Перед отъездом Ди Нянь дал ей несколько наставлений и велел Ло Битао лично проводить их двоих до позиций армии Северной Цзянь у заставы Цзинься.
Издали горные хребты казались лезвиями, вблизи — пиками. Между двумя армиями лежали опасная застава и узкая тропа. Густые кроны деревьев скрывали небо, в воздухе витал аромат полевых цветов, и каждый шаг поднимал облачка пыли.
Встречающий от Северной Цзянь был весьма статен и красив. Легкий доспех из шелковой ткани сидел на нем так, словно он был не воином, а аристократом, изредка упражняющимся в верховой езде и стрельбе из лука. Увидев ее и Хуан Бо, он издалека приказал солдатам спешиться и принять их лошадей. Держался он в высшей степени учтиво.
Мэн Тинхуэй это ничуть не тронуло, а вот Хуан Бо был удивлен манерами этих воинов Северной Цзянь. Лишь спустя мгновение он пришел в себя и велел Ло Битао и его людям, провожавшим их, дальше не идти.
— Госпожа Мэн, — вежливо обратился к ней прибывший и, сойдя с коня, отвесил ей глубокий поклон. — Я прибыл по приказу генерала Чжао Хуэя, чтобы проводить вас для переговоров в наш лагерь.
Мэн Тинхуэй, не выказав и тени скромности, приняла этот величественный жест. Она сидела на коне не шелохнувшись и, глядя на него сверху вниз, спросила:
— Как ваша фамилия?
— Юэ, — выпрямился тот. — Меня зовут Юэ Линьси.
Она слегка кивнула и, указав подбородком на видневшиеся вдали серо-черные шатры, бросила:
— Поехали.
Лагерь Северной Цзянь раскинулся у подножия горы. Шатры стояли полумесяцем, в идеальном порядке. Видно было, что кони здесь накормлены, а оружие наточено, — дисциплина ничуть не уступала гвардии Великой Пин. Солдаты на главной дороге при виде их отряда лишь опускали головы, не смея разглядывать.
Войдя в командный шатер, она сразу увидела Чжао Хуэя, сидевшего за столом командующего.
— Госпожа Мэн, — громко произнес он, быстро поднимаясь.
Мэн Тинхуэй на мгновение замерла.
— С тех пор как мы расстались, не думала, что мы снова встретимся. Как вы поживаете, генерал Чжао? — холодно спросила она.
Сейчас, вспоминая тот новогодний прием при дворе полгода назад, она понимала, что он уже тогда знал, кто она. И его намерения определенно не сводились лишь к просьбе о сокращении дани и войск.
— Госпожа Мэн по-прежнему невозмутима и ослепительна, — с улыбкой сказал Чжао Хуэй, приглашая ее сесть.
Она с достоинством опустилась на сиденье. Не желая тратить время на пустые любезности, она прямо спросила:
— Я прибыла от имени гвардии Великой Пин для переговоров о прекращении войны. Где посланник вашего двора?
Чжао Хуэй бросил взгляд на остальных людей в шатре, и те удалились. Лишь Юэ Линьси остался стоять в стороне.
Мэн Тинхуэй искоса взглянула на него, затем на Чжао Хуэя.
— Что это значит, генерал?
— Это господин Юэ, — ответил Чжао Хуэй. — Он прибыл на заставу Цзинься по указу для переговоров с гвардией Великой Пин.
Она понимающе кивнула, но слегка нахмурилась и, обернувшись к Хуан Бо, сказала:
— Ты тоже выйди.
Хуан Бо противился всей душой, но был вынужден подчиниться. С мрачным лицом он вышел из шатра и стал ждать снаружи.
Когда в шатре не осталось посторонних, Мэн Тинхуэй подняла глаза и впилась взглядом в Юэ Линьси.
— Теперь, когда мы одни, можно обойтись без представлений, — с ледяным спокойствием произнесла она. — Ты от них?
При этих словах улыбка исчезла с лица Чжао Хуэя.
— Госпожа Мэн и вправду не обычная женщина, — медленно протянул он и, повернувшись к Юэ Линьси, сказал: — Раз так, говори прямо.
Юэ Линьси шагнул к ней и, отвесив глубокий поклон, тихо произнес:
— Подданый Юэ Линьси приветствует правительницу.
Как бы ни была готова Мэн Тинхуэй, эти слова застали ее врасплох. Она замерла и долго, молча смотрела в лицо Юэ Линьси.
— Сейчас еще не все готово, — подняв голову, сказал Юэ Линьси. — Когда правительница переедет в область Шучжоу в округе Цзянькан и когда наши люди вновь займут ключевые крепости в трех округах, мы непременно проведем церемонию вашего восшествия на престол.
Мэн Тинхуэй долго молчала, а потом вдруг усмехнулась.
Восшествие на престол?
Она не ожидала, что эти приверженцы старой династии окажутся такими нетерпеливыми и самоуверенными, словно три северных округа, а то и бо́льшие земли, уже были в их руках.
Не ответив Юэ Линьси, она повернулась к Чжао Хуэю.
— Перед отъездом из столицы я слышала от Инь Цина, что если династия Чжунъюань будет восстановлена, то треть захваченных земель отойдет Северной Цзянь. Это правда?
— Совершенно верно, — кивнул Чжао Хуэй.
Тогда она перевела взгляд на Юэ Линьси.
