— Эрлан, прости, я не знала, что всё обернётся подобным образом, — Ю Саньнин плакала так, словно цветы груши осыпались под дождем1. — Это всё моя вина. Если бы не моё восхищение тобой, если бы не давняя вражда между нашими домами… Я знала, что а-де хочет, чтобы старшая сестра стала принцессой-консорт, и хотела лишь разделить его заботы. Я думала, что раз мы помогли ему достичь желаемого, то он проявит милосердие и не откажет твоему а-де, когда тот придёт просить моей руки…
Му-сяоланцзюнь стоял в некоторой растерянности, глядя на Ю Саньнин сложным, полным сомнений взглядом.
Он не был ни выдающимся мудрецом, ни глупцом. Когда события зашли так далеко, он и сам начал подозревать, что Ю Саньнин использовала его. Он полагал, что она больше не пожелает его видеть, и никак не ожидал, что она придёт сама.
Видя её столь горькие слёзы, он смягчился сердцем.
— Не плачь, твоей вины здесь нет. Это я сам был неосторожен.
Поначалу он не позволял слухам распространиться так сильно, но было очевидно, что кто-то намеренно подливал масла в огонь. Его использовали, вот только он ни на миг не допускал мысли, что этим человеком могла быть Ю Саньнин.
— Как же нет моей вины? — Ю Саньнин была полна глубокого сожаления и самобичевания. — Сами небеса посмеялись над нами, нам не стоило упорствовать. Это я… Если бы я раньше оборвала свои чаяния и не грезила, как безумица, разве подставила бы я тебя под такой удар? Теперь дядя Му ни за что не позволит мне выйти за тебя.
Му-сяоланцзюнь помрачнел. Она пришла, чтобы проститься. Когда стена рушится, её все толкают; когда дерево падает, мартышки разбегаются2. За этот день он сполна познал холод человеческих сердец: те, кого он считал старыми друзьями семьи, теперь избегали их, точно ядовитых змей.
— Я… я понимаю, в будущем ты…
— Эрлан! — не дав Му-сяоланцзюню договорить, Ю Саньнин бросилась в его объятия и крепко прижалась к нему. — Ты мне мил, я не могу без тебя, я не хочу тебя покидать! Но сейчас я преступница, и даже если стану волом или лошадью, не смогу искупить свою вину. Эрлан, стоит мне подумать, что мы окажемся в разных краях, как моё сердце скручивается, словно от ударов ножа. Скажи, Эрлан, что мне делать?
Бу Шулинь наблюдала издалека. Эти слова, полные искренней страсти, доносились до её ушей вместе с ветром, заставляя замереть от изумления.
Если бы она не знала истинное лицо Ю Саньнин от Шэнь Сихэ, то, услышав этот полный отчаяния, преданности и боли плач, она бы и сама поверила в искренность её чувств.
От этого порыва Му-сяоланцзюнь отступил на полшага, поддерживая её за плечи. Его сердце дрогнуло: оказывается, даже в такой час она и не помышляла бросить его. В лунном свете глаза чистого и благородного юноши покраснели, а лицо исказилось от волнения.
— А-Нин, возвращайся и жди меня. Когда я получу учёную степень и должность, я приду за тобой! — в этот миг Му-сяоланцзюнь твёрдо решил, что отныне будет изо всех сил стремиться к знаниям.
Но Ю Саньнин, рыдая, покачала головой и, долго всхлипывая, проговорила:
— Я не могу ждать. Скоро моя церемония совершеннолетия. Ты сейчас лишь сюцай, только через три года сможешь сдать экзамен на звание цзюйжэнь. Даже если весенние императорские экзамены пройдут успешно, тебе понадобится четыре года, чтобы получить должность. Я могла бы тянуть год или два, но смогу ли я ждать целых три? И захочет ли мой а-де по прошествии трёх лет отдать меня за тебя?
Му-сяоланцзюнь, только что преисполненный решимости, в одно мгновение сник, почувствовав внезапную растерянность и бессилие.
Заметив перемену в нём, Ю Саньнин на миг скрыла за холодной и насмешливой улыбкой своё истинное отношение. Она склонила голову на грудь Му-сяоланцзюня, и хотя её взгляд оставался безразличным, голос всё так же нежно и скорбно дрожал:
— Эрлан, я не хочу разлучаться с тобой. Мы оба грешны: из-за нас дядя Му лишился должности. С каким лицом нам теперь жить в этом мире? Давай вместе искупим нашу вину, хорошо?
— Искупим? — Му-сяоланцзюнь не сразу понял, что она имеет в виду.
