Охранники Шэнь Юэшаня быстро окружили его защитным кольцом, настороженно ожидая приближения всадника.
Натянув поводья, Шэнь Юэшань сидел на высоком скакуне и щурился на пронизывающем ветру. Он смотрел, как сквозь клочья холодного тумана проступает размытый силуэт. Когда очертания стали чёткими, перед ним предстало лицо — столь великолепное и прекрасное, что во всём мире вряд ли нашлось бы второе такое.
Увидев, кто именно к нему приблизился, Шэнь Юэшань жестом велел охранникам отступить. Он внимательно оглядел подъехавшего Сяо Хуаяна и, не слезая с коня, сложил руки в приветствии:
Охранники переглянулись и разом спешились для поклона:
— Генералы, оставьте церемонии, — Сяо Хуаян ответил на приветствие, не выпуская поводьев из рук, а затем перевёл взгляд на Шэнь Юэшаня. — Ван-е, Хуаян прибыл специально, чтобы проводить вас.
— С чего бы это тайцзы-дянься лично являться ради горстки жалких крыс? — Шэнь Юэшань не скрывал подозрения.
— Когда ван-е прибыл в столицу, вы изволили сказать, что желаете испытать моё мастерство в боевых искусствах. Сегодня я пришёл, чтобы исполнить данное тогда обещание, — со смиренной улыбкой ответил Сяо Хуаян.
В тот день, когда они посещали Бися1 во дворце, Сяо Хуаян провожал его, и они действительно договорились как-нибудь скрестить оружие. Однако Сяо Хуаяну, как хозяину Дунгуна, было непросто покинуть императорский дворец, а Шэнь Юэшань был занят дочерью, поэтому до сих пор этот уговор оставался невыполненным.
— Хорошо! Посмотрим, на что способен тайцзы-дянься и достоин ли он стать моим зятем! — Шэнь Юэшань охотно согласился. Он развернул коня и посмотрел на петляющую впереди узкую тропу. — Что выберете: лево или право?
— Ван-е… — начал было один из подчинённых, желая предостеречь его, но Шэнь Юэшань властным жестом оборвал его. Его горящие глаза были устремлены на Сяо Хуаяна, а подбородок слегка приподнят в предвкушающей усмешке.
Сяо Хуаян проехал вперёд, поравнявшись с Шэнь Юэшанем так, что оказался по левую руку от него.
— По воле небес.
Сказав это, он крепче перехватил поводья и повернул голову к Шэнь Юэшаню. Тот тоже посмотрел на него. В глазах обоих мужчин зажёгся огонь боевого задора. Оба одновременно выкрикнули команду, взмахнули плетьми, и кони рванули с места. Выбивая копытами фонтаны снега, всадники устремились вперёд, каждый по своей стороне ущелья.
Кругом расстилалась бескрайняя белизна, и чёрные плащи на ветру походили на парящих в небе орлов — таких же стремительных и мощных. Они неслись напролом, а навстречу им уже летели острые стрелы: одна, две, три…
Стрелы летели всё гуще, волна за волной, становясь всё крупнее в их зрачках. Сяо Хуаян, ловко перекатившись в седле, одной рукой вцепился в поводья, а ногой крепко зацепился за стремя, прильнув к боку лошади так, чтобы оказаться между телом животного и каменной стеной.
Шэнь Юэшань же обнажил длинный меч. Крепко держась ногами за седло, он отпустил поводья. В его руках клинок завращался с такой скоростью, что превратился в размытую тень, отбивая все летящие стрелы, пока конь продолжал нестись вперёд.
Когда в него полетел очередной плотный рой стрел, он отклонился назад, почти коснувшись спиной крупа лошади, но его меч продолжал со свистом рассекать воздух.
В этот момент с обеих сторон сверху начали сталкивать валуны. С грохотом они посыпались вниз. Сяо Хуаян нахмурился. Он выпрямился в седле, уклонился от нескольких стрел и, натянув поводья, заставил коня скакать зигзагом, уворачиваясь от катящихся камней и скрытых атак.
Шэнь Юэшань следовал за ним. Видя, как Сяо Хуаян несётся впереди, как его статная фигура сливается в движении с мощным и гибким скакуном, как он мгновенно оценивает траекторию падающих камней и с безупречной точностью избегает каждого из них, в глубине его глаз мелькнуло одобрение.