— Восстание задумали вы, с Северной Цзянь договорились вы, и когда мне взойти на престол — тоже решаете вы, — с холодной усмешкой сказала она. — Зачем тогда нужна я? В конце концов, это всего лишь трон. Среди вас наверняка найдутся достойные мужи, способные его занять. А может, многие уже давно на него зарятся.
Юэ Линьси опешил. Он не ожидал такой реакции и, подумав мгновение, ответил:
— Прошло двадцать семь лет с падения Чжунъюань. На всех землях прежней династии ее приверженцы и подданные мечтали о восстановлении. Долгие годы они тайно строили планы, но не решались действовать, ибо не было того, кто мог бы объединить народ. Теперь, когда мы узнали, что наследник престола жив, мы осмелились поднять знамя восстания. Мы надеемся, что вы, как наследница, соберете под свои знамена всех верных людей. Этот трон может занять лишь тот, в ком течет истинная императорская кровь. И теперь, когда мы обрели вас, все дальнейшие дела по восстановлению государства будете решать вы. Мы же будем во всем следовать за вами.
Мэн Тинхуэй чуть заметно усмехнулась. На ее лице промелькнуло удовлетворение.
— Прежний договор был скреплен письменной клятвой? — спросила она у Чжао Хуэя.
Тот взглянул на Юэ Линьси и нахмурился.
— Нет.
— Тогда он недействителен, — отрезала Мэн Тинхуэй, не оставляя места для возражений. — Северная Цзянь сейчас помогает мне восстановить государство. Но как только вы получите свое, кто знает, не повернете ли вы оружие против меня, чтобы захватить мои земли?
— Мы, Северная Цзянь, отправили на юг огромную армию, и вы хотите сказать, что вся эта кровь и усилия были напрасны?! — вспылил Чжао Хуэй.
— Не торопитесь, генерал, я еще не закончила, — мягко усмехнулась она. — Сейчас большая часть трех северных округов контролируется нашими силами, к тому же на границе стоят десятки тысяч ваших воинов. Вернуть исконные земли Чжунъюань — не проблема. Но раз уж мы подняли оружие, зачем останавливаться на достигнутом? Я считаю, что помимо возвращения наших земель, нужно, пользуясь случаем, захватить еще несколько десятков областей. Только так мы сможем отомстить за гибель нашей страны и наших семей. Если армия Северной Цзянь будет действовать со мной заодно, то все захваченные сверх того земли мы разделим пополам. Как вам такое предложение?
— Я не могу решать такие вопросы, — с мрачным лицом ответил Чжао Хуэй. — Я должен доложить в столицу, решение примет Его Величество император Северной Цзянь.
— Ничего, — опустив глаза, сказала она. — У меня много времени. Я могу подождать.
Но на лице Чжао Хуэя появилось сомнение.
— А как я узнаю, что вы искренне намерены действовать заодно с Северной Цзянь? Что, если сейчас вы лжете мне, а потом обманете?
Во взгляде Мэн Тинхуэй мелькнуло раздражение.
— Чтобы доказать свою искренность и чтобы вы, генерал, мне поверили, я могу приказать защитникам Великой Пин у заставы Цзинься отступить на тридцать ли и сдать заставу вашей армии. Что скажете?
— Откуда у тебя такие полномочия? — поразился Чжао Хуэй.
— У меня есть свои возможности, вам ли о них спрашивать? — дерзко ответила она. — Если будете и дальше сомневаться, не обижайтесь, если я откажусь от всего этого дела.
У Чжао Хуэя перехватило горло. Он лишь хмуро смотрел на нее.
— Гвардия Великой Пин всегда была доблестной, — с сомнением произнес Юэ Линьси. — Если наша армия вторгнется в другие области, помимо северных, боюсь, это может плохо кончиться.
— Кто здесь знает гвардию Великой Пин лучше меня? — бросила ему Мэн Тинхуэй. — Причина, по которой в трех северных округах сократили войска, в том, что гарнизонов было слишком много и их было трудно защищать, а солдаты обленились и утратили боевой дух. За исключением нескольких крупных лагерей в главных городах, гвардия Великой Пин уже не та, что прежде.
Она вскинула бровь, глядя на Чжао Хуэя.
— А что касается нового императора Великой Пин, то вы, генерал, и сами все видели. Он не силен ни в стратегии, ни в ратном деле, и все эти годы держался лишь благодаря старым генералам из Военного совета. Если на севере его постигнут неудачи, он непременно захочет прекратить войну. Возможно, в будущем нам и не придется сражаться — он сам уступит земли в обмен на мир.
Лицо Чжао Хуэя становилось все мрачнее.
— А разве вы с императором Великой Пин не… — с сомнением начал он.
— Не думаю, что мне нужно подробно рассказывать вам, генерал, какая у меня репутация при дворе, — нетерпеливо прервала его Мэн Тинхуэй. — Я с детства была сиротой. В этой жизни меня волнуют лишь две вещи: высокое положение и богатство. Все эти годы я стремилась только к этому. Что до императора Великой Пин… Я знаю, что гибель моей страны и моей семьи — дело рук его отца. Разве можно так просто забыть ненависть за десять с лишним лет страданий и одиночества? Между нами никогда не было настоящей любви, а отныне осталась лишь ненависть, без всяких прежних чувств.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
