Сердца Моюй и Мо Юаня наконец успокоились. Плащ уже начал гореть, и Сяо Хуаян быстро отшвырнул его в лес. Группа пробежала ещё некоторое расстояние и, только когда они убедились, что огонь их больше не окружает, остановились.
Шэнь Сихэ повернула голову и спросила Сяо Хуаяна, лежащего у неё на спине:
— С тобой всё в порядке?
— Я не ранен, Ю-Ю, не беспокойся, — успокоил её Сяо Хуаян, но его голос был явно охрипшим, вероятно, он повредил горло.
— Ты получил ожоги? — это беспокоило Шэнь Сихэ больше всего.
— Нет, — твёрдо ответил Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ не стала медлить и тут же хлестнула коня, покидая это опасное место. Каждое лишнее мгновение здесь несло угрозу.
Когда они вернулись в Тинчжоу, битва при Тинчжоу уже закончилась. Точнее, она переместилась: Шэнь Юньань во главе войска преследовал армию тюрок, намереваясь на этот раз дойти до самого лагеря тюркского хана и покончить с этим.
Вернувшись в управление губернатора, они, скрываясь от посторонних глаз, вошли в комнату, где лежал двойник Сяо Хуаяна. Чжэньчжу уже ждала там. Шэнь Сихэ распорядилась:
— Скорее, посмотри, как Дянься.
Чжэньчжу не посмела медлить, так как Сяо Хуаян уже потерял сознание. Она взглянула на свою госпожу, которая плотно сжала губы, внешне оставаясь спокойной. Однако, заметив, как побелели кончики пальцев Шэнь Сихэ от напряжения, Чжэньчжу поняла, что та находится на пределе самообладания. С тревогой в сердце она принялась проверять пульс Сяо Хуаяна.
Раны на теле Сяо Хуаяна были несерьёзными и требовали лишь простой обработки. Куда опаснее было то, что он полностью истощил свои силы и находился в состоянии крайнего изнурения. К счастью, меридианы не пострадали, однако… яд, казалось, снова начал распространяться.
— А-Си, скорее, проведи иглоукалывание Дянься, — к счастью, Шэнь Сихэ привела с собой Суй Аси. Чжэньчжу поспешно уступила место. — Я буду называть точки, а ты вводи иглы: Чжунфу, Тяньси, Чжоужун…
Пока Чжэньчжу говорила, Суй Аси быстро и точно вводила иглы. Когда процедура закончилась, Суй Аси сама проверила пульс Сяо Хуаяна. После осмотра её лицо стало мрачным. Она встретилась взглядом с пристально смотрящей на неё Шэнь Сихэ. Всегда любившая чистоту Шэнь Сихэ сейчас стояла в испачканном платье, её волосы были слегка растрепаны. С тех пор как Сяо Хуаяна внесли, она ни на шаг не отходила от него, даже не подумав умыться.
Суй Аси понимала всю глубину тревоги Шэнь Сихэ, поэтому доложила честно:
— Тайцзыфэй, яд в теле Дянься проявляет признаки распространения. Я снова подавила его, но это подобно свирепому зверю: стоит ему освободиться один раз, как в следующий это будет сделать гораздо легче. Изначально этот редкий яд в теле Дянься можно было сдерживать три-пять лет, но теперь… боюсь, максимум три года…
Это перенапряжение ослабило пять внутренних органов Сяо Хуаяна. Токсины воспользовались моментом, ещё сильнее повредив его жизненную энергию.
Слегка побледнев, Шэнь Сихэ сохранила спокойствие в голосе:
— Я поняла. Займитесь его ранами, а я пойду умоюсь.
Выйдя из комнаты, она увидела спешно приближающегося Се Юньхуая.
Се Юньхуай тайно последовал за Шэнь Сихэ после её отъезда в Тинчжоу и остановился в одной из гостиниц города.
— Я осмотрю тайцзы-дянься, — они обменялись кивками. Се Юньхуай издалека заметил измученный вид Шэнь Сихэ, поэтому не стал задерживаться.
Шэнь Сихэ тоже не медлила. Она быстро совершила омовение, переоделась и вернулась в комнату Сяо Хуаяна. Тот уже пришёл в себя, но на этот раз ему не нужно было притворяться слабым — он действительно был крайне слаб.
— Ю-Ю, я голоден… — прежде чем Шэнь Сихэ успела что-за заговорить, Сяо Хуаян опередил её, словно желая завладеть вниманием.
Се Юньхуай уже ушёл, в комнате остались только свои. Сяо Хуаяна никогда не заботило, что Чжэньчжу, Суй Аси и остальные видят, как он капризничает перед Шэнь Сихэ.
