Было ли это намеренным желанием тайхоу создать возможность для неё и Сяо Хуаяна, она всё равно бы пошла.
О весеннем банкете слухи ходили давно. Известия, доносящиеся из императорского дворца, никогда не бывали ложными. Если бы не молчаливое согласие власть имущих, то кто бы осмелился беспорядочно судачить о дворцовых делах? Это было лишь заблаговременное оглашение вестей, чтобы в каждом доме успели вернуть в столицу тех девушек, что находились в отдалённых землях.
Весенний банкет устраивался для того, чтобы присмотреться к невестам для родственников императорской семьи. Это был прекрасный шанс взлететь на верхушку ветки 1, и эти люди не могли не приложить всех усилий.
Тайхоу не приглашала многих для совета. Здесь собрались лишь дочери тех, кто имел боевые заслуги, или высокопоставленных сановников не ниже третьего чина. Вероятно, именно их тайхоу присмотрела в жёны для внуков или племянников. Те же, кто явится непосредственно на весенний банкет, скорее всего, станут лишь фоном.
Шэнь Сихэ не ожидала, что тайхоу позовёт и Шэнь Иньчо. Увидев третью принцессу, сопровождавшую тайхоу, Шэнь Сихэ прищурилась. Шэнь Иньчо сидела чуть ниже неё, всё время сохраняя на лице кроткую и элегантную улыбку.
— Чжаонин, было бы хорошо, если бы ты взяла на себя организацию весеннего банкета? — внезапно спросила тайхоу.
Стоило тайхоу замолчать, как взгляды присутствующих разом устремились на Шэнь Сихэ. Сидевшая пониже тайхоу Жун-гуйфэй по-прежнему сохраняла подобающую улыбку.
Однако все остальные смотрели на них двоих с самыми разными выражениями лиц.
Устраивать приёмы в императорском дворце имели право лишь те, кто в нём жил. Ни в коем случае нельзя было переступать через человека, управляющего шестью гаремами.
В те годы император Юнин, желая успокоить сердца людей, дабы те заслуженные чиновники и прославленные полководцы, что следовали за Цянь-ваном, пребывали в мире и не боялись, что их уничтожат, как ненужных помощников, едва на престол взошёл не тот, кому они были преданы до конца, воспользовался памятью о своей первой жене, погибшей ради его спасения. Он возвёл едва родившегося Сяо Хуаяна в титул тайцзы и поклялся более не брать императрицу.
Во-первых, это позволило гражданским и военным чиновникам увидеть его верность и благородство, во-вторых — обеспечило непоколебимость положения Дунгуна. Без новой императрицы не могло появиться других законных сыновей.
Посему в течение двадцати лет делами гарема сначала занималась тайхоу, а с тех пор как Сяо Хуаян в восемь лет покинул императорский дворец и тайхоу последовала за ним, власть над дворцом перешла к Жун-гуйфэй. Так прошёл целый цикл.
Не бывало такого порядка, чтобы домом заправляла наложница. В обычных семьях, если умирала главная жена и глава дома более не женился, хозяйством заправляли либо старшие в роду, либо законная невестка, либо законная дочь.
Но императорская семья — дело иное. Хоть Жун-гуйфэй и не была законной женой, она всё же считалась старшей, к тому же два её сына были принцами. Не было причин заставлять её в будущем выпрашивать кусок хлеба из рук младших. Поэтому, управляла ли дворцом Жун-гуйфэй или Шэнь Сихэ, в обоих случаях это выглядело разумным.
Внезапный вопрос тайхоу явно был попыткой последовать правилам предков, отдающим предпочтение законному происхождению и старшинству, и через весенний банкет дать Жун-гуйфэй психологическую подготовку.
— Тайхоу слишком добра ко мне, Чжаонин никогда не занималась такими большими торжествами, мне ещё нужно много смотреть и учиться, — вежливо отказалась Шэнь Сихэ.
То, что должно принадлежать ей, она никогда не уступит другому, но сейчас она и Сяо Хуаян ещё не сыграли свадьбу, и это было не то дело, за которое ей следовало браться. Занимая должность, нужно исполнять соответствующие ей обязанности — она всегда чётко это разделяла.
Тайхоу добродушно рассмеялась:
— И то правда. Пусть Жун-гуйфэй ещё потрудится над весенним банкетом, а когда Чжаонин и седьмой лан сыграют свадьбу, Жун-гуйфэй сможет больше времени проводить со мной, старухой, наслаждаясь покоем.
— Быть подле тайхоу — это то, о чём я только и мечтаю, — смиренно ответила Жун-гуйфэй, после чего повернулась к Шэнь Сихэ: — Цзюньчжу, если в будущем возникнут неясности, вы всегда можете прийти ко мне, я непременно поделюсь всем, что знаю.
Шэнь Сихэ встала и вежливо поклонилась Жун-гуйфэй.
Не увидев ожидаемой словесной битвы, некоторые из присутствующих девушек почувствовали разочарование.
