— Цзюньчжу имеет в виду, что Гу Чжанъи была прислана его высочеством? — Биюй и остальные слушали это с широко раскрытыми от изумления глазами.
— Раз Бися наложил запрет на обсуждение этой темы во дворце, там не могло остаться ни одной ускользнувшей из сетей рыбы 1, — Шэнь Сихэ легко рассмеялась. — Даже если бы такая рыба действительно нашлась, она ни за что не осмелилась бы произнести вслух подобные дворцовые тайны. Однако Цзэ Сян рассказала всё в таких подробностях… кроме очевидца событий, я и представить не могу, кто мог бы помнить всё настолько детально.
— Что это значит? — Хуньюй и остальные на Северо-Западе не считали себя глупыми, но, приехав в столицу, они поняли: если с обычными людьми они еще могли объясниться, то, когда дело доходило до обмена колкостями между тайцзы-дянься и цзюньчжу, им начинало казаться, что им не помешала бы пара лишних мозгов.
— Что это значит? — Шэнь Сихэ вспомнила слова, сказанные им в день отъезда из столицы, когда он пришел попрощаться. Он сказал, что желает, чтобы они были искренни друг с другом. — Искренность.
Этим он выказывает ей своё доброе расположение. Возможно, он также сообщает ей: если она хочет что-то узнать, то может спросить его напрямую, и он не оставит ничего несказанным из того, что знает, и не оставит слова недоговоренным?
Осознав эту мысль, Шэнь Сихэ невольно усмехнулась. Даже если он действительно расскажет всё без утайки, сколько в этом будет правды?
На следующий день Цуй Цзиньбай привел к Шэнь Сихэ человека:
— Цзюньчжу, Фу Цзинь получил поручение от этого человека сходить в тюрьму и кое-что для него сделать.
— А это кто? — Шэнь Сихэ посмотрела на опрятно одетого высокого худощавого мужчину.
— Поклонник Бянь Дадзя, — ответил Цуй Цзиньбай.
— Неужели это действительно она, — Шэнь Сихэ была несколько удивлена.
Судя по тому, что она знала о Бянь Сяньи, та не должна была так поступать с ней. Неужели за ней кто-то стоит?
— Я отправлюсь во дворец, — Шэнь Сихэ решила лично во всём разобраться.
Тайцзы-дянься «болел» уже так долго, а она из-за внезапных перемен всё никак не могла его навестить. Хотя посетителей к нему не пускали, следовало проявить внимание.
— Цзюньчжу, вам не стоит ехать во дворец, — Биюй пошла спросить совета у Се Юньхуая, и тот специально прибежал, чтобы помешать ей.
Повозка Шэнь Сихэ могла доехать только до дворцовых ворот. Путь от ворот до Дунгуна обычному человеку требовал немало времени, а для Шэнь Сихэ это и вовсе было непосильной ношей. К тому же, будучи девушкой, она не могла сразу после входа во дворец направиться в Дунгун — как минимум, ей следовало сначала засвидетельствовать почтение тайхоу.
— Тайхоу как раз находится в Дунгуне, — улыбнулась Шэнь Сихэ. — Я знаю меру.
Се Юньхуай стоял перед Шэнь Сихэ, он был явно недоволен тем, что она слишком мало заботится о своём здоровье.
Врачи всегда сердятся на непослушных пациентов, поэтому Шэнь Сихэ пришлось тихо проговорить:
— Ци-дафу, при моей болезни вредно не только утомляться, но и переживать. Если я не разберусь в этом деле, у меня на сердце завяжется узел, что только ухудшит моё состояние.
Се Юньхуай не смог переубедить Шэнь Сихэ и был вынужден поехать с ней. Он остался ждать в повозке у дворцовых ворот, решив, что, если с Шэнь Сихэ что-то случится, он найдёт способ проникнуть во дворец.
Шэнь Сихэ не стала возражать, принимая его доброту.
Когда она прибыла в Дунгун, тайхоу, увидев её, окинула девушку изучающим взглядом:
— Чжаонин, что с тобой?
— Отвечаю тайхоу, в прошлые дни я пренебрегла прохладой, и старый недуг вернулся… — тихим голосом ответила Шэнь Сихэ.
Её голос звучал слабо и натруженно, из-за чего брови тайхоу слегка нахмурились. Она немедленно велела Начальнику императорских врачей осмотреть её. Тот пришел к выводу, что это вызвано слабостью тела, и ей требуется длительный покой — способов быстрого исцеления не существовало.
Шэнь Сихэ заметила, как в чертах лица тайхоу промелькнула тень печали:
— Глубокая осень в столице холодна, Чжаонин должна беречь себя.
— Заставлять тайхоу беспокоиться — это грех со стороны Чжаонин, я непременно буду усердно лечиться, — кротко пообещала Шэнь Сихэ.
— Тайцзы всё ещё без сознания, Чжаонин проявила заботу, теперь поскорее возвращайся домой отдыхать, — распорядилась тайхоу.
— У Чжаонин есть кое-какие дела к Бянь Дадзя. После того как я увижу её, я сразу же покину дворец, — доложила Шэнь Сихэ.
