Первый поклон Небу и Земле, второй — родителям в высоком зале, третий — супругов друг другу.
Обряд еще не был завершен: внутренний слуга вынес поднос, на котором лежала горлянка, чьи половины были соединены красной нитью. Сосуд был разделен надвое, и две дворцовые служанки одновременно поднесли по одной чаше Шэнь Сихэ и Сяо Хуаяну.
Это было обрядовое вино Хэцзинь: супруги пили из одной разделенной тыквы. Вкус самой горлянки был горьким, а вина — сладким, что символизировало готовность делить и радость, и горе, вместе проходя через все испытания.
Осушив чаши с обрядовым вином Хэцзинь, супруги развернулись к стотысячным чиновникам, родственникам и женам знатных семей. Лишь после того, как те совершили коленопреклонение, обряд сочли завершенным.
Шэнь Сихэ покинула Зал Цзычэнь и на свадебной колеснице отправилась прямиком в Дунгун. Сяо Хуаяну же надлежало остаться, чтобы разделить пиршество со всеми гостями.
Когда они прибыли в Дунгун, Тянь Юань тут же подал угощения:
— Тайцзыфэй, прошу, подкрепитесь немного. Если пожелаете чего-то особенного, только прикажите мне.
Шэнь Сихэ окинула взглядом стол — всё это были её любимые блюда, включая обожаемое ею сяолинчжи. Она хотела было снять головной убор, который был невыносимо тяжелым, но приставленная к ней тайхоу женская придворная не позволила: этот венец невесты мог снять только её супруг.
Помня о том, что эта женщина служит самой тайхоу, Шэнь Сихэ не стала настаивать. Однако под тяжестью этого убора, даже когда жемчужная завеса была отодвинута в стороны, каждое движение головы давалось ей с трудом.
Из-за этого даже интерес к изысканным яствам немного угас. Словно почувствовав это, кто-то негромко кашлянул. Подняв глаза, Шэнь Сихэ увидела Сяо Хуаяна — он стоял там, высокий и статный, с нежностью в глазах пристально наблюдая за ней.
Поддерживаемая Чжэньчжу, Шэнь Сихэ поднялась. Сяо Хуаян вошел и, не дав ей совершить поклон, взял её за руку и подвел к туалетному столику. Он собственноручно снял с неё головной убор, позволив каскаду гладких голубых волос рассыпаться по плечам. Наклонившись к ней, он поцеловал её в макушку:
— Я вернусь как можно скорее.
Сказав это, он ушел — так же стремительно, как и появился.
Ему предстояло соблюсти еще множество ритуалов, и он, вероятно, выкроил минутку и прибежал лишь потому, что беспокоился о тяжести её головного убора.
Почувствовав легкость, Шэнь Сихэ приободрилась. Она с удовольствием поела, затем умылась, смыв косметику, и, представ в своей естественной чистоте, сменила наряд на более удобный.
Сяо Хуаян был занят почти до самых сумерек и лишь тогда вернулся к гостям на пир. К этому времени он выглядел совсем плохо: лицо его было бледным, и казалось, что он вот-вот может упасть в обморок. Походка его была шаткой и неуверенной — кто при таком виде осмелился бы подносить ему вино?
Несмотря на то что в день большой свадьбы запреты не действуют, поить его не решались. Напротив, даже когда министры поднимали за него кубки, они поспешно и с тревогой добавляли:
— Дянься, пейте сколько пожелаете, не принуждайте себя.
И всё же Сяо Хуаян пригублял из каждого кубка. Спустя короткое время на его бледных щеках выступил нездоровый румянец, что выглядело еще более пугающе. В конце концов гости сами стали предлагать пить чай вместо вина, и Сяо Хуаян с готовностью последовал этому примеру.
Шэнь Сихэ полагала, что Сяо Хуаян вернется не раньше, чем луна поднимется над верхушками ив1, но, к её удивлению, он появился еще до того, как сгустилась ночная тьма, в лучах последнего закатного отблеска, поддерживаемый слугами.
Если других новобрачных вели под руки, потому что они перебрали с вином, то его поддерживали лишь из-за нехватки физических сил.
Когда Сяо Хуаяна доставили в свадебную комнату, остальные тактично удалились. Стоило дверям закрыться, как лежавший на ложе Сяо Хуаян тут же вскочил и притянул к себе стоявшую рядом Шэнь Сихэ, глубоко вдыхая её нежный аромат.
