Если бы сегодня Сяо Хуаян и впрямь сорвался с моста или погиб из-за случившегося, и если бы Бися проявил хоть малейшее колебание, не бросившись на спасение всеми силами, слава об императоре-братоубийце разошлась бы повсюду. Неужели пришлось бы за одну ночь истребить столько простых людей?
Теперь, когда здесь собралось столько народа, любой мог пустить слух, ведь найти того, кто подливает масла в огонь, было бы почти невозможно.
Император Юнин решительно признал личность Сяо Хуаяна. Это лишало его возможности в будущем использовать это происшествие, если бы он захотел сместить тайцзы. Император наверняка не признал бы, что убил брата, но он мог бы скрыть этот факт, поставив под сомнение происхождение Сяо Хуаяна. В таком случае Бися было бы очень легко лишить наследника его титула.
Сяо Хуаян уже начал прокладывать путь для будущего открытого противостояния с Бися, шаг за шагом разрушая все способы, которыми тот мог бы на него напасть.
— Какая трогательная и глубокая отцовская любовь, — с легкой насмешкой произнес Сяо Цзюэсун. Его взгляд похолодел, и он слегка повернул голову.
Люди за его спиной одним слитным движением натянули тетивы и выпустили стрелы. Сяо Хуаян изо всех сил пытался уклониться, но одна стрела все же задела его плечо. Кровь мгновенно проступила сквозь светлую ткань на его руке.
Взгляд Шэнь Сихэ заледенел. Она выхватила лук и стрелы из рук стоявшего рядом стражника, вложила стрелу, натянула тетиву и выстрелила. Острая стрела пролетела высоко над Сяо Цзюэсуном и его людьми и скрылась в зарослях за их спинами. В ту же секунду из травы выкатился лучник; стрела пробила ему межбровье, и кровь хлынула ручьем.
Эта сцена повергла в шорох всех, включая саму Шэнь Сихэ. Она прекрасно знала свой уровень стрельбы: этот лук был тяжелее тех, с которыми она обычно тренировалась. Шэнь Сихэ лишь с трудом выпустила одну стрелу, и теперь ее опущенная рука непроизвольно дрожала.
Она и не надеялась в кого-то попасть. Просто Сяо Цзюэсун привел ее в ярость, а вид крови на плече Сяо Хуаяна наполнил ее грудь необъяснимым гневом, который и заставил ее совершить этот импульсивный выстрел.
Сяо Хуаян крепко вцепился в канаты подвесного моста. Обернувшись и увидев это, он не смог сдержать улыбки, а в глубине его глаз замерцал звездный свет.
Сяо Чанъин на мгновение замер. Он посмотрел на убитого Шэнь Сихэ человека, а затем медленно повернул голову к ней самой.
Сяо Цзюэсун тоже некоторое время пристально разглядывал труп, а затем поднял голову и, прищурившись, посмотрел на Шэнь Сихэ:
— У отца-тигра не бывает дочери-пса 1. Дочь несравненно храброго вана Северо-Запада не посрамила доблести своего а-де.
— Не смей ранить его, — Шэнь Сихэ слегка приподняла подбородок. Ее спина была прямой, лицо — бесстрастным, а голос звучал холодно. — Предыдущую стрелу я тебе вернула. Если он пострадает от тебя или твоих людей еще хоть на самую малость, я буду сечь твой труп плетью за каждый вершок. Если же он упадет отсюда, я велю раздробить твои кости и развеять прах 2, чтобы ты и после смерти не знал покоя.
Голос девушки был подобен туману под ясным небом — естественным и спокойным. Она не скрежетала зубами от злости и не выкрикивала яростных слов. Самым ровным тоном она заявляла о своей решимости исполнить обещанное.
Сяо Цзюэсун на мгновение опешил. Удивительно, но он не почувствовал гнева. Что еще может волновать человека, стоящего на краю могилы?
Однако слова Шэнь Сихэ действительно стали для него угрозой. Он не хотел подвергаться таким мучениям после смерти и лишиться достойного погребения.
Он ничего не ответил Шэнь Сихэ, но в этот момент император Юнин уже ступил на подвесной мост. Твердым шагом он быстро приближался к Сяо Хуаяну. Все вокруг были напряжены до предела, а Сяо Чанъин приготовился к схватке.
Губы Сяо Цзюэсуна плотно сжались. Он наблюдал за приближением императора Юнина, и когда их взгляды встретились, в каждом читалась глубокая, скрытая решимость.
Когда императора Юнина отделяло от Сяо Хуаяна всего пять-шесть шагов, Сяо Цзюэсун скомандовал:
— Стреляйте!