— Если ты хочешь видеть её, достаточно было передать слово, чтобы она явилась к тебе в дом выслушать наставления, зачем же приходить лично? — в голосе тайхоу послышался легкий укор.
— Чжаонин запомнила, это больше не повторится, — послушно и слабо улыбнулась Шэнь Сихэ.
Тайхоу, видя, что лицо её выглядит совсем плохо, не стала больше задерживать и позволила поскорее уйти. Когда девушка покинула Дунгун, тайхоу спросила Начальника императорских врачей:
— Чжаонин-цзюньчжу настолько слаба телом, не будет ли это препятствием для потомства?
Начальник императорских врачей опустил голову с горьким выражением лица. Ему совершенно не хотелось отвечать. Все знали, что тайцзы-дянься желает взять в жёны Чжаонин-цзюньчжу, но оба они были слабы до крайности. Если он скажет, что препятствия будут, то следующим, кто доведёт тайцзы до обморока, станет он сам.
Сюаньпин-хоу уже казнили, Ван Шичжуна лишили должности, разве мог он, простой Начальник императорских врачей, выдержать гнев тайцзы-дянься?
Но вопрос задала тайхоу, разве он смел юлить?
— Отвечаю тайхоу, рождение детей зависит от судьбы. В народе бывают и крепкие здоровьем супруги, у которых за всю жизнь нет детей.
Тайхоу взглянула на Начальника императорских врачей, упражняющегося в тайцзи 2, но в итоге не стала его донимать и докапываться до сути.
Своего внука она знала хорошо: если он что-то решил или в ком-то уверился, то никогда не передумает. Разве она могла этому помешать?
Покои служанок находились в Етингуне или за ним. Для Бянь Сяньи, обладающей выдающимся мастерством танца, была выделена отдельная комната. Сегодня она не пошла в учреждение музыкальных и танцевальных артистов на репетицию, сославшись на недомогание, и осталась отдыхать.
Служанка проводила Шэнь Сихэ к её жилищу. Девушка увидела Бянь Сяньи сидящей во дворе перед комнатой; на каменном столе стояли кое-какие чайные закуски, словно она кого-то ждала.
Увидев Шэнь Сихэ, она поднялась навстречу:
— Цзюньчжу, я давно вас ожидаю.
Шэнь Сихэ окинула её взглядом. Сегодня та была в длинном алом платье, на губах алели яркие румяна, а между бровей красовался хуадянь. Она выглядела по-настоящему сияющей и потрясающе красивой.
— Похоже, ты знаешь, зачем я пришла, — Шэнь Сихэ шагнула вперед.
Бянь Сяньи протянула руку:
— Цзюньчжу, прошу, присаживайтесь.
Шэнь Сихэ тоже немного устала, поэтому без лишних церемоний села.
Бянь Сяньи опустилась напротив неё и налила в чаши напиток:
— Цзюньчжу хочет знать, почему я задумала причинить вам вред?
Шэнь Сихэ молча смотрела на неё.
Бянь Сяньи сияла улыбкой, будучи неописуемо прекрасной. Она поднесла чашу с чаем:
— Сначала Сяньи принесёт извинения цзюньчжу.
Сказав это, она обеими руками поднесла чашу к губам и выпила всё до дна.
Шэнь Сихэ осталась безучастной.
Бянь Сяньи поставила чашу, положила левую руку на правую и изящно опустила их на колени:
— Цзюньчжу столь мудра и проницательна, что наверняка понимает — это не было моим желанием.
— Кто приказал тебе? — холодным голосом спросила Шэнь Сихэ.
Улыбка Бянь Сяньи стала шире, её алые мягкие губы растянулись, но в этом жесте сквозила какая-то горечь. Она слегка покачала головой, и свисающее из прически ожерелье с подвесками качнулось, ослепительно сверкнув:
— Прошу простить, Сяои ничего не может сообщить.
Глаза Шэнь Сихэ сузились:
— Бянь Дадзя, ты думаешь, раз ты находишься в глубинах Запретного дворца, я не смогу до тебя добраться?
— Статус цзюньчжу высок и почтенен, а моя жизнь подобна муравью. Даже если цзюньчжу велит забить меня до смерти, никто не призовет к ответу, — улыбка Бянь Сяньи по-прежнему оставалась яркой. — Это знаю я, это знаете вы, и это знает тот, кто отдал мне приказ.
— Ты…
Шэнь Сихэ только собиралась что-то сказать, как вдруг увидела, что из уголков рта, глаз, ноздрей и ушей Бянь Сяньи потекла кровь.
Та всё еще с улыбкой смотрела на Шэнь Сихэ, и когда она открыла рот, оттуда хлынуло еще больше черной крови:
— Цзюньчжу, будьте осторожны…
Не успев договорить, Бянь Сяньи рухнула на землю.
- ускользнувшая из сетей рыба (漏网之鱼, lòu wǎng zhī yú) — тот, кто случайно избежал общей участи или наказания. ↩︎
- упражняться в тайцзи (打太极, dǎ tài jí) — в переносном смысле: уклоняться от прямого ответа, юлить или тянуть время. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
