Пятьсот человек, выделенных Шэнь Чжишу из транспортного ведомства, проводили Мэн Тинхуэй до стен Тинчжоу и повернули обратно в Цинчжоу с докладом.
К северу от Тинчжоу дорога становилась все более трудной, по большей части она шла через горы.
Мэн Тинхуэй оставила повозку и верхом на коне медленно продвигалась вперед в центре отряда, рядом с Сун Чжижуем.
По дороге Сун Чжижуй подробно рассказал ей о положении дел на севере, о расстановке сил обеих армий, уделив особое внимание расположению войск у заставы Цзинься и просьбе Северной Цзянь о мире.
Выслушав его до конца, она так и не услышала упоминания о Ди Няне и, вскинув бровь, спросила:
— В столицу пришел победный доклад от генерала Ди. С ним сейчас все в порядке?
На смуглом лице Сун Чжижуя промелькнуло сомнение. Подумав мгновение, он ответил:
— В докладе, отправленном в столицу, не было сказано, что генерал ранен.
— Что?! — Мэн Тинхуэй была поражена. — Как можно было не доложить императору о таком важном деле?
Сун Чжижуй криво усмехнулся.
— Вы сами видели, что сейчас творится на северной границе, госпожа Мэн. Когда две армии стоят друг против друга, напряжение велико, кровь льется рекой. Что будет, если станет известно, что наш главнокомандующий ранен? Генерал Ди строжайше запретил нам сообщать об этом двору, и мы, естественно, не осмелились.
— Ранение серьезное? — нахмурилась она.
Сун Чжижуй покачал головой.
— Не слишком. Задета кость на ноге. Военный лекарь запретил ему вставать, так что в ближайшее время он не сможет выезжать в бой верхом. Нужно еще несколько дней, чтобы он полностью поправился.
Мэн Тинхуэй с облегчением вздохнула, но тут же снова нахмурилась.
— В таком случае, решение императора согласиться на переговоры с Северной Цзянь было верным.
Лицо Сун Чжижуя потемнело.
— Двор действительно намерен заключить мир с Северной Цзянь?
Заметив его недовольство, она быстро сказала:
— Не поймите меня неправильно, генерал Сун. Это временная мера, которую император обсуждал с двумя высшими ведомствами. И она изложила ему план двора: временно приостановить военные действия на границе, чтобы сначала очистить три северных округа от разбойников, а уже потом разбираться с армией Северной Цзянь.
Сун Чжижуй внимательно выслушал ее, и выражение его лица немного смягчилось.
— Если мы и вправду вот так просто заключим мир с Северной Цзянь, боюсь, ни один из командиров нашей северной гвардии не сможет проглотить эту обиду, — вздохнул он.
Она задумалась.
— Перед отъездом из столицы я получила донесение, что генерал Ди приказал Хань Пэну идти вверх по реке от Цзычжоу и атаковать область Хуэйчжоу в Северной Цзянь. Что с этим?
— Раз Северная Цзянь запросила мира, генерал Ди не осмелился действовать самовольно, — нахмурился Сун Чжижуй. — Отправляя донесение ко двору, он уже приказал отряду Хань Пэна отступить к Цзычжоу.
Мэн Тинхуэй расспросила его обо всем до мельчайших подробностей и, наконец, почувствовала, что у нее есть прочная основа.
Большую часть она и так предвидела, но ранение Ди Няня на передовой стало для нее полной неожиданностью.
Вспомнив выражение лица и тон Шэнь Чжили в ту ночь, она почувствовала неприятный осадок на душе.
К счастью, ничего серьезного.
Приближаясь к заставе Цзинься, Сун Чжижуй натянул поводья на горной тропе и, указав хлыстом на северо-восток, сказал Мэн Тинхуэй:
— Вон там застава Цзинься.
Мэн Тинхуэй остановила коня и с горного хребта окинула взглядом даль.
Ветер гнал по ясному небу обрывки облаков. Половина небосвода была устлана тонкими разноцветными лучами заката. Внизу, у подножия гор, раскинулись тысячи шатров, создавая картину железной воли и суровой мощи. Чернеющие укрепления лагеря уходили за горизонт, сине-зеленые знамена застилали небо и солнце. Вокруг были лишь высокие горы и бурные реки, которые в этой гнетущей, холодной атмосфере казались еще более величественными.
За дальними пологими хребтами смутно виднелись шатры армии Северной Цзянь. Их было не разглядеть отчетливо, но казалось, что до них доносится кровавый запах смерти, витавший в воздухе.
Она глубоко вздохнула.
Хотя она не впервые видела армию, никогда прежде ей не доводилось лицезреть, как десятки тысяч воинов, собранные в единый лагерь, железным потоком занимают каждую пядь земли в этой дикой горной долине. Грозная мощь, казалось, пронизывала горы и реки, а в лицо бил неудержимый дух яростной отваги.
Кровь в ее жилах внезапно закипела и, хлынув по всему телу, наполнила ее жаром.
Эта железная воля, эта несокрушимая мощь — как это похоже на него.
Это его земли, прекрасные, как картина. Это его доблестная гвардия. Это его Поднебесная, которой он без остатка посвятил всю свою жизнь.
— Госпожа Мэн, — позвал ее Сун Чжижуй.
