Второй принц Чжао-ван Сяо Чанминь прекрасно понимал, что может стать пешкой в чужой игре, но не мог отказаться. Доказательства, представленные Сяо Чангэном, могли подтвердить его невиновность. Он не знал целей Сяо Чангэна и не спрашивал о них — знал, что тот все равно ничего не скажет.
Дождавшись, когда доклад Тан Цзюня ляжет перед Бися и тот придет в ярость во время утреннего совета, Сяо Чанминь на глазах у всех гражданских и военных чиновников представил улики. Это были записи о поступлении денежных средств неясного происхождения, которые инспектор Юй получал на протяжении многих лет.
Происхождение этих денег можно было проследить, и ни одна монета не попала в карман самого Сяо Чанминя или связанных с ним людей. Что же касается того, кому именно они достались, прямых указаний не было — вероятно, об этом не знал никто, кроме самих получателей.
— Я был глубоко потрясен, узнав о делах инспектора Юя. Сердце мое обливается кровью, и я немедленно приступил к расследованию. Его преступления столь многочисленны, что мне стыдно смотреть в лицо Бися. Прошу Бися назначить мне наказание, — Сяо Чанминь совершил глубокий поклон, коснувшись лбом пола.
Император Юнин просмотрел доказательства, и выражение его лица немного смягчилось. По крайней мере, это подтверждало, что Сяо Чанминь действительно не имел отношения к происходящему.
— Передайте чиновникам для ознакомления.
Лю Санчжи поднес бумаги сначала Цуй Чжэну, Сюэ Хэну и недавно вернувшемуся Ван Чжэну. Затем они пошли по рядам, и вскоре у каждого из присутствующих сложилось ясное понимание ситуации.
Сюэ Хэн вышел вперед и произнес:
— Бися, это дело крайне серьезное. Я полагаю, что Юй Цзао, будучи всего лишь инспектором, ни за что не осмелился бы на такую дерзость. К тому же разбойники, схваченные Чжаонин-цзюньчжу, оказались дезертирами. Разве мог Юй Цзао в одиночку помочь стольким людям украсть небо и подменить солнце 1, организовав их побег?
— Сюэ-гун совершенно прав, — поддержал его Цуй Чжэн. — В отчетах из мест ссылки этих дезертиров значится, что они скоропостижно скончались и были наспех похоронены. Очевидно, что кто-то подменил балки на столбы 2. Как этим дезертирам удалось притвориться мертвыми? И почему они были так уверены, что после притворной смерти о них позаботятся?
— Слова Сюэ-гуна и Цуй-гуна разумны. Столь много неясностей действительно требуют тщательного расследования, — тут же добавил Ван Чжэн. — Но сейчас важнее всего успокоить народ. Я слышал, что во многих местах люди в негодовании кончают с собой. Нам нужно детально обсудить, как утешить тех, чьи родовые могилы были разграблены.
Трое сановников на редкость единодушно подошли к делу, не вступая в привычные споры. Остальные чиновники вздохнули с облегчением. Всякий раз, когда эти трое враждовали, подчиненным приходилось выбирать сторону и гадать, к чьему мнению склоняется Бися, что утомляло в сто крат сильнее, чем обычная служба в управе.
— Бися, — внезапно выступил Цуй Цзиньбай. — Я считаю, что Сюэ-гун прав: Юй Цзао не является главным заговорщиком. Однако его вина неоспорима, и раз он накопил столь огромные богатства, он наверняка тесно связан с истинным вдохновителем дела. Боюсь, только он знает, кто это. Юй Цзао — человек довольно волевой, поэтому было бы лучше, если бы Чжао-ван-дянься отправился в Хэнань-фу. Если он воззовет к чувствам и разуму инспектора, возможно, тот назовет имя заговорщика. Это позволит восстановить справедливость и дать ответ всей Поднебесной.
Слова Цуй Цзиньбая звучали здраво, а главное — другие министры не желали впутываться в это дело. Если бы Чжао-ван не смог доказать свою невиновность, ему пришлось бы отстраниться, но теперь, когда стало ясно, что он не стоит за спиной Юй Цзао, его кандидатура казалась самой подходящей.
К тому же вельможи и сами хотели поймать настоящего преступника. У кого из них не было семейных накоплений? У кого не было могил предков с богатыми дарами? Если не искоренить проблему, она вернется, и следующими жертвами вполне могли стать они сами.
Хотя Цуй Цзиньбай и предложил его кандидатуру, Сяо Чанминь не горел желанием ехать. Однако именно этого требовал Сяо Чангэн в обмен на доказательства. Ему оставалось лишь проявить инициативу:
— Я готов отправиться в Хэнань-фу и лично возглавить расследование дела о грабежах гробниц.
— Прошу Бися выслушать меня. Хотя мой второй старший брат и доказал свою чистоту, он все же связан с домом Юй узами брака. Боюсь, жители Хэнань-фу не будут удовлетворены таким решением. Я готов поехать вместо него, — никто не ожидал, что Сяо Чанъин добровольно вызовется взять этот «горячий картофель».