Хотя выпил он немного, от его одежды всё же веяло винным духом. Шэнь Сихэ с легким пренебрежением отстранила его:
— Для тебя приготовлена ароматическая вода, скорее иди омойся.
Сяо Хуаян обнял Шэнь Сихэ, уткнувшись лицом в её талию:
— Ю-Ю не хочет пойти со мной?
Лицо Шэнь Сихэ вспыхнуло, она с силой оттолкнула его и, увидев, что он снова повалился на ложе, отступила на несколько шагов:
— Иди немедленно.
— Хе-хе-хе… — Сяо Хуаян лежал на ложе, раскинув руки, и в его груди рождался низкий смех. Он искоса поглядывал на Шэнь Сихэ, которая не понимала причины его веселья. В его глазах искрилось лукавство, и он произнес с усмешкой: — Оказывается… Ю-Ю так торопится…
Тут же осознав скрытый смысл его слов, Шэнь Сихэ в смущении и гневе лишь яростно уставилась на него.
Сяо Хуаян рассмеялся еще жизнерадостнее. Раздосадованная Шэнь Сихэ развернулась и широким шагом вышла из спальни. Она боялась, что если останется, то схватит первую попавшуюся вещь и запустит ему в лицо.
Его маленькая супруга ушла, пылая от негодования, но Сяо Хуаян не мог сдержать улыбки. На самом деле он и сам не знал почему, но ему безумно нравилось доводить её до такого состояния — в эти мгновения она казалась такой живой и прелестной.
Медленно поднявшись, Сяо Хуаян увидел приготовленную сменную одежду. Теплое чувство наполнило его сердце, распирая грудь. Он подхватил вещи и направился в расположенную позади переходную комнату — специально отведенное для купания помещение с квадратным бассейном.
Когда он закончил мыться, последние лучи света окончательно угасли и опустилась ночная мгла. Выйдя, он увидел Шэнь Сихэ — она сидела у светильника, склонившись над книгой. Он подошел и крепко обнял её со спины.
Шэнь Сихэ инстинктивно напряглась, но быстро заставила себя расслабиться и впервые сама прильнула к нему.
Окрыленный, Сяо Хуаян подхватил её на руки и понес в спальню.
Сердце Шэнь Сихэ сжалось. Она решила, что сейчас неминуемо последует ритуал Чжоу-гуна, но Сяо Хуаян просто усадил её на край постели. Заметив её напряжение, он не удержался от смешка и, отведя прядь волос от её лба, прошептал ей на ухо:
— Не бойся, время еще не пришло.
Сказав эту загадочную фразу, он достал два плаща. Они были сшиты в Бюро придворной одежды по его особому заказу: один черный, другой белый, с меховой опушкой и едва заметными вышитыми на подоле двумя листьями Пинчжун.
Под недоуменным взглядом Шэнь Сихэ он застегнул плащ на ней, затем на себе, взял её за руку и вывел из комнаты, оставив Чжэньчжу и остальных слуг в полном недоумении.
— Ждите здесь, — велел Сяо Хуаян и повел Шэнь Сихэ в другую часть Дунгуна.
Шэнь Сихэ следовала за ним. Он привел её в комнату, где после поворота части стены открылся тайный проход. Они спустились вниз.
Подземные ходы пересекались, образуя целую сеть путей. Сяо Хуаян уверенно вел её по одному из них. Они долго петляли, и Шэнь Сихэ уже начала терять ориентацию. Её поразило, что под императорским дворцом скрывается настоящий лабиринт, ведущий во всех направлениях.
Когда она снова увидела небо, они уже были за пределами императорского дворца, посреди дикого поля. Выход был надежно скрыт густыми зарослями трав. Шэнь Сихэ невольно обернулась на потайную дверь.
— Мы вне дворца, сюда никто не доберется. Эту дверь не открыть снаружи, если нет ключа, — сказал Сяо Хуаян, ведя её за собой.
Пройдя еще немного, они увидели коня. Он подсадил её в седло, вскочил следом и, хлестнув плетью, помчался прочь.
- Луна поднимется над верхушками ив (月上柳梢头, yuè shàng liǔ shāo tóu) — образное выражение, означающее время позднего вечера или начала свидания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