Она с неохотой отвела влажный взгляд и, резко взмахнув хлыстом, погнала коня вниз, к подножию горы.
У лагеря внизу уже давно заметили отряд с золотыми алебардами и пурпурными знаменами. Не успели они приблизиться, как им навстречу выехали люди.
Во главе ехал высокий и крепкий командир в черных доспехах — с первого взгляда было видно, что это человек широкой души.
— Это генерал Ло Битао из лагеря Цинчжоу, — представил его Сун Чжижуй. — Он прибыл на север вместе с генералом Ди.
— Генерал Ло, — с легкой улыбкой произнесла Мэн Тинхуэй.
Имя этого человека она видела в донесениях Военного совета не меньше десяти раз и знала о его неоценимом вкладе в битве при Миньшань.
Во взгляде Ло Битао смешались удивление и любопытство. Он неотрывно разглядывал ее и, лишь спустя некоторое время очнувшись, поклонился.
— Госпожа Мэн проделала путь в тысячу ли до заставы Цзинься. Это был тяжелый труд.
Что и говорить о гвардейцах позади него — взгляды их, словно горящие факелы, беззастенчиво и нагло блуждали по ее фигуре.
За исключением личных походов бывшей императрицы, женщинам всегда был строжайше запрещен вход в военный лагерь, и уж тем более никто не слышал, чтобы женщина-чиновник могла заниматься здесь делами. Когда весть о ее назначении в Военный совет дошла до гвардейских частей, и высшие командиры, и простые солдаты были крайне удивлены. А сегодня, увидев, как она в должности помощника главы Военного совета прибыла на заставу Цзинься для переговоров с армией Северной Цзянь, они и вовсе не могли поверить своим глазам.
Особенно потому, что она выглядела такой молодой и хрупкой.
Мэн Тинхуэй понимала эти взгляды и знала, о чем думают солдаты. Поэтому она лишь великодушно улыбнулась, не упрекая их за дерзость.
Сун Чжижуй, однако, рассердился. Пришпорив коня, он отчитал солдат за неподобающее поведение.
— Госпожа Мэн служит в двух высших ведомствах! Она проделала путь в тысячу ли по приказу Его Величества, чтобы решать вопросы государственной и военной важности! Любое проявление неуважения будет караться по законам военного времени, и пощады не будет!
Солдаты тут же опустили головы и почтительно пропустили ее в лагерь.
Хуан Бо ехал впереди, за ним — Мэн Тинхуэй и Тан Чэн. Сопровождавшая их тысяча гвардейцев также по уставу вошла в лагерь, чтобы разбить шатры.
Оставшись позади, Ло Битао не удержался и сказал Сун Чжижую:
— Не думал, что она окажется такой молодой! Должно быть, столичные слухи — правда. Без покровительства императора разве могла бы она достичь такого высокого положения?
Сун Чжижуй холодно взглянул на него.
— Ты хоть знаешь, что говоришь? Мятеж гвардии Люци в северном Чаоане был подавлен именно ей. Одним приказом она велела казнить несколько тысяч мятежников, заманив их в ловушку. Какая жестокость и какой расчет!
Ло Битао вытаращил глаза.
— Ты тогда…
— Видел собственными глазами, — хмыкнул Сун Чжижуй.
— Раз так, значит, император доверяет ей не без причины, — вздохнул Ло Битао. — Одного того, что она осмелилась приехать на заставу Цзинься, достаточно, чтобы я восхищался ее смелостью!
— Иначе зачем бы генерал Ди посылал меня лично встречать ее в Тинчжоу? — отрезал Сун Чжижуй и, больше не говоря ни слова, резко пришпорил коня и въехал в лагерь.
Солдаты проводили Мэн Тинхуэй до самого центрального шатра. Только там она спешилась.
На всем пути ни один из командиров или солдат по обеим сторонам дороги не мог отвести от нее взгляда, разглядывая ее без конца.
Самый молодой и многообещающий гражданский чиновник при дворе, женщина, служащая в Военном совете, да еще и прибывшая на северную границу по высочайшему указу для решения военно-политических вопросов!
Как тут не проявить любопытство?
Полог шатра опустился, наконец скрыв ее от бесцеремонных взглядов снаружи.
Она перевела дух, подняла глаза и, увидев Ди Няня, полулежавшего на низкой тахте, улыбнулась:
— Генерал Ди!
Хотя ранение в голень мешало Ди Няню ходить, выглядел он бодро. Он тоже улыбнулся ей.
— Я уже давно слышу шум в лагере, но ты все не шла в центральный шатер.
Увидев, что с ним все в порядке, Мэн Тинхуэй наконец по-настоящему успокоилась.
— Когда генерал ведет армию в бой и первым бросается в атаку, это, конечно, поднимает боевой дух, — сжав губы, сказала она. — Но как можно, не думая о семье в столице, так рисковать собой?
— Это пустяковая рана, не слушай, что болтают Сун Чжижуй и остальные, — беззаботно отмахнулся Ди Нянь, а затем пристально посмотрел на нее. — Армия Северной Цзянь всегда была коварна и хитра. Отправляться на переговоры на заставу Цзинься очень опасно. Может, ты еще раз подумаешь?
Она покачала головой.
— Мое решение окончательно. Ваши слова, генерал, ничего не изменят.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
