Шэнь Сихэ не избегала его и не говорила, что не верит ему. Она лишь с улыбкой кивнула в знак почтения и спросила:
— Му Нуха ты заберешь или мне его оставить?
Сяо Хуаян-тайцзы-дянься потирал пальцами пятицветные нити [1] на другой руке:
— Я заберу.
Он не знал, есть ли у Му Нуха другие сообщники, и оставлять его у Шэнь Сихэ было бы неблагоразумно.
Шэнь Сихэ, услышав это, не стала возражать. Как она и сказала, им требовалось доверие, и передача Му Нуха стала проявлением ее доверия к Сяо Хуаяну.
Они расстались только у дома цзюньчжу. Она не спрашивала, куда Сяо Хуаян-тайцзы-дянься увез пленника.
Повозка Сяо Хуаяна въехала во дворец. Когда он прибыл в Дунгун, Тянь Юань хотел поддержать его под руку. Будучи болезненным тайцзы-дянься, Сяо Хуаян привычно протянул руку, но, заметив на ней пятицветные нити, мгновенно сменил ее.
Тянь Юаню пришлось обойти его с другой стороны, чтобы помочь. Затем слуги спустили из повозки ящик. Говорили, что это подарок Чжаонин-цзюньчжу к Празднику Дуаньу, но никто не знал, что внутри, а там был спрятан Му Нуха.
Под Дунгуном находилась потайная комната. Сяо Хуаян-тайцзы-дянься не знал о ней более десяти лет; лишь когда он получил от Вэй-фума карту секретных ходов императорского дворца, ему стало известно о ее существовании. Там он и решил разместить Му Нуха.
Он приказал Люйлину подвергнуть пленника суровому допросу, но Му Нуха оказался на редкость упрям — он не проронил ни слова.
Выслушав доклад, Сяо Хуаян-тайцзы-дянься спросил:
— Ди Фан, тех трех тигров поймали?
Люйлин ответил:
— Только вчера удалось изловить всех.
— Смотрите в оба, не дайте им подохнуть, — Сяо Хуаян-тайцзы-дянься не хотел, чтобы они отделались легкой смертью.
— Дянься, нужно ли еще…
— Не нужно, — оборвал его Сяо Хуаян-тайцзы-дянься.
Хотя Му Нуха был благородного происхождения, его боевое мастерство явно далось ему тяжким трудом. Он был человеком закаленным, а недавние потрясения и долгое преследование лишь укрепили его дух. То, что он сохранял ясность ума, свидетельствовало о его железной воле, и дальнейшие пытки были бесполезны.
На следующий день, закончив с государственными делами, Сяо Хуаян-тайцзы-дянься собрался навестить Шэнь Сихэ, но его перехватил император Юнин:
— Му Нуха в бегах, он опасен для седьмого лана. Седьмой лан, в последнее время не покидай императорский дворец.
— Бися, я как раз… беспокоюсь, что из-за меня… пострадает Чжаонин-цзюньчжу, — настаивал Сяо Хуаян-тайцзы-дянься. — Если я не покину императорский дворец, мне будет неспокойно на душе. К тому же вчера мой третий брат пострадал от яда из-за меня, и я хотел бы навестить его в Особняке вана. Если я выйду, это может выманить Му Нуха, что совсем неплохо.
— У Му Нуха наверняка есть сообщники, — император Юнин не верил, что Му Нуха в одиночку смог добраться до еды в Праздник Дуаньу. Маленькая кухня находилась под строгой охраной, и кроме одного оглушенного в Комнате Гунфан маленького евнуха, улик не нашли.
Именно этого и добивался Сяо Хуаян-тайцзы-дянься: чтобы император Юнин знал о сообщниках. После такого переполоха Бися точно не заподозрит, что за инцидентом на кухне стоял сам тайцзы.
Сяо Хуаян-тайцзы-дянься притворился, что ничего не знает:
— Возможно, это те же люди, что помогли ему сбежать из префектуры Цзинчжаофу.
Император Юнин повернулся к нему:
— Я слышал, на днях вы с Чжаонин столкнулись с нападением свирепых тигров?
— Как Бися узнал об этом? — Сяо Хуаян-тайцзы-дянься изобразил изумление. Разумеется, он сам велел слугам донести это до ушей императора.
— О таком важном событии ты решил утаить от меня? Если бы я знал, что тебе грозит опасность, неужели я бы не принял мер? — укорил его император Юнин.
