Румяна смешались с потом у висков, за пологом колышется костяное ложе; весеннее тепло в объятиях, радость рыбы и воды1; в глубине благоухания пройден путь цветов.
Когда тучи рассеялись и дождь утих, Шэнь Сихэ уже не могла издать ни звука и незаметно для самой себя погрузилась в глубокий сон. Проснувшись, она обнаружила, что Сяо Хуаян всё ещё рядом — его длинная рука крепко обнимала её. Девушка невольно вспомнила о ночном безрассудстве, и её лицо тут же залило густым румянцем.
В этот миг Сяо Хуаян открыл глаза. Шэнь Сихэ вздрогнула от неожиданности и, резко оттолкнув его, поспешила подняться с постели. Однако от слабости в ногах она едва не упала, и лишь благодаря быстроте Сяо Хуаяна, который успел её подхватить, удержалась на ногах.
— Отпусти меня, — тихим охрипшим голосом приказала Шэнь Сихэ.
Взгляд Сяо Хуаяна потемнел. Он понимал, что они не в Дунгуне и время поджимает, не позволяя ему вольностей, поэтому лишь слегка сжал тонкую талию Шэнь Сихэ и с неохотой разжал руки.
— Чжэньчжу, приготовь всё для умывания, — совладав с собой, крикнула Шэнь Сихэ в сторону двери.
Чжэньчжу всю ночь несла стражу у дверей и, разумеется, знала, что произошло. Она внесла заранее подготовленные принадлежности. В доме вана Северо-Запада было много лишних глаз и ушей, и никто не мог поручиться, что Гэн Лянчэн не подкупил кого-нибудь из слуг, поэтому Чжэньчжу не посмела готовить два набора. Сяо Хуаян дождался, пока Шэнь Сихэ закончит, и воспользовался её водой. Он не только не выказал брезгливости, но, казалось, наслаждался этим, даже издав довольный звук.
В этом слышался явный вызов, и Шэнь Сихэ сердито взглянула на него, заставив поумерить пыл.
— Через пару дней я пришлю людей, чтобы похитить твоего А-Сюна, — Сяо Хуаян подошел к Шэнь Сихэ, сидевшей перед зеркалом, и принялся лично наносить ей румяна. — Начнём действовать, когда посланники Бися прибудут на Северо-Запад.
— Бися действительно пришлёт кого-то? — Шэнь Сихэ хотела спросить об этом ещё ночью, но потом…
Проницательность Бися ничуть не уступала их собственной. Пока Сяо Чанфэн здесь один, он не посмеет действовать опрометчиво. Если же Бися действительно пришлёт людей, это будет означать, что пути назад нет. В случае любой неудачи вина ляжет на императорский двор.
Вся эта история с исчезновением Шэнь Юэшаня с самого начала выглядела необычно. Хотя Сяо Хуаян, воспользовавшись силами Цзячэнь-тайцзы, представил вполне разумное объяснение нападению на Шэнь Юэшаня и его критическому состоянию, неужели Бися не опасается, что это лишь спектакль, разыгранный Шэнь Юэшанем и Сяо Цзюэсуном заодно?
— Я позволил событиям принять нужный оборот, и Бися, разумеется, отправил людей. Только они переодеты и пробираются на Северо-Запад под видом торгового каравана, — Сяо Хуаян слегка улыбнулся, и в его чертах читалось полное самодовольство.
— Кто? — Шэнь Сихэ не верила, что найдётся человек, способный убедить императора Юнина в таком деле.
— Лао У, — усмехнулся Сяо Хуаян.
Когда император Юнин получил донесение от Сяо Чанфэна о том, что Шэнь Юэшань при смерти и ни один врач в городе не может его спасти, он не испытал особой радости. Он давно перестал быть пылким юношей. За долгие годы он пережил столько сражений не на жизнь, а на смерть, что привык полагаться на хладнокровие и рассудок.
Шэнь Юэшань был подобен огромной горе, давившей ему на грудь. Император опасался его долгие годы. Со всеми прочими врагами у него была хоть какая-то уверенность: будь то дерзкие евнухи или излишне преданный долгу канцлер Гу — он видел их слабости и знал, куда нанести удар.
И только Шэнь Юэшань — человек, с которым он был знаком дольше всех, на вид могучий, прямодушный и грубоватый — не давал ни единого повода нащупать уязвимое место. Даже когда удалось заманить в столицу Шэнь Сихэ, сокровище его сердца, выяснилось, что её не так-то просто прижать. Она была точной копией отца: мудрой, проницательной и скрытной.
— Чанфэн говорит, что дни вана Северо-Запада сочтены, — произнёс император Юнин, обращаясь к Лю Санчжи.
