На этот раз шум поднялся немалый, и Шэнь Юэшань согласился на это лишь потому, что Сяо Хуаян полностью контролировал ситуацию. Он сделал это из доверия к Сяо Хуаяну, но разве можно было не воспользоваться столь удачным случаем?
В рядах северо-западной армии наверняка есть доверенное лицо Бися, просто этот человек затаился очень глубоко. История с потерей карты обороны защитника Аня определенно имела еще более глубокие корни. С тех пор Шэнь Юэшань не показывал этого внешне, по-прежнему относясь к воинам одинаково, но он больше не напивался до беспамятства с полководцами, под предлогом тоски по дочери отклоняя все приглашения. Позже прибыли Сюэ Хэн и Сюэ Цзинцяо — его сын уже скоро должен был жениться, и как отец он, разумеется, больше не мог позволять себе вольностей.
В глубине души он начал проявлять некоторую настороженность по отношению к тем, кто шел за ним в огонь и в воду. Утонченность и проницательность императора Юнина заставляли его не терять бдительности. Однако Шэнь Юэшаню было горько от того, что те узы жизни и смерти, когда в бою уже и не сосчитать, кто кого спасал чаще, внезапно стали столь далекими.
Пусть эти люди и были грубоватыми вояками, сердца их оставались крайне чувствительными; они уже смутно ощутили его намеренное отчуждение. Если так будет продолжаться долго, они неизбежно отдалятся от него душой, и тогда посторонним станет еще легче использовать их.
Сяо Хуаян сказал, что хочет устроить одну затею с целью дать Шэнь Сихэ возможность своими глазами увидеть свадьбу единственного А-Сюна. Шэнь Юэшань тогда подумал, что Сяо Хуаян сошел с ума: наделать столько шума лишь для того, чтобы Шэнь Сихэ посмотрела на свадьбу Шэнь Юньаня! К тому же малейшая оплошность в этом деле могла привести к падению в бездну десяти тысяч кальп, из которой нет возврата.
Даже если у него и были на то способности, в глазах Шэнь Юэшаня это всё равно того не стоило, да и сама Шэнь Сихэ никогда бы не позволила столь масштабных приготовлений.
Но Сяо Хуаян упрямо настаивал на своем. Он сказал:
— Тесть, я знаю, что и вы, и Ю-Ю — люди с сердцем, подобным чистому зеркалу, и вы четко взвешиваете все приобретения и потери. Я также знаю, что Ю-Ю жаждет увидеть свадьбу А-Сюна, но она всё равно отвергнет мое предложение. Поэтому мне пришлось сначала убедить тестя.
— Вам не убедить меня, — тогда Шэнь Юэшань отказал очень сухо и решительно.
Сяо Хуаян, однако, ничуть не пал духом:
— Тесть, это идеальный момент, чтобы очистить северо-западную армию.
Эти слова окончательно задели Шэнь Юэшаня за живое. Он начал всерьез обдумывать возможность такого плана и обнаружил, что это действительно редчайший, выпадающий раз в тысячу лет шанс. Выслушав все распоряжения Сяо Хуаяна и убедившись, что тот может гарантировать безопасность Шэнь Сихэ, он дал свое согласие.
Чтобы Шэнь Юэшань был спокоен, а также потому, что Сяо Хуаян понимал эти края не так хорошо, как он, после прибытия в Лянчжоу Шэнь Юэшань сам занялся всеми приготовлениями, включая притворное нападение тюрок и укрытие в этой деревне.
Сяо Хуаян не вмешивался даже в это, а уж о положении дел внутри северо-западной армии он, естественно, и вовсе ничего не знал. Он не стал бы опрометчиво лезть туда из любопытства, ведь это было бы проявлением неуважения к Шэнь Юэшаню. Однако раз Шэнь Юэшань до сих пор не желал уезжать, это могло означать лишь то, что в северо-западной армии на этот раз действительно что-то обнаружилось, причем дело это было настолько масштабным, что даже Шэнь Юэшань не смел действовать опрометчиво.
Догадка Сяо Хуаяна показалась Шэнь Сихэ истиной. Она не могла усидеть на месте и хотела было встать, чтобы расспросить Шэнь Юэшаня, но Сяо Хуаян удержал ее за руку:
— Полагаю, тесть и сам еще не до конца уверен. Если ты спросишь сейчас, он ничего тебе не скажет. Почему бы нам не подождать день-другой и не принять решение, исходя из обстановки?
Шэнь Сихэ немного подумала, кивнула и снова села.
На ужин они отправились в дом старосты деревни. Тот приготовил для гостей доброе вино и обильные угощения. Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян переоделись в одежду, более привычную простым людям. Глядя на Шэнь Юэшаня, который с довольным лицом пил вино вместе со старостой, Шэнь Сихэ немного успокоилась.