Сяо Хуаян-тайцзы-дянься кашлянул несколько раз и почтительно поклонился:
— Сначала я подумал, что это несчастный случай.
— Несчастный случай? — сурово произнес император Юнин. — Большой зверь [2] — существо одиночное. Видели пары, но о трех сразу и слыхом не слыхивали. Если бы их не приманили намеренно, как могли три Больших зверя напасть на вас?
— Это мое упущение, я не подумал об этом, — Сяо Хуаян-тайцзы-дянься виновато опустил голову.
Чтобы не подставлять Шэнь Сихэ, он не упоминал об аромате для привлечения зверей и появлении морского орла. Император Юнин знал лишь то, что на всю группу напали три Больших зверя, а не о том, что Сяо Хуаян и Шэнь Сихэ остались с ними наедине. Те, кто сопровождал их, были верными людьми, так что за утечку информации можно было не опасаться.
Как ни убеждал император Юнин, Сяо Хуаян-тайцзы-дянься не отказался от намерения выйти из дворца. Когда Бися хотел отправить с ним охрану, Сяо Хуаян ответил, что желает быть приманкой для Му Нуха, а лишние стражи лишь спугнут его.
В конце концов император Юнин уступил. Сяо Хуаян-тайцзы-дянься сначала заехал к Сяо Чантаю в резиденцию третьего принца. Тот был слаб, но вне опасности. После обмена любезностями, полными братской любви и сыновнего почтения, Сяо Хуаян-тайцзы-дянься отправился в дом цзюньчжу.
— Ю-Ю даже умеет шить одежду… — Сяо Хуаян-тайцзы-дянься застал Шэнь Сихэ за рукоделием.
В нынешнюю династию положение девушек было высоким, и в знатных семьях их не принуждали к шитью. Вместо вышивания они предпочитали конную стрельбу или игру цуцзюй.
— В детстве мне нельзя было много двигаться, вот и пришлось учиться тихим ремеслам, — с мягкой улыбкой ответила Шэнь Сихэ.
— Для кого Ю-Ю шьет этот наряд? — спросил Сяо Хуаян-тайцзы-дянься, вытягивая шею.
— Моему А-Сюну.
— Разве шицзы уже не помолвлен? Ю-Ю все еще шьет для него, не совсем ли это уместно? — деликатно поинтересовался Сяо Хуаян-тайцзы-дянься.
Шэнь Сихэ не поднимала головы, ее игла быстро мелькала по ткани. Теперь она не считала Сяо Хуаяна чужим, а потому не стала откладывать дела, чтобы принять его:
— Цяо Цяо не сильна в шитье, и она не будет против.
“Цяо Цяо будет только ревновать”.
При этой мысли Шэнь Сихэ взглянула на Сяо Хуаяна — его ревнивое лицо точь-в-точь походило на выражение Сюэ Цзинцяо. Ей пришлось развеять его сомнения:
— Я не шью одежду посторонним мужчинам.
Сяо Хуаян-тайцзы-дянься ничуть не расстроился, напротив, его глаза засияли:
— Ю-Ю хочет сказать, что когда мы поженимся, ты сошьешь и мне?
Сейчас он был посторонним мужчиной — это не беда, после свадьбы все изменится.
Шэнь Сихэ кротко улыбнулась и снова склонилась над работой:
— Что будет после свадьбы — сейчас неведомо.
Сошьет она или нет, решится после свадьбы. Она еще не придумала, как будет с ним жить, и не хотела ничего планировать. Сяо Хуаян был самой большой неожиданностью в ее жизни, и любые планы рядом с ним рушились. Она решила плыть по течению.
— Зачем дянься пришел сегодня? — Шэнь Сихэ сменила тему.
— Му Нуха не желает выдавать сообщников, — серьезно произнес Сяо Хуаян-тайцзы-дянься.
Шэнь Сихэ кивнула:
— Я так и предполагала. Он понимает, что даже если заговорит, мы не оставим его в живых. Ему доставляет удовольствие знать, что у нас за спиной остался враг, готовый нанести удар. Для него это месть.
Она понимала, что такие стойкие люди, как Му Нуха, даже попав к ней в руки, не откроют рта, поэтому и позволила Сяо Хуаяну забрать его.
Пятицветные нити (五色缕, wǔsèlǚ) — оберег из шелковых нитей пяти цветов, который повязывают на запястье в Праздник драконьих лодок для защиты от злых духов и болезней.
Большой зверь (大虫, dàchóng) — старинное китайское прозвище тигра, отражающее страх и почтение перед этим хищником.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