Лю Санчжи вздрогнул от испуга:
— Кто мог так ранить вана Северо-Запада?
— Согласно сведениям, добытым Чанфэном, это сделал Сяо Цзюэсун, — ответил император Юнин.
— Это… — Лю Санчжи не решился делать выводы. Цзячэнь-тайцзы уже нападал на летний дворец и открыто бросал вызов Бися. Должно быть, он набрался сил, и его нападение на вана Северо-Запада выглядело вполне логичным. Ведь именно ван Северо-Запада был тем, из-за кого тот лишился трона.
— Я одного не пойму: мой августейший брат столь умён, как же он не понимает, что гибель вана Северо-Запада в этот момент — избавление меня от главной занозы в сердце? — лишь из-за этого сомнения император Юнин чувствовал, что здесь кроется подвох.
Ведь это лишь ускорит объединение власти в его руках. А когда он обретёт полное могущество, останется ли для Сяо Цзюэсуна место, где можно спрятаться? Останется ли возможность мутить воду?
Как только на Северо-Западе воцарится мир, император приложит все силы, чтобы перерыть землю и вытащить Сяо Цзюэсуна на свет.
Именно потому, что Северо-Запад всё ещё не был под его контролем, некоторые чиновники, опираясь на его мощь, смели пренебрегать императорскими указами. Это не позволяло власти императора быть абсолютной, что ощущалось им как рыбья кость в горле2.
— Ничтожный раб слишком глуп, чтобы постичь эту тайну, — склонился в поклоне Лю Санчжи.
В таких делах ему не следовало открывать рот. Если это правда, а он выразит сомнение и с Северо-Западом что-то случится, ему придётся принять на себя гнев Бися. Если же это ложь, а он подтвердит её и тем самым собьёт Бися с толку, его вина будет ещё более непростительной.
Император Юнин и не ждал от Лю Санчжи дельного совета. Он произнёс:
— Прикажи Сюйиши немедленно доставить начальника императорских врачей на Северо-Запад.
Как государь, пекущийся о своих подданных, он, узнав о скорой кончине верного министра, был обязан отправить лучшего лекаря, чтобы явить свою милость. А правдивы ли вести о болезни Шэнь Юэшаня, пусть Сюйиши проверят тайно.
— Слушаюсь, — Лю Санчжи принял приказ и собрался было удалиться.
— Где сейчас тайцзы? — внезапно спросил император Юнин.
— Докладываю Бися, тайцзы-дянься уже въехал в Лянчжоу и на днях прибудет на Северо-Запад… — Лю Санчжи пересказал вести, присланные людьми, следившими за Сяо Хуаяном.
— Всё ещё в Лянчжоу? — в голосе императора не чувствовалось никаких эмоций.
Лю Санчжи пришлось пояснить:
— Из донесений следует, что по пути на Северо-Запад дянься сначала узнал о покушении на повозку тайцзыфэй, а затем о её похищении на почтовой станции. Гнев несколько раз достигал его сердца, так что он едва мог подняться с ложа. Ему пришлось продолжить путь в повозке, но слабое здоровье не выносит тягот дороги, поэтому поездка затянулась…
Выслушав это, император Юнин о чём-то задумался, неосознанно кивнул и жестом велел Лю Санчжи удалиться.
Едва тот вышел, вошёл внутренний придворный:
— Бися, Синь-ван-дянься просит аудиенции.
— Пусть войдёт.
Император Юнин не знал, зачем пожаловал Сяо Чанцин. После смерти Гу-ши Сяо Чанцин редко просил о встречах. В прошлый раз это было из-за её неполноценной сестры. Давая сыну имя Чанцин при рождении, император не думал, что оно окажется пророческим и тот станет столь верным в своих чувствах человеком.
— Бися, я получил тайное послание от дяди. Похоже, Великий генерал-защитник страны на Северо-Западе замышляет мятеж, — Сяо Чанцин протянул письмо императору.
На Северо-Западе был лишь один Великий генерал-защитник страны — Гэн Лянчэн.
Император Юнин наконец понял, чего ему не хватало во всей этой истории с Шэнь Юэшанем: от Гэн Лянчэна до сих пор не пришло ни единого слова!
***
- Радость рыбы и воды (鱼水之欢, yú shuǐ zhī huān) — идиома, описывающая гармонию и близость между супругами, в том числе интимную. ↩︎
- Словно рыбья кость в горле (如鲠在喉, rú gěng zài hóu) — образное выражение, означающее сильное беспокойство, гнетущее чувство или препятствие, от которого невозможно избавиться. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
