Шэнь Сихэ не могла не растрогаться, слушая его. Он всегда был столь внимателен, продумывая всё до мельчайших деталей.
— С того момента, как я позволил тебе вернуться, чтобы ты могла присутствовать на большой свадьбе старшего брата, всё было частью моего плана. Разумеется, я не мог допустить, чтобы тесть или ты понесли из-за этого какие-либо потери, — Сяо Хуаян сжал руку Шэнь Сихэ и с улыбкой добавил: — Ситуация зашла так далеко, что дело перестало быть обычным. Теперь это противостояние между мной и Бися.
С самого начала они лишь хотели, чтобы Шэнь Сихэ своими глазами увидела свадьбу Шэнь Юньаня. Проверка Северо-Запада на верность была лишь сопутствующим делом, но никто не ожидал, что ситуация будет меняться шаг за шагом, пока не дойдет до того, что для развязки придется пустить в ход оружие.
Шэнь Сихэ, опустив взгляд на их соприкасающиеся пальцы, крепко сжала его ладонь.
— Я слышала, что у тюрок начались внутренние распри. Хотя из-за а-де они временно пришли к согласию, это не значит, что они так просто решатся на внезапное нападение.
— Тюрки обязательно выступят, — уголки губ Сяо Хуаяна приподнялись. В глубине его глаз замерцал серебристый свет, а сияние уверенности и решимости было почти ослепляющим.
— Что еще натворил дянься? — с любопытством спросила Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян улыбнулся, и в этот миг всё его существо словно стало источником яркого света.
— Я ничего не делал. Раз уж я здесь, то обязательно найдется тот, кто поможет мне достичь желаемого.
— Кто?
— Четвертый.
Сяо Чантай. Шэнь Сихэ была несколько удивлена.
— Сяо Чантай ненавидит меня до мозга костей. Пока я был в столице, ему было трудно до меня добраться, но теперь я прибыл на Северо-Запад — разве он упустит такой шанс? — Сяо Хуаян вскинул брови. — Еще когда он был у императорской гробницы, я передал ему альбом с рисунками, где в подробностях было изображено, какой жалкой смертью умер Му Нуха. В свое время он был в сговоре с Му Нуха и наверняка сохранил при себе какую-нибудь личную вещь покойного. Достаточно лишь отправить и то, и другое в тюркскую ставку — неужели каган стерпит такую обиду? Даже если каган захочет проявить терпение, Сяо Чантай приложит все силы, чтобы тот не смог сдержаться.
Сяо Чантай жаждал нанести удар, но, учитывая его нынешние возможности и то, сколько сокрушительных поражений он уже потерпел от рук Сяо Хуаяна, он не посмел бы действовать опрометчиво. Однако и упустить возможность он тоже не мог. Лучшим способом для него было использовать весть о смерти Шэнь Юэшаня, чтобы развязать войну и погрузить в хаос всю столицу Северо-Западного королевства, а затем под шумок расправиться с тайцзы.
Так он не только смог бы остаться в тени, но и с наибольшей вероятностью скрыться невредимым, оставив гибель тайцзы неразгаданной тайной.
После смерти тайцзы амбиции различных сил в столице неизбежно вышли бы наружу. В борьбе за место наследника каждый пустил бы в ход все свои таланты, а Сяо Чантай, скрываясь во тьме, мог бы спокойно наблюдать со стороны, ловя рыбу в мутной воде.
Тот, кого император Юнин исключил из рода, само собой, не мог претендовать на трон. Но их самому младшему брату едва исполнилось несколько лет. Пока в империи нет сильного правителя, Сяо Чантай, взяв под контроль этого ребенка, всё равно смог бы стать тем, кто на самом деле держит в руках верховную власть.
— Он и вправду никак не успокоится, — невольно вздохнула Шэнь Сихэ.
Такие люди, как Сяо Чантай, обладают жизненной силой сорной травы: пока есть хоть малейший шанс, они будут до последнего вздоха изнурять себя, стремясь к цели любыми средствами. Эта черта — не останавливаться, пока цель не достигнута — делала его чрезвычайно похожим на Бися.
— Человек не должен поддаваться одержимости. Стоит лишь возникнуть одержимости вещью или кем-то, как легко впасть в безумие, из которого невозможно выбраться. Для Четвертого его одержимостью является императорский престол, — Сяо Хуаян прикрыл глаза, глубоким взглядом впившись в Шэнь Сихэ. — А ты — моя одержимость.
— Слова дянься крайне неразумны, — Шэнь Сихэ встретила его взгляд. — Я уже стала женой дянься, ты уже получил меня, как же я могу быть одержимостью?
Сяо Хуаян поджал губы и тихо рассмеялся, а затем пристально посмотрел на нее.
— Ю-Ю, неужели я действительно получил тебя?
