Этот человек был именно таким — совершенно уверенным в своей безнаказанности. Стоило ему узнать, что ей больше не за кого выйти замуж, кроме как за него, он стал вести себя ещё более вольно.
При этом Сяо Хуаян всякий раз точно знал меру: он вызывал у неё чувство неловкости, но не давал повода для резких упрёков. К тому же он был столь красноречив, что мог выставить оправданным даже самый нелепый поступок.
На самом деле Сяо Хуаян даже нравилось, когда Шэнь Сихэ явно была недовольна, но ничего не могла с ним поделать. Это всегда вызывало у него тайную радость — радость от её негласного потворства.
Поэтому он раз за разом прощупывал её границы. Даже зная, что она может рассердиться, он не мог удержаться.
— Я велел приготовить еду в столовой. Пообедаем вместе, Ю-Ю? — Сяо Хуаян вовремя остановился, давая Шэнь Сихэ возможность сменить тему.
Шэнь Сихэ не хотела продолжать этот спор. Не проронив ни слова, она развернулась и вышла из комнаты, а Сяо Хуаян с улыбкой последовал за ней.
В последующие дни всё было тихо и спокойно. Шэнь Сихэ наслаждалась безмятежной жизнью. Если бы Сяо Хуаян злил её чуть реже, всё было бы и вовсе идеально. С концом седьмого месяца в летний дворец пришла ранняя осень. Она была здесь гораздо прохладнее, чем в столице: днём ещё можно было гулять, но ночи становились довольно холодными.
Шэнь Сихэ по-прежнему вела размеренную и мирную жизнь. В императорском дворе тоже воцарилась редкая гармония, совсем не похожая на череду прошлогодних бедствий.
Император Юнин пребывал в прекрасном расположении духа. Осенью дичь была жирной, и он с раннего утра до позднего вечера охотился в сопровождении принцев и министров. Если добыча была обильной, устраивались ночные пиршества под открытым небом. Чиновники собирались у костров, сами поджаривали добытую дичь, а в центре круга их развлекали песнями и танцами.
Когда наступила пора полевых работ, император Юнин отдыхал всего два дня. Переодевшись в одежду простолюдина, он вместе с Сяо Хуаян и другими принцами покинул летний дворец и отправился в ближайшую деревню, чтобы лично принять участие в жатве.
В нынешней династии всегда придавали большое значение сельскому хозяйству. Монарх вовсе не был из тех, кто не отличает пяти злаков друг от друга, а личное участие в пахоте и севе считалось добродетелью, завещанной предками.
Хотя некоторые императоры прошлых поколений пренебрегали этим, и предыдущий император относился к подобному с презрением, император Юнин возродил традицию. Дело было в том, что в юности, проведённой на Северо-Западе, он вместе с тайхоу и Цянь-ваном сам обрабатывал землю и работал на рудниках — таково было наказание от предыдущего императора.
Не видя Сяо Хуаян несколько дней подряд, Шэнь Сихэ поначалу радовалась свободе. Наконец-то в её ушах воцарилась тишина, и никто её не беспокоил.
Но спустя два дня она вдруг заметила, что, читая книгу, отвлекается и витает в облаках. Ей казалось, будто в каждом дне чего-то не хватает. В этом, вероятно, и заключалась пугающая сила привычки.
Своим настырным присутствием в любую погоду он заставил её привыкнуть к себе. И теперь, когда его внезапно не стало рядом, она ощутила пустоту.
— Цзюньчжу, госпожа Юань, супруга Се-гогуна, беременна, — Чжэньчжу заметила, что Шэнь Сихэ пребывает в унынии, и постаралась поскорее найти новость, которая могла бы её заинтересовать.
Шэнь Сихэ, лениво облокотившись на перила и глядя в пустоту, приподняла бровь:
— Разве Се-гогун не находится здесь при Бися уже больше двух месяцев?
Сейчас был восьмой месяц. В летний дворец они прибыли в шестом. Се Цзи приехал в свите императора, но без семьи, так как госпожа Юань была слаба здоровьем.
Об этом Шэнь Сихэ случайно узнала из досужих разговоров Биюй и Чжэньчжу.
— Супруга Се-гогуна на третьем месяце беременности, — кивнула Чжэньчжу. — Радостная весть только что пришла. Сейчас все поздравляют Се-гогуна. Он сияет от счастья и уже отправился просить у Бися отпуск, чтобы пораньше вернуться в столицу.
Се-гогуну уже перевалило за сорок, и у него был только один ребёнок — Се Юньхуай. Сам он тоже был единственным сыном, так что прямая ветвь рода Се была очень малочисленной. Чтобы продолжить род, в начале года Се-гогун даже взял наложницу. Теперь же, когда госпожа Юань забеременела, неважно, родится мальчик или девочка, давление со стороны клана на него значительно ослабнет.