Тайхоу подняла глаза и заметила Тянь Юаня, выглядывающего из-за дверей. Она беспомощно улыбнулась и покачала головой:
— Ну и люди пошли, мне, старухе, и на миг нельзя тебя задержать. Чжаонин, скорее иди, не хочу, чтобы после твоего ухода седьмой лан начал на меня роптать.
Тайхоу первой начала подшучивать, и все невольно рассмеялись. Некоторые смелые девушки прямо устремили на Шэнь Сихэ двусмысленные взгляды.
Шэнь Сихэ со всем достоинством поклонилась тайхоу и вышла из главного зала.
Чем оставаться с ними, лучше было пойти к Сяо Хуаяну.
Добравшись до Дунгуна, она увидела Сяо Хуаяна в тяжёлом плаще с меховой опушкой. Он стоял у ворот, вглядываясь вдаль в ожидании.
Всё то же место, всё тот же человек, но обстоятельства изменились. Те два клёна по-прежнему были ярко-красными, но в них уже не чувствовалось той огненной, бушующей жизненной силы, что при их первой встрече осенью; напротив, они казались притихшими.
— Ты пришла, я думал, ты не придешь…
Он сказал ей те же слова, что и прежде, но в тот раз в его голосе звучала обида и беспокойство, что она может нарушить обещание. Сегодня же в его тоне слышалась радость, за которой скрывалась тень робости и страха, что она могла не явиться.
— Раз дянься пригласил, Чжаонин не могла не прийти, — грациозно поклонилась Шэнь Сихэ.
— Все эти дни я хотел видеть тебя, но не смел приглашать, боялся, что ты откажешь, — Сяо Хуаян слегка опустил веки, в которых мерцали искры света.
Пока она не заводила речь о расставании, он перед ней всегда был мягким и проявлял толику осторожности. Его единственным пределом было её решение уйти.
— Дянься, Чжаонин не из тех, кто убегает, — ясно дала ему понять Шэнь Сихэ. — Чжаонин способна приспособиться к любым обстоятельствам. Не всё в делах может соответствовать желаниям, и если ничего нельзя изменить, остаётся лишь следовать пути и в этом находить для себя величайшую свободу.
— Значит, раз брак со мной неизбежен, как же Ю-Ю собирается обрести свою свободу? — с улыбкой спросил Сяо Хуаян.
— Чжаонин говорила дянься, что будет достойной женой, — с улыбкой ответила Шэнь Сихэ.
— Подносить поднос вровень с бровями 2? Уважать друг друга как почетных гостей? — Сяо Хуаян издал короткий довольный смешок.
Реакция Шэнь Сихэ оказалась намного, намного лучше, чем он ожидал. Оказалось, что отправной точкой для всего было лишь её желание соблюдать долг и хорошо исполнять роль тайцзыфэй. Та мимолётная мягкость к нему бесследно исчезла. Но этого он не боялся: если он смог тронуть её сердце один раз, то сможет и второй, хотя теперь она, вероятно, будет защищаться ещё сильнее.
— Да, — ответила Шэнь Сихэ, не понимая, почему он вдруг так обрадовался, но и не желая разгадывать его мысли.
— Я тоже говорил Ю-Ю, что мне этого мало, — Сяо Хуаян весь словно преобразился, излучая тепло.
Тянь Юань втайне облегчённо вздохнул и мысленно воскликнул: «После дождя небо прояснилось! Амитабха!»
— Если дянься этого мало, то пусть дянься добивается того, к чему стремится, а Чжаонин будет делать то, что ей должно, — серьёзно произнесла Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян сделал широкий шаг вперёд, сокращая расстояние до Шэнь Сихэ, и его глаза, подобные бездне, наполненной сиянием звёзд, пристально уставились на неё:
— Ю-Ю, ты и вправду девушка-загадка. Именно поэтому я так тобой очарован.
Он думал, что она будет устраивать сцены, будет обижаться или презирать его, но она всегда превосходила его ожидания. Она всегда сохраняла такое хладнокровие и самообладание, не перекладывая гнев от своего бессилия что-либо изменить на чужую жестокость и коварство.
Как в этом мире могла существовать такая женщина? Такая милая, но не сознающая этого, такая пленительная, но не ведающая о своём очаровании?
— Благодарю дянься за похвалу. Нужно ли мне ответить взаимностью и обменяться с дянься любезностями? — спросила в ответ Шэнь Сихэ.
— Ха-ха-ха-ха-ха… — Сяо Хуаян не сдержался и звонко рассмеялся.
***
- Взлететь на верхушку ветки (飞上枝头, fēi shàng zhī tóu) — образное выражение, означающее резкое возвышение в статусе, обычно через удачный брак. ↩︎
- Подносить поднос вровень с бровями (举案齐眉, jǔ àn qí méi) — идиома, описывающая отношения между супругами, основанные на глубоком взаимном уважении. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
