Её целью было заставить свою будущую золовку — единственную, кто был в ладах с Сюэ Цзинцяо, — отправиться на поиски.
Шэнь Сихэ последовала её желанию. Они покинули место банкета и стали расспрашивать слуг: одни ничего не знали, другие отвечали туманно, но в итоге они вышли к отдалённому дворику. Обладающая острым слухом Чжэньчжу ещё не заметила засады, когда Шэнь Сихэ уже почувствовала уникальный аромат.
Внезапно из тени кто-то пустил через бамбуковый тубус несколько крошечных игл. Чжэньчжу среагировала, увернувшись от одной, но вторая всё же вонзилась ей в руку. Чжэньчжу тут же почувствовала онемение:
— Цзюньчжу… уходите скорее…
Шэнь Сихэ с суровым лицом поддержала Чжэньчжу, будто собиралась уйти вместе с ней.
В этот момент прилетела ещё одна игла. Шэнь Сихэ попыталась уклониться, но безуспешно: в её руке тоже оказалась игла. Чжэньчжу уже обмякла, и Шэнь Сихэ внезапно почувствовала потемнение в глазах и упала без чувств вслед за служанкой.
Сразу после этого выбежали люди. Двое мужчин с трудом перетащили их в дом. Чжэньчжу оставили в отдельной комнате, а Шэнь Сихэ бросили на кровать в соседней спальне.
Примерно через половину горения палочки благовоний 1 уникальный аромат принцессы Янлин коснулся ноздрей Шэнь Сихэ. Та достала флакон с лекарством и уже собиралась разжать Шэнь Сихэ рот, как девушка внезапно открыла глаза. Принцесса так испугалась, что её рука дрогнула, и флакон выпал, но чья-то ладонь уверенно перехватила его.
Она обернулась и встретилась с холодным взглядом Чжэньчжу, а когда повернула голову в другую сторону, увидела, что обе её придворные служанки уже беззвучно лежат на полу.
Не успела она закричать, как Чжэньчжу уколола её серебряной иглой. Тело принцессы обмякло, не осталось сил даже на слова.
Шэнь Сихэ грациозно поднялась с кровати и негромко приказала:
— Влей это ей.
Пока Чжэньчжу вливала лекарство в принцессу Янлин, Шэнь Сихэ подошла к стоявшей в стороне аромалампе, достала огниво, подожгла кусок благовония и бросила его внутрь, накрыв крышкой. Дождавшись, пока Чжэньчжу снимет одежду с принцессы Янлин, уложит её на кровать и опустит балдахин, Шэнь Сихэ слегка толкнула ногой одну из служанок.
Эта служанка открыла глаза, взгляд её был ясным. Она тут же бесшумно удалилась и отправилась к месту банкета, чтобы известить Му Нуха.
То, что Шэнь Сихэ столкнула принцессу Янлин в воду пару дней назад, заставило ту ясно осознать её смертельное намерение, и в то же время это было сделано специально, чтобы принцессе сменили прислугу. Так две из них были заменены на людей Шэнь Сихэ.
Му Нуха был тюркским принцем и, разумеется, не мог свободно разгуливать по особняку князя Дай. Дела в особняке могла устроить только принцесса Янлин.
Му Нуха ждал, и наконец появилась служанка принцессы Янлин. Она подала ему знак глазами, и Му Нуха под каким-то предлогом покинул банкет. Служанка привела его к комнате:
— Принцесса сказала, что это дело не имеет к ней отношения, и она уже ушла. Раба тоже прощается с вами.
Служанка поклонилась и тут же убежала, прикрыв за собой дверь. В комнате витал густой аромат, а из-за опущенного балдахина доносились томительные стоны женщины. Му Нуха мгновенно почувствовал нестерпимый жар, решив, что голос стонущей Шэнь Сихэ необычайно соблазнителен.
Он сделал широкий шаг вперёд. В комнате не горели лампы. Откинув полог, он смог разглядеть лишь изящные изгибы тела. Му Нуха хотел зажечь свет, чтобы получше разглядеть лежащую, но почувствовал, будто всё его тело объято пламенем. Женщина на кровати стонала так, что вытягивала душу. Кровь в его жилах закипела, возбуждение ударило в голову, и, не в силах больше сдерживаться, он навалился сверху.
Их любовные утехи обнаружили две знатные дамы, пришедшие в гости к Дай-ванфэй. Они были близкими подругами, не имели злых умыслов, но отличались чрезмерным любопытством и страстью к подслушиванию пикантных новостей. Шэнь Сихэ долго и тщательно их выбирала.