Ю Саньнин достала из-за пазухи флакон и высыпала на ладонь две одинаковые пилюли:
— Мы будем вместе, навсегда, и никто нас не разлучит.
Му-сяоланцзюнь оцепенел. В страхе он даже отступил на шаг. Ю Саньнин разочарованно улыбнулась. Лунный свет, холодный и печальный, осветил её несчастный лик, придавая ему вид заброшенности и невыносимой тоски. Слеза скатилась по её щеке, и она, не колеблясь, поднесла одну пилюлю к губам и мгновенно проглотила её.
— А-Нин! — Му-сяоланцзюнь бросился к ней, подхватывая оседающую на землю Ю Саньнин и глядя в её бледное лицо.
Потрясение, ужас и паника смешались в его душе с невыразимым восторгом от её поступка.
Ю Саньнин, опустив голову, посмотрела на оставшуюся в руке пилюлю:
— Это я… я всё не так поняла… У тебя есть а-де, есть старший брат, тебя держит в этом мире так много людей. А я… я лишь лишний человек в семье Ю. Без тебя… никто больше не станет меня жалеть… К чему мне стремиться, пока я жива…
Каждое её слово, точно лезвие, вонзалось в сердце Му-сяоланцзюня, заставляя его ненавидеть собственную трусость и стыдиться колебаний. Он оказался слабее этой девушки! Она была готова умереть ради него, ведь он был для неё всем миром.
Он был преступником, из-за которого отец потерял всё. Даже если он вернётся с отцом, он не сможет смотреть в глаза брату и его жене. Ему пришлось бы жить под их началом, терпя попрёки и обиды сородичей. У отца есть старший брат, но у этой девушки в руках был только он.
Гневный и разочарованный взгляд отца, полные ненависти лица родичей, холодность а-сюн и колкость невестки — эти воображаемые картины сплелись в его сознании. В одно мгновение он утратил волю к жизни. Схватив Ю Саньнин за руку, он склонил голову и отправил яд себе в рот.
Бу Шулинь едва не сорвалась с места, чтобы помешать им, но вовремя остановилась. Она почувствовала присутствие чужого человека в лесу — этот некто обладал мастерством высокого уровня и скрывался там уже давно. Скорее всего, это был наёмный убийца Ю Саньнин.
Если бы она сейчас вышла, Ю Саньнин могла бы, не раздумывая, прикончить и её тоже…
Тот, кого женщина так легко обвела вокруг пальца, заставив расстаться с жизнью, не стоил того, чтобы ради его спасения подвергать себя опасности.
Методы Ю Саньнин заставили Бу Шулинь содрогнуться от ужаса. Она своими глазами видела, как спустя короткое время Му-сяоланцзюнь и Ю Саньнин вместе упали замертво, но по прошествии половины часа Ю Саньнин снова поднялась на ноги.
Бу Шулинь не ошиблась: тёмная тень следовала за Ю Саньнин на расстоянии, словно верный страж. Осанка и походка этого человека подтверждали, что её подозрения были верны — это был опытный мастер.
Когда они ушли, Бу Шулинь приблизилась к Му-сяоланцзюню, но тот уже не дышал. Подул холодный ветер, и по спине Бу Шулинь пробежал озноб.
Вернувшись на постоялый двор, она так и не смогла уснуть. Она ворочалась с боку на бок, пока не услышала, что Шэнь Сихэ поднялась, и тут же поспешила к ней.
— Не мешай мне умываться, — прежде чем Бу Шулинь успела открыть рот, Шэнь Сихэ остановила её жестом.
Шэнь Сихэ занялась утренним туалетом, и Бу Шулинь последовала её примеру. Затем Шэнь Сихэ принялась прихорашиваться. Бу Шулинь снова попыталась заговорить, но Шэнь Сихэ бросила на неё такой взгляд, что та послушно замолчала.
Лишь когда Шэнь Сихэ полностью закончила приготовления, заказала завтрак и уселась в отдельной комнате, готовая приступить к трапезе, Бу Шулинь наконец не выдержала:
— Ты не представляешь, свидетелем чего я стала прошлой ночью! Неужели на свете бывают столь бессердечные и коварные девушки!
- Цветы груши под дождем (梨花带雨, líhuā dài yǔ) — идиома, описывающая прекрасную женщину в слезах. ↩︎
- Когда стена рушится, её все толкают; когда дерево падает, мартышки разбегаются (墙倒众人推，树倒猢狲散, qiáng dǎo zhòngrén tuī, shù dǎo húsūn sàn) — люди бросают того, кто потерял влияние или попал в беду. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
