Проведя с ним много времени, Шэнь Сихэ постепенно начала подмечать привычки Сяо Хуаяна. Для неё он был человеком сложным: большую часть времени — нежным, красноречивым и порой несносным. И только когда речь заходила о делах, он становился величественным, мудрым и глубоким, подобно бездонной пучине.
Как может один человек обладать столькими ликами и нравами?
Шэнь Сихэ никак не могла этого понять, но раз уж он ничего не скрывал от неё, она была готова попытаться узнать его получше.
Раздался третий удар барабана, и драконьи лодки сорвались с места, несясь вперед, преследуя свет и обгоняя молнию 1. С обоих берегов один за другим доносились восторженные крики, и взор Шэнь Сихэ оказался прикован к зрелищу.
Гремели шэн и сюнь, крики толпы вздымались подобно приливу. Ритмичный бой барабанов на носах лодок, звонкие выкрики запевал, всплески весел, бьющих по воде — всё это создавало атмосферу небывалого оживления, воодушевляя сердца. Зрители неотрывно следили за состязанием, боясь упустить хоть малейшую деталь.
Драконьи лодки наперегонки неслись по водной глади. На берегах теснились сторонники команд, во весь голос выкрикивая слова поддержки. Некоторые знатные семьи даже специально наняли голосистых пожилых служанок, чтобы те подбадривали гребцов.
Процветание великой эпохи, мир и благоденствие — всё это отражалось в глазах Шэнь Сихэ, и она невольно задумалась: если бы Гу Чжао не пошел на компромисс, как бы сейчас выглядела столица?
Обнаженные мечи и натянутые луки, противостояние монарха и подданных.
Она окинула взглядом радостные, сияющие лица — вероятно, именно ради этого результата он и решил пойти на уступки.
Пока Шэнь Сихэ пребывала в задумчивости, со стороны почтовой станции докатился шум, подобный горному кличу и морскому гулу: кто-то первым достиг финиша. Это оказалась лодка под предводительством Бу Шулинь. Множество девушек и юношей вскочили, ликуя. Увидев это, Шэнь Сихэ тоже поднялась, но не для того, чтобы разделить их восторг. Пользуясь тем, что все сосредоточены на соревновании, она пошла по проходу к Сяо Хуаяну.
Заметив её приближение, Сяо Хуаян инстинктивно хотел встать ей навстречу, но мелочная обида заставила его сдержаться. Он снова сел и намеренно не смотрел на Шэнь Сихэ.
Сдерживая улыбку, она подошла и слегка поклонилась:
— Дянься.
Сяо Хуаян крепко сжал пальцами широкие рукава своего плаща и, заставляя себя сохранять спокойствие, кивнул. Глядя прямо перед собой, но краем глаза следя за каждым движением Шэнь Сихэ, он произнес с притворной сдержанностью:
— Хм.
— Сегодня Праздник Дуаньу, и я заметила, что дянься не надел пятицветные нити. По чистой случайности я сплела их для дянься. Прошу, не пренебрегайте ими, — Шэнь Сихэ достала пятицветные нити 2.
Сяо Хуаян не смог сохранить бесстрастное выражение лица: его губы тут же расплылись в улыбке, он резко повернулся и широким шагом спустился с кресла:
— Ю-Ю, ты специально сплела эти пятицветные нити для меня?
Тянь Юань, Чжэньчжу и Биюй опустили головы, и у всех троих была одна и та же мысль: «Дянься, вы могли бы продержаться хоть немного дольше».
К чему упрямство? Если он перегнет палку в своем высокомерии и по-настоящему рассердит Ю-Ю, и она не отдаст ему пятицветные нити, у кого ему тогда их просить?
— Да, сплела специально для дянься, — Шэнь Сихэ опустила голову и слегка приподняла его руку. Сяо Хуаян послушно поднял её выше, и она сама завязала нити на его запястье. — Желаю дянься успеха во всех делах, избавления от болезней и невзгод, долголетия и благополучия.
Переплетенные шелковые нити пяти цветов ярко и гладко сияли на солнце. Это разноцветье оттеняло неугасающую улыбку Сяо Хуаяна, отчего его бледное, изнуренное болезнью лицо наполнилось живым блеском.
Места тайцы находились между императором Юнином и другими принцами. Каждое его движение привлекало внимание окружающих, и уж тем более они не могли не заметить подошедшую к нему Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян уже были обручены. Нравы в нынешнюю эпоху были свободными, и для помолвленных открыто обмениваться подарками или договариваться о прогулках считалось делом обычным.
Шэнь Сихэ не стала ничего скрывать и на глазах у всех повязала Сяо Хуаяну пятицветные нити. Все уже заметили, что тайцы-дянься весь день ходил с мрачным лицом, и гадали, что же произошло.