В такие моменты Чжэньчжу и другие обычно тактично удалялись, и этот раз не стал исключением.
— Что ты хочешь съесть? — голос Шэнь Сихэ невольно смягчился.
Сяо Хуаян приподнял бровь, и его улыбка стала ещё ярче:
— Вонтоны1.
— Поспи немного, когда проснёшься — поешь, — сказав это, Шэнь Сихэ поправила ему одеяло и пристально посмотрела на него.
Поняв её без слов, Сяо Хуаян послушно закрыл глаза. Шэнь Сихэ посидела немного и вышла. Как только она ушла, Сяо Хуаян открыл глаза, в которых светилась глубокая радость.
Се Юньхуай уже рассказал ему о его нынешнем состоянии. Для него не было большой разницы между «тремя-пятью годами» и «максимум тремя». В течение этих трёх лет он обязательно должен избавиться от этого редкого яда.
Ему стоило больших трудов заставить её постепенно открыться и довериться ему. Он ещё не в полной мере насладился её любовью — как он мог оставить этот мир, к которому у него наконец-то появилась привязанность?
Шэнь Сихэ не выказывала из-за случившегося чувства вины и не вела себя с ним излишне осторожно. Её нежность не была вызвана известием о его здоровье — она была плодом того, что они вместе прошли через беды и опасности. Его лицо разгладилось, он медленно закрыл глаза. Перед внутренним взором стояла картина, как она бросается обратно, чтобы спасти его. Эта сцена заставляла его улыбаться даже во сне.
Когда Сяо Хуаян снова проснулся, ему принесли не только приготовленные Шэнь Сихэ вонтоны, но и лекарство, рецепт которого выписал Се Юньхуай.
Две чаши, от которых шёл пар, поставили перед ним. Сяо Хуаян хотел было сначала осушить чашу с лекарством одним глотком, но Шэнь Сихэ остановила его:
— Ты сражался с Сяо Чантаем со вчерашней ночи до сегодняшнего дня, маковой росинки во рту не было. У тебя пустой желудок, как можно пить лекарство? Сначала поешь немного.
Шэнь Сихэ была права, но тайцзы-дянься, окружённый заботой тайцзыфэй, не мог не проявить немного капризности:
— Я хотел сначала покончить с горьким, а потом перейти к сладкому. Если я сейчас съем вонтоны, а потом выпью лекарство, разве во рту не останется горечь?
— Съешь пару штук, выпей лекарство, а потом доешь остальное, — предложила выход Шэнь Сихэ.
Но тайцзы-дянься не принимал это:
— Боюсь, если я начну есть вонтоны твоей работы, Ю-Ю, то уже не смогу остановиться.
Видя его неприкрытое лукавство, Шэнь Сихэ пришлось встать:
— Ты ешь, а когда закончишь и выпьешь лекарство, я приготовлю для тебя что-нибудь сладенькое.
— Ю-Ю так добра ко мне, — получив желаемое, Сяо Хуаян расплылся в улыбке, сладкой, словно мёд.
Шэнь Сихэ со вздохом поднялась и снова отправилась на кухню.
Тянь Юань стоял у дверей и, глядя на уходящую Шэнь Сихэ, скорчил неописуемую мину. С каких это пор их тайцзы-дянься, железный воин, требует сладостей, чтобы запить чашу лекарства?
Неужели он забыл те времена, когда ради подавления яда он глотал самые горькие и зловонные снадобья, даже глазом не моргнув?
Наслаждавшийся едой тайцзы-дянься случайно заметил Тянь Юаня с таким выражением лица, будто у того был запор:
— Если у тебя проблемы с пищеварением, я попрошу Чжэньчжу выписать тебе лекарство.
Тянь Юань вздрогнул, поспешно потёр лицо и, приняв подобающий вид, с поклоном вошёл в комнату. Он достал из-за пазухи официальный документ и обеими руками поднёс его Сяо Хуаяну:
— Дянься, Пэй Чжаня не стало.
Сяо Хуаян бросил быстрый взгляд, но не взял бумагу. С первого взгляда он понял, что этот документ предназначался для личного пользования императора.
Если бы Пэй Чжань не получил указа Бися, пусть даже устного, он бы побоялся подвоха и ни за что не повёл бы людей против «Сяо Цзюэсуна».
Бися это тоже прекрасно понимал, поэтому обязательно дал бы Пэй Чжаню прямой указ.
- Вонтон (馄饨, húndun) — традиционное блюдо китайской кухни, разновидность пельменей, обычно подаваемая в супе. ↩︎
- Пять внутренних органов и шесть полых органов (五脏六腑, wǔzàng liùfǔ) — в традиционной китайской медицине собирательное название всех внутренних органов человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