— Передай это Ци-дафу, — распорядилась Шэнь Сихэ.
Она не знала, какие планы у Се Юньхуая относительно особняка Се-гогуна. Он хотел добиться справедливости для матери, и, кажется, дело было сделано лишь наполовину, когда он отправился искать противоядие для неё и Сяо Хуаян. Очевидно, что нынешние обстоятельства были ему не на руку.
Если бы у госпожи Юань не было детей, клану Се, ради наследования титула, пришлось бы заставить Се Цзи склонить голову и признать Се Юньхуая. Только Се Юньхуай мог унаследовать титул гогуна. Но если госпожа Юань родит сына, а Се Юньхуай уже успел разорвать отношения с отцом, наследником станет новорождённый.
Подумав об этом, Шэнь Сихэ добавила, обращаясь к Чжэньчжу:
— Прикажи людям присматривать за особняком Се-гогуна… Впрочем, не стоит. Подождём ответа от Ци-дафу, а там решим.
Она не хотела, чтобы из-за её и Сяо Хуаян дел Се Юньхуай упустил свои возможности, и намеревалась помочь, чтобы не чувствовать беспокойства на душе. Но затем она подумала, что Се Юньхуай — человек проницательный и вряд ли не предусмотрел такой поворот событий. Если она самонадеянно бросится на помощь, то может выдать его или испортить его планы. Поэтому она передумала.
В этот момент прибежал Тянь Юань и, задыхаясь, крикнул:
Шэнь Сихэ резко встала, её лицо напряглось:
— Что ты сказал?
— Тайцзы-дянься пропал… — Тянь Юань встревоженно начал рассказывать о том, что произошло.
В последнее время император Юнин часто брал принцев с собой к подножию горы, чтобы те на себе испытали тяготы крестьянского труда. Он не брал с собой стражу, только тайные стражи следовали за ними в тени. Разумеется, принцам тоже запрещалось брать охрану — такое огромное количество людей не сблизило бы монарха с народом, а лишь доставило бы подданным неудобства.
Поскольку за ними следовали тайные стражи Бися, ни Сяо Хуаян, ни Сяо Чанцин не могли взять своих людей, иначе это бы их раскрыло. Несколько дней всё шло гладко, но сегодня после полудня Бися и принцы внезапно решили отправиться на охоту в горы и попали в засаду.
Подробности были ещё не ясны. Известно лишь, что несколько принцев ранены. Нападавшие были неизвестны, но их было много, и каждый — мастер боевых искусств. Первым пал «не способный и курицу связать»1 тайцзы.
Синь-ван, Чжао-ван-дянься и третий принц до последнего защищали Бися. Вовремя подоспели тайные стражи императора, но принцы получили тяжёлые ранения.
Тайцзы-дянься был похищен, Ле-ван-дянься бросился в погоню, и теперь оба бесследно исчезли.
— Бися наконец начал действовать, — Шэнь Сихэ нутром чуяла недоброе.
Как у подножия летнего дворца могла внезапно появиться столь мощная сила? Даже если предположить, что императора Юнина удалось обмануть, неужели Сяо Чанцин и Сяо Хуаян ничего не заметили?
Возможно, Сяо Хуаян всё предвидел, но этой битвы было не избежать, и он решил плыть по течению, просто не успев предупредить её.
Столкнувшись с покушением, он, как тайцзы, якобы не владеющий боевыми искусствами, должен был пасть первым, чтобы минимизировать подозрения и вред.
Бися не стал бы на самом деле убивать его, но он не мог так просто поверить в его слабость. Скорее всего, он велел похитить Сяо Хуаян и теперь ждал, кто придёт на выручку.
Даже понимая подоплёку событий, разве могла Шэнь Сихэ не пойти ему на помощь?
Разумеется, нет!
Император Юнин действительно не собирался убивать Сяо Хуаян, но он наверняка хотел убедиться, что всё под контролем, и мог что-то с ним сделать — либо чтобы испытать его, либо чтобы Сяо Хуаян никогда не смог вырваться из его рук.
Оставлять Сяо Хуаян в руках Бися надолго было нельзя.
— Где Ди Фан? — спросила Шэнь Сихэ.
Тянь Юань ответил:
— Он за пределами летнего дворца.
— Пусть он со своими людьми сменит моих охранников. И от моего имени отправляйся на поиски Дянься.
Людей Сяо Хуаян задействовать нельзя, а её людей — можно!
- Не способен и курицу связать (手无缚鸡之力, shǒu wú fù jī zhī lì) — идиома, описывающая крайне слабого физически человека, книжного червя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