Все понимали, что Юй Цзао, скорее всего, не откроет рта, и поездка обернется провалом.
Сяо Чанцин нахмурился и выступил вперед:
— Бися, как и сказал Сюэ-гун, Юй Цзао не мог действовать один. Второй старший брат свою невиновность доказал, а вот мы остальные остаемся под подозрением. Нам надлежит проявить скромность и устраниться.
Министры, слушая Сяо Чанцина, согласно кивали. Подобное злодеяние, как и в деле о румянах, не могло обойтись без участия императорской родни. То, что Чжао-ван чист, еще не означало чистоту Ле-вана или Синь-вана.
Сяо Чанъин бросил взгляд на Сяо Чанцина и быстро опустил голову.
Император Юнин на мгновение задумался.
— Пусть Чжао-ван немедленно отправляется в Хэнань-фу. Необходимо во что бы то ни стало выяснить, кто еще причастен к грабежам Юй Цзао.
— Сын ваш повинуется указу, — принял приказ Чжао-ван.
***
— Брат, почему ты меня остановил? — после совета Сяо Чанъин догнал Сяо Чанцина.
— Почему ты так хотел в Хэнань-фу? — взгляд Сяо Чанцина оставался холодным. — Ты полагаешь, Чжаонин-цзюньчжу нуждается в твоей помощи?
— Брат… — Сяо Чанъин сдвинул брови.
— Она сумела отправить Юй Цзао в тюрьму на его же собственной территории. Ее способности превосходят твои, — Сяо Чанцин, не щадя самолюбия брата, продолжил: — Много ли проку от Второго? Доказательства были собраны так быстро, что он вмиг обелил себя. Доклад Тан Цзюня подали только вчера вечером, а сегодня утром у него уже был готов план спасения. Ты действительно думаешь, что он сам раздобыл эти улики?
— Я знаю, что кто-то помог ему выпутаться, — тихо ответил Сяо Чанъин. — И догадываюсь, что их принес младший двенадцатый.
— А знаешь ли ты, кто стоит за младшим двенадцатым? — спросил Сяо Чанцин.
Сяо Чанъин промолчал. Младший двенадцатый в последнее время ни с кем не сближался, а со старшими братьями и вовсе старался не видеться.
— Младший двенадцатый съехал из Дунгуна, — напомнил Сяо Чанцин. — Это означает, что доказательства присланы из Восточного дворца. Тебе должно быть известно, что тайцзы-дянься чувствует к Чжаонин-цзюньчжу. Тайцзы пожелал, чтобы поехал Второй, и никто не в силах это изменить. Если ты сейчас встрянешь и прогневаешь его, то именно ты станешь главным заговорщиком в деле о грабежах.
Сяо Чанъин сжал кулаки. Сяо Чанцин похлопал его по плечу.
***
Сяо Хуаян чувствовал себя неважно, поэтому не присутствовал на сегодняшнем совете. Однако еще до его окончания он узнал о том, что Сяо Чанъин вызвался добровольцем. Тайцзы полулежал на кушетке у окна, вытянув ноги, и его благородное лицо казалось покрытым слоем инея.
— Тянь Юань, пойдем навестим бабушку.
Сяо Хуаян отложил дела и, превозмогая болезненную слабость, отправился в покои тайхоу.
— Мог бы прислать кого-нибудь передать весть, — с легким упреком проговорила тайхоу.
— Неужели я совсем не могу пройти несколько шагов? — кротко улыбнулся Сяо Хуаян. — Сегодня я слышал кое-что о делах двора. Второй старший брат пострадал из-за родни жены. Я подумал, что если бы он пораньше взял вторую жену, это дело не коснулось бы его.
Тайхоу задумалась и кивнула:
— Со дня смерти первой жены второго ланцзюня прошло уже четыре или пять лет. Действительно, пора бы ему найти ту, что будет дарить тепло и заботу.
Улыбка Сяо Хуаяна стала шире:
— Бабушка, седьмой ланцзюнь тоже уже прошел через церемонию совершеннолетия.
Тайхоу рассмеялась, указывая на него пальцем:
— А я-то гадала, с чего ты вдруг озаботился делами брата. Оказывается, всё ради себя самого.
— Бабушка, Вы напрасно наговариваете на меня, — смеясь, ответил Сяо Хуаян. — Разве я из тех, кто печется только о себе? Почему бы бабушке в следующем году не устроить весенний банкет и не подыскать любезных сердцу спутниц для всех моих братьев? Кроме второго брата, есть еще пятый, восьмой и девятый.
- 偷天换日 (tōu tiān huàn rì) — украсть небо и подменить солнце; совершить грандиозный обман. ↩︎
- 偷梁换柱 (tōu liáng huàn zhù) — украсть балки и заменить их столбами; тайная подмена, мошенничество. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