На следующий день, когда Шэнь Сихэ проснулась, Шэнь Юэшань уже ушел, оставив лишь слугу, чтобы передать, что он вернется к вечеру. Шэнь Сихэ знала, что это наверняка связано с делами Северо-Запада, и на сердце у нее было неспокойно.
Сяо Хуаян сжал ее руку, утешая:
— Чему быть, того не миновать. А-де наверняка не хочет, чтобы ты печалилась из-за него. Мы с таким трудом выбрались в эти горы и леса, и если не прогуляемся здесь, разве это не будет напрасной тратой времени?
— Северная звезда, ты кое-чего не знаешь, — Шэнь Сихэ опустила глаза. — Если а-де приходится быть настолько осторожным, проверять всё снова и снова и бояться ошибиться в человеке, значит, это должен быть кто-то, кто делил с ним золотое оружие и железных коней 1, проливал кровь в сражениях и кто был ему словно родной брат. Дойти до такой близости с а-де — значит, этот человек не предавал его с самого начала, по крайней мере, то общее прошлое, когда они вместе встречали жизнь и смерть, не было ложью. Получается, когда дела на Северо-Западе пошли в гору, он по какой-то иной причине отрекся от своей родины, отрекся от а-де и других верных друзей, с которыми прошел сквозь огонь и воду. Такое предательство ранит не только а-де, но и всех остальных, кто стоит подле него. Стоит появиться одному такому человеку, и их сердца больше не будут едины…
Если хоть один из тех дядей предал их, как быть остальным? Как они будут смотреть в глаза ее а-де в будущем? Не станут ли они тревожиться, что а-де из-за этого человека больше не доверяет им? Не начнут ли они чувствовать угрозу и не станет ли их легко поссорить друг с другом?
Шэнь Сихэ действительно хотела знать, какую цену заплатил император Юнин, чтобы сделать этот ход — ход, который для Шэнь Юэшаня был поистине смертельным.
Даже если они первыми заметили измену и свели опасность к минимуму, а-де и те дяди из-за этого одного отступника больше никогда не смогут вернуться в то прошлое, когда они были едины душой, безгранично верили друг другу и вверяли свои жизни в чужие руки.
— Ю-Ю, люди в этом мире крайне сложны. Пока они живы, у них всегда есть потребности. Когда какую-то потребность невозможно сдержать, а ни родные, ни близкие друзья, ни он сам не могут ее удовлетворить, и во всем мире есть лишь один человек, способный на это — пусть даже этот человек враг… Даже зная, что этот человек разрушит мост, едва перейдя реку, даже зная, что он замышляет недоброе, даже зная, что, потакая своим желаниям, он может оказаться отвергнутым всеми и потерять всё, человек всё равно будет лелеять надежду и полетит на огонь, словно мотылек.
Слова Сяо Хуаяна были тяжелыми и жестокими, но в то же время правдивыми. Шэнь Сихэ не могла ничего возразить. Она помолчала мгновение:
— Я не такая. А ты?
— А я — такой, — прямо ответил Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ в изумлении посмотрела на него и встретилась с его черными глазами, в которых мерцал серебристый свет и которые с глубокой нежностью взирали на нее.
— Единственное, чего я жажду всю свою жизнь — это ты, — его улыбка была бесконечно мягкой. — Если наступит день, когда твоя жизнь будет зависеть от нашего врага, я, не колеблясь, переметнусь на его сторону.
Сердце Шэнь Сихэ дрогнуло, она крепко схватила Сяо Хуаяна за руку:
— Я… я не позволю тебе так поступать! Если ты сделаешь это, я лишу себя жизни.
Она не позволяла Сяо Хуаяну так поступать не из соображений выгоды, а потому что в ее сердце для любого человека в любом деле должна быть черта, которую нельзя переступать. Особенно для людей с их положением, чье каждое решение часто несет в себе жизнь, смерть и покой тысяч людей.
Дело было не в ее великой праведности, а в том, что при такой страшной цене ее совесть не знала бы покоя, и жизнь, возможно, стала бы мучительнее смерти.
— Северная звезда, в чём-то нам следует проявлять деяние, а в чём-то — нет 2.
— Хорошо, научи меня: в чём следует проявлять деяние, а в чём — нет? Я буду слушать тебя. Пока ты рядом со мной, я во всём буду тебе подчиняться.
- Золотое оружие и железные кони (金戈铁马, jīn gē tiě mǎ) — образное описание доблестных воинов и величия армии. ↩︎
- В чём-то следует проявлять деяние, а в чём-то — нет (有所为，有所不为, yǒu suǒ wéi, yǒu suǒ bù wéi) — конфуцианский принцип, согласно которому человек должен иметь моральные устои и знать границы дозволенного в своих поступках. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