— Охраняйте Бися!
Стрелы посыпались дождем. Сяо Хуаян резко дернул за канаты моста. Почти одновременно с этим Сяо Чанцин бросился к другому краю и, поддавшись движению Сяо Хуаяна, раскачал мост. Подвесной мост взмыл в воздух, позволяя Сяо Хуаяну и императору Юнину уклониться от тучи стрел, и оба они упали на доски.
От этого резкого рывка расшатанные доски окончательно выскользнули. Тело Сяо Хуаяна сорвалось вниз, но он успел крепко вцепиться руками в канаты, на которых держался настил. Он повис в воздухе, а его ноги коснулись речной воды.
Ситуация императора Юнина была почти такой же. Чтобы люди Сяо Цзюэсуна не попали в них, воины с этого берега под прикрытием своих лучников быстро раскачивали мост, не смея остановиться ни на мгновение.
Подвесной мост едва выдерживал такую тяжесть и качку. Часть военных стражей уже прыгнула в реку, готовясь подхватить их внизу. Люди на противоположном берегу не только пытались застрелить императора Юнина, но и мешали тем, кто был в воде. Многие воины в реке были ранены стрелами. В этот момент Сяо Цзюэсун сам взял арбалет и наставил маленькое ручное оружие на императора Юнина. Увидев это, Сяо Чанъин стремительно натянул лук.
За мгновение до того, как выпущенный Сяо Цзюэсуном короткий болт должен был поразить императора Юнина, стрела Сяо Чанъина сбила его с пути. Этот точный выстрел в разгар яростного сражения поразил всех присутствующих; даже Шэнь Сихэ не смогла скрыть своего потрясения.
Сила выстрела из арбалета намного превосходит силу лука. В таких обстоятельствах для Сяо Чанъина просто попасть в цель было бы труднее, чем взобраться на небеса, но он сумел сбить арбалетный болт. На такой подвиг в поднебесной способны лишь единицы.
Неудивительно, что в те годы, когда его преследовали и пытались окружить со всех сторон, он умудрялся так долго уходить от погони. Боевое искусство Сяо Чанъина действительно внушало трепет.
Сяо Цзюэсун лишь бросил мимолетный взгляд на Сяо Чанъина и снова вскинул арбалет, целясь в императора Юнина. Сяо Чанъин уже держал новую стрелу на тетиве. Скорость лука уступала арбалету, но император был ближе к Сяо Чанъину.
Его расчет был невероятно точен. Когда Сяо Цзюэсун начинал движение, несколько раз намеренно делая ложные выпады, Сяо Чанъин не выпускал стрелу. Лишь когда Сяо Цзюэсун действительно собрался выпустить второй болт, он опередил его и вновь безупречно сбил снаряд противника.
Сяо Цзюэсун поначалу счел первый случай удачей, но теперь он был вынужден взглянуть на Сяо Чанъина с невольным восхищением.
Внезапно он ощутил необъяснимую зависть к императору Юнину. Первую половину жизни Сяо Цзюэсун провел в роскоши, но лишился всего и скитался, не имея ни одного сына. У императора же Юнина было много детей, и среди них не было ни одного никчемного человека.
Благодаря тому, что Сяо Чанъин сдерживал Сяо Цзюэсуна, император Юнин смог вздохнуть с облегчением, но в этот момент раздался треск рвущегося каната.
Тело Сяо Хуаяна стремительно полетело вниз. Увидев это, Шэнь Сихэ перестала обращать внимание на битву и бросилась вниз по течению реки.
Вода была слишком бурной. Стоило упасть в нее, и человек неизбежно терял над собой контроль, подхваченный мощным потоком. Даже те, кто прыгал в реку намеренно, с трудом удерживались на плаву.
— Чжэньчжу, пойди и расспроси местных жителей: не падал ли кто-нибудь раньше с этого моста и где их находили после этого, — Шэнь Сихэ вместе с Моюй продолжала бежать вдоль берега, обдумывая иной план.
Чжэньчжу поспешно повернула назад. Обогнув поле боя, она направилась к простым людям, которые замерли в оцепенении, не решаясь ни подойти ближе, ни отступить.
***
- У отца-тигра не бывает дочери-пса (虎父无犬女, hǔ fù wú quǎn nǚ) — идиома, означающая, что у выдающегося отца не может быть заурядных детей. ↩︎
- Раздробить кости и развеять прах (挫骨扬灰, cuò gǔ yáng huī) — образное выражение, означающее крайнюю степень ненависти и стремление к полному уничтожению врага. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