Ему никогда не было достаточно просто человека рядом или красивой оболочки — ему нужно было ее сердце.
— Искренняя преданность способна пробить даже металл и камень, так что дянься стоит продолжать в том же духе, — на этот раз Шэнь Сихэ не стала уходить от ответа или переубеждать его, а подбодрила шутливым тоном.
Сяо Хуаян и впрямь воодушевился. Обняв Шэнь Сихэ и прижавшись лбом к ее голове, он вдыхал аромат ее волос. Супруги провели так довольно долгое время.
На следующий день Пэй Чжань со своими людьми, как и ожидалось, во весь опор примчался в столицу королевства. Никто не вышел их встречать, и сами они не предупреждали о прибытии. Еще до того, как достичь города, они получили известие о кончине вана Северо-Запада, поэтому скакали без остановки всю ночь.
Пэй Чжаню было под пятьдесят, но выглядел он старше Шэнь Юэшаня и императора Юнина. Тем не менее он был высок и могуч, а походка его была стремительной и властной. Подойдя к главному залу, он первым делом зажег палочку благовоний и после соблюдения всех приличий потребовал позволения проститься с Шэнь Юэшанем.
Было ли это искренним порывом или желанием убедиться своими глазами, что в гробу лежит настоящий Шэнь Юэшань, — Шэнь Сихэ и остальные не стали отказывать. Крышка гроба еще не была заколочена, так что, отодвинув верхнюю часть, можно было увидеть бездыханного Шэнь Юэшаня.
При виде покойного, тихо лежащего в гробу, лицо Пэй Чжаня отразило сложную гамму чувств. Между этими старыми полководцами было слишком много связей: и восхищение, и былая вражда, и горечь от того, что бог войны своего поколения ушел так внезапно. В любом случае, никто не смог бы в точности разгадать чувства Пэй Чжаня.
Почтив память усопшего, Пэй Чжань встал рядом с Сяо Чангэном. Во дворце тем временем размеренно продолжали заниматься похоронными обрядами.
Той же ночью Шэнь Сихэ подсыпала снадобье в чашу с чаем Шэнь Юньаня. На середине ночного бдения у гроба у Шэнь Юньаня закружилась голова, и в конце концов он рухнул на землю. Чжэньчжу тут же вышла вперед, чтобы проверить его пульс, и вынесла заключение:
— Шицзы упал от крайнего истощения, ему необходим полноценный отдых.
Чжэньчжу была личной служанкой Шэнь Сихэ и искусно разбиралась в медицине, что признавали многие на Северо-Западе. В ее словах никто не усомнился: все видели, сколько душевных и физических сил потратил Шэнь Юньань с тех пор, как тело Шэнь Юэшаня вернули домой.
Шэнь Сихэ быстро распорядилась, чтобы Шэнь Юньаня под руки отвели в покои для отдыха, а сама осталась в поминальной комнате.
Никто и помыслить не мог, что спустя час из двора Шэнь Юньаня примчится слуга, в ужасе крича:
— Тайцзыфэй, тайцзыфэй, шицзы… шицзы исчез!
Шэнь Сихэ резко вскочила. Из-за спешки она едва не пошатнулась, но Сяо Хуаян успел вовремя поддержать ее.
— Говори ясно, что значит исчез! — потребовала Шэнь Сихэ.
— Ваш слуга и сам не знает! Шицзы точно был доставлен в комнату для отдыха, мы караулили снаружи. Никто не входил в покои шицзы, не было слышно ни звука. Когда генерал Мо Юань по приказу тайцзыфэй принес шицзы успокаивающий аромат, ваш слуга впустил генерала в комнату, и только тогда обнаружилось, что шицзы внутри нет!
Услышав это, все, позабыв об остальном, бросились к покоям Шэнь Юньаня. Исчезновение наследника вана Северо-Запада из собственного дома при столь странных обстоятельствах было событием пугающим, и каждый хотел докопаться до истины.
По чистой случайности сегодня на посту его подменял Сан Инь. Когда все ушли вслед за Шэнь Сихэ, он, следуя заранее намеченному плану, велел Суй Аси поставить иглы Шэнь Юэшаню. Вскоре Шэнь Юэшань пришел в себя. Из-за того, что он два дня не ел и не пил, он был очень слаб.
Они быстро покинули поминальную комнату, а в гроб положили заранее подготовленное тело.
- Искренняя преданность способна пробить даже металл и камень (精诚所至金石为开, jīng chéng suǒ zhì, jīn shí wéi kāi) — китайская идиома, означающая, что при наличии предельной искренности и воли можно преодолеть любые препятствия. ↩︎
- Одержимость (执念, zhíniàn) — буддийский термин, вошедший в широкий обиход, означающий глубокую, часто пагубную привязанность к идее, объекту или человеку. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
