— Бися, для меня, как для сына, помогать Бися — это мой долг, я не прошу милостей или наград, — Сяо Чангэн сложил руки и склонился в поклоне.
— Твою преданность я вижу. Я всегда справедлив в наградах и наказаниях: если есть заслуга, то должна быть и награда, — заговорив, император Юнин смягчил тон. — Я не знаю твоих предпочтений, поэтому хочу, чтобы ты сам попросил награду, которая тебе по душе.
Сяо Чангэн, казалось, на мгновение задумался:
— Я слышал, что настойка из змеиного желчного пузыря — прекрасное лекарство. Пусть Бися пожалует мне змеиный желчный пузырь. С добытого тигра снимут шкуру, у волка заберут клыки, а если я оставлю себе змеиный желчный пузырь, это станет для меня памятью.
— Этот змей погиб от яда, неизвестно, не пропитался ли ядом змеиный желчный пузырь… — император Юнин изначально не планировал оставлять ничего от этого змея, так как тот умер от отравления, и к тому же было неясно, не был ли он сам по себе смертельно ядовитым.
— Я отнесу его в Императорскую медицинскую службу для проверки. Если окажется, что в нём есть яд и он бесполезен, то я его не возьму, — снова заговорил Сяо Чангэн.
— Твоя награда… — император Юнин усмехнулся и внезапно спросил: — Тебе всё ещё привычно жить у седьмого лана?
Сяо Чангэн ответил:
— Тайцзы-хуансюн живёт в Дунгуне, а Дунгун изящен и просторен. Тайцзы-хуансюн великодушен к людям, как же мне может быть там непривычно?
Император Юнин смотрел на него некоторое время и лишь затем произнёс:
— Тогда побудь с седьмым ланом ещё два месяца. Когда пройдут первые три месяца траура по наложнице Лян, я позволю тебе переехать в Особняк вана.
— Благодарю Бися за милость, — Сяо Чангэн сдержал свою радость.
Император Юнин расслышал в его голосе жажду поскорее съехать, что, по крайней мере, означало: его отношения с седьмым ланом не слишком гладкие.
Император Юнин велел разделать гигантского змея, оставив только змеиный желчный пузырь, который и передали Сяо Чангэну. Сяо Чангэн отнёс его на проверку к начальнику императорских врачей Чэню, и результат подтвердил: змеиный желчный пузырь пропитался ядом и более непригоден для использования.
Тем не менее Сяо Чангэн всё же принёс змеиный желчный пузырь Сяо Хуаяну, честно передав слова начальника императорских врачей:
— Змеиный желчный пузырь уже нельзя использовать.
Сяо Хуаян взглянул на змеиный желчный пузырь в нефритовой шкатулке, закрыл крышку, протянул её Тянь Юаню и с улыбкой сказал Сяо Чангэну:
— Ещё не поздравил двенадцатого лана, совсем скоро ты сможешь переехать в Особняк вана.
Сердце Сяо Чангэна дрогнуло. Он попросил змеиный желчный пузырь, хотя тот с огромной вероятностью был испорчен — такая награда была почти пустой. В глазах императора Юнина это выглядело как скромность Сяо Чангэна, поэтому он, желая компенсировать это, пообещал через три месяца позволить ему переехать в Особняк вана.
Во-первых, это была существенная награда, а во-вторых — способ проверить его отношения с Сяо Хуаяном.
В тот момент при них были только император Юнин, он сам и Лю Санчжи. Лю Санчжи ни за что бы не предал Бися, а Бися сам не стал бы рассказывать об этом Сяо Хуаяну, но Сяо Хуаян всё равно узнал.
— Тебе любопытно, как я об этом проведал, верно? — Сяо Хуаян безмятежно улыбнулся. — Догадался.
Сяо Чангэн опустил глаза. Сяо Хуаян этим давал ему понять, что мысли Бися для него ясны как день:
— Если у седьмого гэгэ нет поручений, двенадцатый лан удалится.
— Мгм, — небрежно отозвался Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ к этому времени уже прослышала обо всём, что произошло в тот день в её отсутствие. Выслушав рассказ, она замолчала, опустив голову.
С чего бы Чанлинь-гунчжу вдруг так обезуметь, чтобы самой направить коня в водоём, зная, что внизу в воде притаился гигантский змей? Тем, кто мог бы заступиться за неё и сделать всё так чисто и ловко, мог быть только Сяо Хуаян.
Ради неё он убил свою единокровную младшую сестру. Хотя Шэнь Сихэ и сама бы лишила Чанлинь жизни по возвращении, смысл этого поступка был иным.
Шэнь Сихэ в это мгновение не знала: чувствовать ли ей, что его привязанность к ней достаточно глубока, или же страшиться его жестокого сердца и холодной крови.
Она знала, что сама никогда не стала бы тайно вредить Шэнь Иньчо ради чужого человека, если только Шэнь Иньчо не предаст её.
Такой человек, как он, должно быть, любя — желает жизни, а ненавидя — желает смерти1. Если однажды она вызовет его отвращение, то её конец…
Казалось, она связалась с крайне пугающим мужчиной.