Раздался пронзительный крик, привлекший толпу людей. Управляющий особняком князя Дай поспешно подошёл и что-то прошептал на ухо принцу Дай и Ли Яньянь. Лицо принца Дай страшно изменилось, а Ли Яньянь многозначительно взглянула на Шэнь Сихэ, которая спокойно сидела на банкете и весело болтала с Сюэ Цзинцяо.
В конце концов, она недооценила Шэнь Сихэ. Оказалось, что от начала до конца роль шута 2 играла сама принцесса Янлин.
Новость о тайной связи принцессы Янлин и тюркского принца в особняке князя Дай было невозможно скрыть. Вскоре во дворце и за его пределами все, кто присутствовал на праздновании дня рождения Дай-ванфэй, уже знали об этом. Когда обоих привели во Дворец Минчжэн, лицо императора Юнина стало багровым от ярости — он готов был собственноручно прикончить Му Нуха.
Му Нуха тоже понял, что принцесса Янлин допустила оплошность. В душе он негодовал, но был вынужден сказать императору Юнину:
— Му Нуха и принцесса полюбили друг друга с первого взгляда и не смогли сдержать чувств. Прошу Бися наказать меня, но не винить принцессу.
Принцесса Янлин была готова сгореть со стыда, но не знала, как оправдаться, и могла лишь отчаянно рыдать.
— Замолчи! — В тот день её плач действительно заставил его отцовское сердце смягчиться, но сегодня он лишь раздражал императора Юнина. — Ты настолько потеряла стыд, что ещё смеешь плакать и устраивать сцены?
— Бися, ваша дочь… — принцесса Янлин всхлипнула, пытаясь заговорить в своё оправдание, но не находила слов.
Сказать, что она хотела подставить Шэнь Сихэ, но в итоге сама попалась? Или прямо заявить, что это Шэнь Сихэ её подставила? У неё не было доказательств. Как и тогда, когда Шэнь Сихэ столкнула её в озеро — она не могла оправдаться.
Она посмотрела на стоящего рядом Му Нуха. Он, несомненно, был красивым мужчиной, и она уже была с ним…
В столице ей больше не было места. Ей просто хотелось выжить. Возможно, политический брак с тюрками был для неё лучшим выходом:
— Бися, ваша дочь… ваша дочь любит принца Му Нуха и ради мира между нашими двумя странами готова уехать далеко в тюркские земли.
По крайней мере, она уезжала ради мира, она совершала поступок на благо государства — только так принцесса Янлин могла утешить себя.
Она и не подозревала, что, услышав это, император Юнин захотел её убить.
Он уже подготовил всё для войны с Тубо и отказа от политических браков, чтобы пробить брешь и дать понять всем иностранным послам: отныне они не отдают своих принцесс!
В итоге его тщательно продуманный план был в одночасье разрушен собственной дочерью!
Как бы ни был разгневан император Юнин, раз оба действовали по взаимному согласию, он не мог наказать Му Нуха. Ему пришлось, скрепя сердце, признать это. Осыпав их упрёками за нарушение этикета и назначив чисто символическое наказание, он выставил их из Дворца Минчжэн, ни словом не упомянув о браке.
Услышав новости по возвращении в дом цзюньчжу, Шэнь Сихэ лишь слегка улыбнулась.
Бу Шулинь была вне себя от радости:
— Ю-Ю, ты поистине моя благодетельница! Откуда у тебя такие чудесные идеи? Ха-ха-ха-ха…
С этого момента принцесса Янлин больше не сможет её преследовать. Наконец-то ей не придётся каждый день искать способы, чтобы скрыться от неотвязной принцессы.
— Я сделала это не ради тебя. Просто я не хочу, чтобы она жила, — спокойно произнесла Шэнь Сихэ.
— Ты… ты правда хочешь её убить? — тихо спросила Бу Шулинь.
— Разумеется, — кивнула Шэнь Сихэ.
— Но ведь она всё-таки дочь Бися…
Не дождавшись, пока Бу Шулинь договорит, Шэнь Сихэ усмехнулась:
— Знаешь ли ты, кто сейчас больше всего желает её смерти?
Проследив за многозначительным взглядом Шэнь Сихэ, Бу Шулинь с недоверием предположила:
— Бися?
- Половина горения палочки благовоний (半柱香, bàn zhù xiāng) — традиционная мера времени в древнем Китае, составляющая примерно пятнадцать-тридцать минут. ↩︎
- Шут (丑角, chǒujué) — традиционное комическое амплуа в китайской опере, характеризующееся белым пятном на переносице. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