Те, кто знал о непостижимой глубине помыслов Сяо Хуаяна, — к примеру, Сяо Чанцин и Сяо Чангэн — подозревали, что он лишь разыгрывает спектакль.
Как мог человек с таким глубоким умом позволить своим эмоциям выплеснуться наружу? Даже величайший гнев он был способен превратить в легкий ветерок, никогда не выдавая своих чувств. Они наперебой пытались предугадать, какую интригу Сяо Хуаян замышляет на этот раз.
И теперь, видя, как пятицветные нити, повязанные Шэнь Сихэ, в мгновение ока сменили грозу на ясное небо, многие почувствовали в сердце кислую зависть.
Двенадцатый принц Сяо Чангэн испытывал лишь чистую зависть; он прикрыл глаза и вновь обратился к гонкам на драконьих лодках.
Девятый принц Ле-ван Сяо Чанин выглядел поникшим и потерянным, его взгляд стал пустым.
Пятый принц Синь-ван Сяо Чанцин невольно коснулся своего запястья: пустота напомнила ему о печальных событиях прошлого.
Третий принц Дай-ван повернулся к своей жене Ли Яньянь, которая с азартом следила за состязанием, и его глаза наполнились одиночеством.
Второй принц Чжао-ван Сяо Чанминь перевел взгляд на сидевшую в стороне Шэнь Иньчо, внимание которой тоже было приковано к Шэнь Сихэ и Сяо Хуаяну, и непроизвольно сжал кулаки.
Пока принцы пребывали в разных чувствах, император Юнин непостижимым взглядом смотрел на Шэнь Сихэ и Сяо Хуаяна.
Он лично даровал им указ о браке. Смысл этого союза для него заключался в том, что Шэнь Сихэ станет заложницей, удерживающей Шэнь Юэшаня от опрометчивых шагов.
Чтобы снизить риск того, что Шэнь Сихэ внесет смуту в государственные дела, выдать её за недолговечного Сяо Хуаяна было, несомненно, лучшим выбором.
Яд в теле Сяо Хуаяна был практически неизлечим, и об этом император знал лучше кого бы то ни было.
Однако Сяо Хуаян, зная о своей скорой кончине, всё же желал жениться на Шэнь Сихэ, а Шэнь Сихэ, зная, что веку Сяо Хуаяна осталось недолго, всё равно соглашалась — и это заставляло императора теряться в догадках о скрытых причинах.
В глазах Сяо Хуаяна была лишь Шэнь Сихэ — император видел, что в сыне горит искреннее чувство. Но в Шэнь Сихэ не было столь сильной страсти.
Тем не менее Шэнь Сихэ настаивала на браке, и Шэнь Юэшань дал свое согласие — именно это ставило императора в тупик.
Шэнь Юэшань так сильно любил дочь, почему же он позволил ей выйти замуж за того, кто стоит на пороге смерти? Это заставляло подозревать, что в деле с ядом тайцы мог наступить перелом.
О чем бы ни думали эти люди, это не могло омрачить ликования в душе Сяо Хуаяна. Сейчас он наслаждался самым радостным моментом в жизни и не желал тратить силы на интриги. Если бы не шум вокруг, напоминавший ему об обстановке, он бы непременно привлек Шэнь Сихэ к себе и крепко обнял её, вдыхая её нежность и аромат.
— Ю-Ю, какими ароматами ты сегодня окурила себя? — Сяо Хуаян не смог сдержать восхищения и, наклонившись ближе, глубоко вдохнул. В такую жару этот прохладный аромат приносил необычайное облегчение.
Шэнь Сихэ незаметно отступила на шаг, подальше от этого развратника, поклонилась и, развернувшись, ушла.
Красавица скрылась, и Сяо Хуаян на мгновение оцепенел. Сперва он не понял, чем успел рассердить её, но вскоре догадался: он всего лишь самым серьезным образом хотел спросить про аромат её благовоний, но она, вспомнив его прежние проделки, решила, что он снова начал заигрывать с ней. Да еще и прилюдно — как ей было не рассердиться?
Наконец-то он осознал все минусы своих прежних словесных вольностей. Сяо Хуаяну очень хотелось броситься вслед и объясниться, но мало того, что сейчас это было неуместно, так она наверняка еще и не поверит, что в его словах на этот раз не было ни капли дерзости.
***
- 飞光逐电 (fēi guāng zhú diàn) — образно: мчаться с невероятной скоростью, преследуя свет и обгоняя молнию. ↩︎
- Пятицветные нити (五色缕, wǔsèlǚ) — традиционный оберег из нитей пяти цветов, повязываемый на запястье в праздник Дуаньу для защиты от злых духов и болезней. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
