— Ну и что с того? Это же её единственный родной а-де, ей остаётся только потакать ему.
Возможно, реакция Шэнь Сихэ была слишком явно небрежной, поэтому Шэнь Юэшань добавил:
— Ю-Ю, существует такое понятие — поддержка до гибели1.
Шэнь Сихэ: …
— А-де, почему ты придаешь такое значение тайцзы-дянься? — Шэнь Сихэ была крайне озадачена.
По логике вещей, она уже предельно ясно объяснила причины, по которым собирается выйти за Сяо Хуаяна. Для неё Сяо Хуаян был не более чем партнёром для взаимной выгоды, но почему и Шэнь Юньань, и Шэнь Юэшань пребывали в таком неописуемом напряжении?
— Значение? — Шэнь Юэшань не желал этого признавать. — Мы с твоим А-Сюном просто считаем, что у него волчьи амбиции, и призываем к осторожности.
На самом деле это была обыкновенная ревность. Раньше на Северо-Западе Шэнь Сихэ никогда не упоминала других юношей, кроме отца, брата и членов семьи Тао. Но стоило ей приехать в столицу, как появился чужак. То, что дочь не противилась браку с Сяо Хуаяном, а при упоминании о нём, хоть и не проявляла радости или любви, держалась тепло и непринужденно, не напоминая равнодушную незнакомку, — именно это отношение беспокоило Шэнь Юэшаня и Шэнь Юньаня.
Если сейчас этот человек способен на такое, то кто знает, до какой степени он сможет обольстить Ю-Ю, когда она выйдет за него замуж?
Как отец, он не желал дочери разлада в браке, но и не хотел, чтобы её сердце так рано выманили обманом!
— Хорошо, хорошо, Ю-Ю непременно будет осторожна, — Шэнь Сихэ и впрямь не знала, что делать с Шэнь Юэшанем и Шэнь Юньанем. — А-де, что ты думаешь по этому делу?
Перейдя к серьёзным вопросам, Шэнь Юэшань тоже посерьезнел:
— В этом деле всё решит твой дедушка по материнской линии. Завтра я отправлюсь к нему и поговорю.
Выбор Тао Чжуаньсяня был ясен почти каждому. Это делалось не только ради Шэнь Сихэ — у него были и собственные устремления. Имея возможность занять высокий пост, он, естественно, не испытывал робости, но и не стал бы настаивать, если бы это было невозможно.
Однако Тао Чжуаньсянь только сейчас узнал, что Шэнь Сихэ на самом деле принадлежит к стороне Сяо Хуаяна, и это вызвало у него недовольство:
— Как ты мог согласиться? Разве ты не знаешь, что у тайцзы-дянься слабое здоровье?
При императорском дворе каждый сомневался, действительно ли болен тайцзы-дянься. От этого зависел выбор многих людей и их будущее процветание. Применяя различные методы и ухищрения, все они пришли к одному выводу: век тайцзы-дянься действительно недолог.
— Это собственный выбор Ю-Ю, — Шэнь Юэшань, разумеется, не мог раскрыть истинные планы дочери. Взгляды тестя отличались от его собственных и помыслов сына — они-то думали, что если с тайцзы-дянься случится беда, Шэнь Сихэ всегда можно будет забрать обратно. — Тесть, вы должны знать, что по характеру Ю-Ю похожа на Аоинь.
Если бы тесть узнал, какие мысли бродят в их головах, он, пожалуй, заколол бы их обоих. Старик всё ещё надеялся на счастливый брак для внучки.
— Если бы я знал, что до этого дойдёт, мне следовало ещё тогда стать скверным отцом и помешать Аоинь выйти за тебя, — не желая винить внучку, Тао Чжуаньсянь обрушил свой гнев на зятя.
— Тогда бы у вас не было такой очаровательной внучки, как Ю-Ю, — Шэнь Юэшань склонил голову.
— Ты… — больше всего огорчений в жизни Тао Чжуаньсянь получал именно от Шэнь Юэшаня. И ведь тот, доводя человека до белого каления, умудрялся сохранять смиренный вид, изображая послушного младшего.
Впечатление от Шэнь Юэшаня за десять лет ничуть не изменилось: толстокожий, как его ни тычь — не пробить!
— Тесть, не гневайтесь, — сказал Шэнь Юэшань. — Вам ещё нужно продержаться в столице несколько лет, чтобы быть опорой для Ю-Ю. При таком вспыльчивом нраве я опасаюсь…
— Ты… — Тао Чжуаньсянь наконец понял, почему тот сегодня не привел внучку — специально, чтобы злить его. — Убирайся вон!
— О, ваш зять немедленно откланивается, — Шэнь Юэшань весьма послушно удалился.
Тао Чжуаньсянь в гневе ударил себя в грудь. Когда Тао Юань поспешил назад, зять уже ушёл, оставив отца в расстроенных чувствах. Узнав причину, Тао Юань холодно усмехнулся:
— А-де, он просто не понимает боли сердца тестя. Раз уж Ю-Ю должна выйти за тайцзы-дянься, в будущем наставляйте тайцзы-дянься почаще. На каждого злодея найдется управа.