Сяо Хуаян достал костяной свисток и дунул в него. Парящий в вышине морской орёл, направив зоркий взор на затаившихся врагов, камнем бросился вниз, внося смятение в их ряды. Сяо Хуаян с силой хлестнул коня плетью:
— Цзя!2
Конь, закусив удила от боли, помчался во весь опор. Сяо Хуаян смотрел только вперёд. Командовал засадой на этот раз тюркский принц Му Нуха. Он среагировал мгновенно и тут же подал знак: часть воинов начала стрелять в морского орла, другие продолжили осыпать Сяо Хуаяна стрелами, а те, кто стоял у валунов, не прекращали свою работу.
Му Нуха натянул тетиву своего лука, целясь в Сяо Хуаяна. Их взгляды встретились на расстоянии. В момент выстрела он резко повёл луком в сторону. Сяо Хуаян, обманутый этим ложным маневром, уклонился от стрелы, которая, как он думал, предназначалась ему, но снаряд вонзился в толстый слой снега на отвесной скале. Огромные пласты снега сорвались вниз, превращаясь в лавину, которая росла с каждой секундой.
Сяо Хуаян тут же заставил коня совершить прыжок и лишь чудом избежал опасности. Не успели копыта коснуться земли, как предводитель тюрков снова натянул лук, и стрела опять была нацелена на Сяо Хуаяна. Тот не смел замедлять бег, иначе его бы настигли шальные стрелы или завалило камнями.
Если он ошибётся в оценке этого выстрела, рана будет смертельной. Если он решит уклониться, а стрела снова ударит в снег на скале, он может не успеть спастись от лавины. Но если он проигнорирует выстрел, а стрела полетит прямо в него, он неизбежно получит тяжёлое ранение.
Губы Сяо Хуаяна медленно изогнулись в улыбке. Сначала он сделал движение, будто осаживает коня, уклоняясь от катящегося снежного кома, чем вынудил Му Нуха выпустить стрелу именно в тот момент, когда подсознание того подсказало миг для удара. Едва стрела сорвалась с тетивы, Сяо Хуаян рванулся вверх, взмыв над седлом, и успешно избежал рокового выстрела.
Му Нуха пришёл в ярость, поняв, что попался на уловку:
— Хитрый ханец!
Его верный подручный выстрелил почти одновременно с Му Нуха, выпустив три стрелы туда, где Сяо Хуаян находился в прыжке. Му Нуха тоже вскинул лук, предугадывая, как именно противник попытается уклониться от этих трёх стрел. С ледяной усмешкой он выпустил свою длинную стрелу в пустоту — туда, где Сяо Хуаян должен был оказаться через мгновение.
Сяо Хуаян увернулся от первой стрелы Му Нуха и, ещё не успев приземлиться в седло, увидел летящие в него три новые стрелы. Находясь в воздухе, он извернулся всем телом среди падающих снежинок и выхватил спрятанный в поясе мягкий меч, упёршись им в скалу. Именно в этот миг Му Нуха выпустил свою вторую, стремительную стрелу.
Сяо Хуаян повернул голову, и стрела начала стремительно увеличиваться в его зрачках. Казалось, ещё мгновение — и сталь вонзится в его плоть, но тут с другой стороны с воем пронеслась другая длинная стрела. Она сбила снаряд Му Нуха прямо перед лицом Сяо Хуаяна.
Уголки губ Сяо Хуаяна приподнялись. Он быстро оценил обстановку, оттолкнулся ногой от скалы и бросился вниз, к своему несущемуся коню:
— Ван-е, прикройте меня!
Сделав несколько прыжков и уворачиваясь от беспорядочных стрел, Сяо Хуаян свистнул. Конь подбежал к нему. Приземлившись на спину животного, Сяо Хуаян перекатился и зацепился ногой за седло, не давая себе упасть. Одной рукой он сорвал притороченный к седлу лук со стрелами, другой — натянул поводья и, используя инерцию скачущего коня, приподнялся.
Достать стрелу, натянуть тетиву, прицелиться… В одно мгновение он выпустил одну за другой две стрелы. Снаряды стремительно полетели в сторону Му Нуха и его приближённого.
Место, где они прятались, было слишком узким, зажатым каменной стеной, и оба невольно отшатнулись назад. Стрела Сяо Хуаяна была невероятно мощной. В мгновение ока она достигла цели. Му Нуха успел подставить свой изогнутый меч под удар. Стрела пробила сталь клинка, и наконечник лишь слегка вошёл в кожу, но огромная сила удара заставила Му Нуха опрокинуться навзничь.
Помощнику Му Нуха не хватило такой точности. Он не сумел отразить выстрел Сяо Хуаяна. Стрела прошила его грудь насквозь, попав точно в середину, и он скончался на месте.
- Бися (陛下, bìxià) — вежливое обращение к императору. ↩︎
- Цзя (驾, jià) — традиционный возглас, используемый наездником, чтобы подстегнуть лошадь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
