладонь, что висела вдоль тела, но она неуловимым движением уклонилась.
Она не смотрела на него и тихо произнесла:
— Даже если ты знаешь, что нынешние пересуды при дворе — не чистая клевета, тебе всё равно?
Рука Ди Няня застыла в воздухе, пальцы его слегка дрожали, но он всё равно твёрдо кивнул.
— Мне всё равно.
— Почему? — Шэнь Чжили искоса взглянула на него.
Он шевельнул губами, словно не зная, как начать, и лишь спустя мгновение произнёс:
— …Потому что мне всё равно.
Услышав это, она изменилась в лице. Постояв перед ним ещё некоторое время, она протянула руку и легонько коснулась кончиков его пальцев, тихо прошептав:
— Спасибо тебе.
Но Ди Нянь тут же перехватил её руку и крепко сжал в своей ладони.
— Поверь мне, — взволнованно сказал он, — я никогда не позволю тебя обидеть, ни на миг, за всю жизнь!
Шэнь Чжили слегка отвернулась и больше ничего не сказала.
Хотя в её поведении всё ещё чувствовалась отстранённость, он был на седьмом небе от счастья. Она сказала, что согласна выйти за него, она действительно согласна!
С тех пор, как он впервые увидел её в шестнадцать лет, он любил её восемь лет, думал о ней восемь лет. Она была единственной женщиной, на которой он хотел жениться.
И хотя он знал, что её сердце принадлежит другому, он никогда не думал сдаваться.
Когда-то, в Западном саду старой столицы, мать сказала ему: если в будущем встретишь любимого человека, обязательно скажи ему о своих чувствах, будь настойчив, иначе будешь жалеть всю жизнь и не найдёшь покоя даже после смерти.
Он думал тогда, что если будет настойчив всю жизнь и сможет заслужить хотя бы одно мгновение её любви, то это того стоит.
Но теперь небеса были так щедры к нему! Он был настойчив всего восемь лет, а она уже согласилась выйти за него!
Ему было всё равно, кого она любила прежде, и сколько лет тот человек занимал место в её сердце. Кто виноват, что он познакомился с ней позже, чем тот другой?
И в этот миг он ещё сильнее поверил, что если он будет настойчив и не сдастся, то однажды она полюбит его так же, как любила того, другого.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