— Цзюньчжу, Бу Шыцзы пропал, — пока Шэнь Сихэ была погружена в раздумья, Биюй поспешила к ней с докладом.
Шэнь Сихэ внезапно встала:
— Как он мог пропасть?
— Бу Шыцзы и Сюэ Циннян весь этот день и ночь искали следы цзюньчжу. Сегодня утром Бу Шыцзы вернулся и спросил, нашли ли вас. Мы не знали всей правды и не посмели ничего разглашать, ответив лишь, что пока нет. Тогда Бу Шыцзы снова отправился на поиски…
С тех пор как он ушёл, он так и не вернулся. Лицо Шэнь Сихэ изменилось:
— Где Цуй Шаоцин?
Спрашивая, она направилась к выходу, но Биюй преградила ей путь:
— Вчера вечером Цуй Шаоцин был отправлен Бися командовать отрядом божественных арбалетчиков.
— Отправили Цуй Шаоцина? — взгляд Шэнь Сихэ помрачнел. — Плохо…
Бися возымел намерение убить Бу Шулинь. Разве может быть лучший способ заставить замолчать Шунань-вана, чем смерть Бу Шулинь в результате несчастного случая?
Бу Шулинь отправилась на поиски Шэнь Сихэ и попала в беду — она сама виновата. Бися был занят убийством змея и не смог уследить за всеми. Шунань-вану будет не в чем его упрекнуть, винить останется лишь саму Бу Шулинь за то, что не послушалась советов и во что бы то ни стало хотела найти Шэнь Сихэ.
Как только Бу Шулинь действительно погибнет, в роду Бу не останется наследников титула. Бу Тохай стар, и император Юнин сможет назначить своих людей командовать войсками, подвластными дому Шунань-вана. Более того, между Бу Тохаем и Шэнь Юэшанем неизбежно возникнет разлад, и больше не придётся беспокоиться о том, что эти двое действуют заодно.
И правда, какой прекрасный план — убить трёх орлов одной стрелой2!
— Позовите Мо Юаня. Препятствуйте любому, кто захочет доложить Бися о пропаже Бу Шыцзы! — тут же распорядилась Шэнь Сихэ.
Нельзя давать императору повод отправить своих людей на поиски Бу Шулинь. Иначе среди них окажется множество его прихвостней, и даже если Бу Шулинь ещё жива, как только люди Бися найдут её первыми, она будет обречена.
— А-Си, Моюй, берите Дуаньмин и отправляйтесь на поиски, — Шэнь Сихэ вернулась, чтобы взять коробочку с ароматом — тем самым, который она приготовила специально для Бу Шулинь, и протянула её А-Си. — Если Дуаньмин не сможет найти след, то дай ей понюхать этот аромат.
С тех пор как Дуаньмин последовала за ней, Шэнь Сихэ постоянно тренировала её чувствительность к запахам. Обоняние кошки было не хуже, чем у собак, и хотя у неё не было врождённой способности к выслеживанию, под руководством Шэнь Сихэ она стала чрезвычайно восприимчива к благовониям.
Закончив с поручениями, Шэнь Сихэ вместе с Биюй отправилась на поиски Сяо Хуаяна.
Когда она пришла, Сяо Хуаян как раз отпускал Сяо Чангэна. Они столкнулись прямо в дверях. Шэнь Сихэ в спешке отвесила поклон и, не дожидаясь ответного жеста Сяо Чангэна, стремительно вошла внутрь.
Сяо Чангэн стоял во дворе, глядя вслед Шэнь Сихэ, которой не требовалось ни доклада, ни разрешения на вход — никто не преграждал ей путь. Очевидно, Сяо Хуаян дал на этот счёт особое распоряжение.
— Ю-Ю, почему ты ищешь меня? — увидев встревоженное лицо Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян поспешил задать вопрос.
Она оглянулась и, убедившись, что Сяо Чангэна у дверей уже нет, произнесла:
— Бися хочет убить Бу Шыцзы. Она пропала, отправившись искать меня, и я не могу допустить её смерти из-за этого.
Хотя она не просила Бу Шулинь искать её, та действовала по велению искреннего сердца. Шэнь Сихэ не была из тех, кто утратил совесть, — как она могла закрыть на это глаза? Она верила, что Дуаньмин, следуя за ароматом, обязательно найдёт Бу Шулинь, но всё равно боялась не успеть.
В том, что касалось связей и людей, она не могла сравниться с Сяо Хуаяном, поэтому ей оставалось только просить его о помощи.
— Тянь Юань! — Сяо Хуаян немедленно позвал Тянь Юаня. — Отдай приказ: бросить все силы на поиски Бу Шыцзы.
Бу Шулинь была женщиной, и Сяо Хуаян ни за что бы не позволил ей умереть, чтобы Шэнь Сихэ не помнила о ней всю оставшуюся жизнь!
- Когда любишь — желаешь жизни, когда ненавидишь — желаешь смерти (爱之欲其生，恶之欲其死, ài zhī yù qí shēng, wù zhī yù qí sǐ) — выражение крайней степени непостоянства человеческих чувств или проявление предельных эмоций. ↩︎
- Убить трёх орлов одной стрелой (一箭三雕, yī jiàn sān diāo) — достижение нескольких целей одним действием. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