Гнев Тао Чжуаньсяня мгновенно утих:
— Верно, это прекрасный способ!
Враг моего врага — мой союзник. Тао Чжуаньсянь решил, что как только выйдет императорский указ о браке, он станет как можно ближе общаться с тайцзы-дянься.
Как дедушка по матери, он вовсе не ревновал к союзу внучки и её мужа. Чем счастливее они будут, тем радостнее ему, а недовольными пусть остаются другие!
Шэнь Юэшань ещё не знал, что его тесть, которого он вечно доводил до исступления, уже втайне замышляет строить ему козни. Следующие несколько дней он провёл весьма приятно: закончив со всеми необходимыми визитами, он целыми днями оставался дома, проводя время с дочерью.
Они готовили еду, вели праздные беседы, вспоминали Северо-Запад и прошлые времена. Каждый день был наполнен смыслом. Если бы не капризы погоды — снег летел не переставая — и его беспокойство о здоровье Шэнь Сихэ, он бы непременно вывез дочь на прогулку.
Наконец выдался ясный день, и он отвез Шэнь Сихэ на конное поле, чтобы лично поучить её верховой езде.
В мгновение ока наступил день рождения Шэнь Сихэ. В этот день многие прислали подарки, но поздравлять никто не пришёл, так как на завтра была назначена церемония совершеннолетия, на которой все собирались присутствовать лично.
Видя, что дочери пора становиться взрослой, Шэнь Юэшань чувствовал одновременно и гордость, и щемящую грусть.
День церемонии совершеннолетия Шэнь Сихэ выдался на редкость солнечным. Торжество проходило в императорском дворце, куда они прибыли рано утром.
Император Юнин устроил церемонию для Шэнь Сихэ по канонам, подобающим принцессе. Шэнь Юэшань открыл ритуал. Чиновники и стотысячные чиновники, а также знатные дамы собрались в одном зале. Шэнь Сихэ была облачена в простые белые ритуальные одежды и обувь, водопад её иссиня-чёрных волос рассыпался по плечам, создавая образ возвышенный, неземной и в то же время пленительно прекрасный.
Сюэ Цзинцяо стала её помощницей и вошла в зал вместе с ней. Главной гостьей со стороны императорской семьи была выбрана Чжанчжунская принцесса Жуяна.
При первом подношении шпильки — заплели голубые волосы, поклонилась она родителям, сменила платье жупинь.
При втором подношении — собрали волосы в пучок, поблагодарила она наставников, надела платье с изогнутым подолом.
При третьем подношении венца — поправили одежды, склонилась она перед Бися, надела длинное одеяние.
В главном зале стояла девушка в простом шелковом платье и широком длинном одеянии из пяти слоев торжественных одежд. Её венец был великолепен, а сама она напоминала гордую белую феникс у воды. Она просто стояла там, но от неё исходила чистота и красота, стоящая превыше мирской суеты.
Поставили обрядовое вино, принесли жертву Небу и Земле, нарекли совершеннолетнюю вторым именем.
Второе имя Шэнь Сихэ дал император Юнин: Сы Янь2.
Эти два иероглифа имели столь же глубокий смысл, как и имя Бэйчэнь, данное когда-то Сяо Хуаяну.
— В пути благородного мужа есть четыре качества: в поведении он почтителен, в служении государю уважителен, в заботе о народе милостив, а в управлении народом справедлив.
Четыре добродетели благородного мужа: скромность с людьми, преданность монарху, милость к народу и справедливость в делах.
Всё это были наставления для того, кто стоит у власти. Почти в то же мгновение взгляды всех присутствующих переместились, оценивающе переходя от Сяо Хуаяна к Шэнь Сихэ и обратно.
Шэнь Сихэ никогда не скрывала своих связей с Восточным дворцом, и тайцзы также не утаивал своей помощи Чжаонин-цзюньчжу. Раз император даровал Чжаонин-цзюньчжу такое второе имя, какая женщина, кроме Матери государства, могла быть его достойна?
Сяо Хуаян также присутствовал на церемонии. Он стоял во главе принцев в парадном одеянии и с улыбкой смотрел на неё.
Услышав из уст Чжанчжунской принцессы Жуяна своё второе имя, Шэнь Сихэ тоже подсознательно взглянула на Сяо Хуаяна.
Когда их глаза встретились, улыбка в глубине взора Сяо Хуаяна стала подобна свету звезд, плывущих в Млечном Пути — ослепительно яркой и бесконечной.
Он открыто, не таясь, являл свою любовь перед всеми высокородными гостями, заполнившими зал.
***
- Поддержка до гибели (кит. 捧杀, pěngshā) — стратегия, при которой объект чрезмерно хвалят и возвышают, чтобы он потерял бдительность или вызвал зависть окружающих, что ведет к его краху. ↩︎
- Сы Янь (кит. 四焉, sì yān) — имя, отсылающее к цитате из «Лунь юй», описывающей четыре добродетели идеального правителя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
