В такой ситуации, если бы Шэнь Сихэ по-прежнему отстраняла его, его негодование и душевная боль были бы вполне естественны.
Сяо Хуаян отвернулся и стиснул зубы, его лицо выражало крайнюю подавленность.
Шэнь Сихэ обхватила его лицо ладонями и властно заставила повернуться к ней, чтобы встретиться глазами:
— Я просто чувствую, что это дело чрезвычайной важности. Бися явно подозревает, что тебе известно о твоем происхождении. Если на этот раз я и а-де не возьмем весь этот заговор на себя, то как ты объяснишь свое противостояние с Бися? Ты — законный наследник, тайцзы, и Бися на виду оказывает тебе особую милость. Нельзя позволить Бися убедиться в твоей ненависти к нему. Он — император. Для событий прошлых лет нет доказательств, а если бы они и были, спустя столько лет люди при дворе хотят стабильности. Как они могут открыто поддержать тебя из-за того, что случилось тогда?
— Мы не можем идти на прямое столкновение с Бися. Я и а-де и так для него как гвоздь в глазу. В прошлые годы он видел во мне лишь обычную женщину и не принимал в расчет. Но после случившегося, пока а-де и а-сюн могут удерживать Северо-Запад… точно так же, как я сейчас не могу легко расправиться с Сунь-ваном, даже если я буду весь день под присмотром Бися, пока он не поймает меня на чем-то, он ничего не сможет мне сделать.
— В открытую — нет, но знаешь ли ты, сколько у него тайных способов в запасе…
— Неважно, — Шэнь Сихэ прервала Сяо Хуаяна. — Пусть я та, кого можно обидеть… — Она помолчала, и в ее глазах, подобных обсидиану, мелькнула легкая улыбка. — Более того, рядом со мной есть ты. Я верю, что даже если я глубоко увязну в трясине, ты сможешь вытащить меня в целости и сохранности.
У тайцзы-дянься, в чьей груди до этого словно лежал тяжелый камень, а в душе было тошно от обиды, после этих слов все неприятные чувства мгновенно улетучились, уступив место прохладе, словно подул свежий ветерок в невыносимую жару. Его губы невольно расплылись в улыбке.
Стоявшая поодаль Чжэньчжу с того самого момента, как тайцзы-дянься и тайцзыфэй начали спорить, вжала голову в плечи, прикинувшись перепелом. Она вдруг вспомнила, как в тот день тайцзыфэй сказала, что сможет утешить тайцзы-дянься одной-единственной фразой — и теперь она в это охотно верила.
В какой бы ситуации я ни оказалась, я верю, что ты сможешь защитить меня.
Разве мог тайцзы-дянься после такого продолжать злиться? Это было ясным признанием: тайцзыфэй ведет себя так смело потому, что имеет опору и не знает страха, и ее главной опорой является тайцзы-дянься.
Даже зная, что эти слова сказаны, чтобы успокоить его, зная, что в глубине души она мыслит иначе… такая выдающаяся девушка не станет возлагать все надежды на защиту мужчины. Оказавшись в опасности, она в любое время и в любом месте прежде всего выберет спасение собственными силами.
Тем не менее, услышав это, Сяо Хуаян почувствовал, как скопившаяся на сердце горечь мгновенно рассеялась, словно он раздвинул облака и увидел луну. Яркий свет окутал его, и он невольно просиял.
Он вдруг протянул руки и привлек ее в свои объятия:
— Ю-Ю, я… я правда ничего не могу с тобой поделать.
Всю свою жизнь он был обречен находиться в руках Шэнь Сихэ. Теперь, когда она научилась его успокаивать, она и вовсе крепко держала его сердце. Стоило ей сказать лишь слово, и он был готов вырвать свою душу и отдать ей.
Уголки губ Шэнь Сихэ слегка приподнялись, она обняла его в ответ и, слегка наклонив голову, прислонилась к его плечу. От этого сердце Сяо Хуаяна окончательно растаяло. Ладно, будь что будет, лишь бы она была счастлива. Тайцзы-дянься пошел на компромисс.
С другой стороны, хотя Шэнь Сихэ верила, что Сяо Чантай уже решил расстаться с жизнью, она все же послала людей присматривать за ним. Присматривать не тайно, а в открытую. Ведь нужно было еще забрать тела, а без наблюдения не узнать, где именно он решит поставить точку.
Сяо Чантай вместе с Е Ваньтан вернулся в маленькую деревню, где они жили последний год с лишним. Здесь у них был новый дом. Той ночью он лег рядом с Е Ваньтан и больше не проснулся — он принял тот же яд, что и она.
Те, кто следовал за ними, лишь на следующее утро обнаружили тела супругов в объятиях друг друга. На столе в комнате лежало несколько конвертов, которые слуги Шэнь Сихэ доставили ей в руки.
В письмах были описаны запутанные связи при дворе, о которых знал Сяо Чантай, темные тайны некоторых чиновников, а также места, где были спрятаны его богатства — в двух разных укрытиях. Е Ваньтан отдала лишь половину, а о второй половине рассказал сам Сяо Чантай.
— У хитрого зайца три норы 1, — невольно вздохнула Шэнь Сихэ. Сяо Чантай не без причины смог так долго выживать и скрываться в тени.
Получив эти вещи, Шэнь Сихэ исполнила последнюю волю Сяо Чантая: она лично разыскала мастера, разбирающегося в выборе мест для могил, чтобы тот нашел для супругов участок с отличным фэншуй, и распорядилась устроить достойные похороны.
Примерно в это же время до находящегося в столице императора Юнина дошла весть о гибели Пэй Чжаня. Прочитав донесение, император Юнин резко вскочил. В глазах у него потемнело, он едва не рухнул, но, к счастью, Лю Санчжи вовремя подхватил его.
Вскоре император Юнин пришел в себя. В груди у него щемило от боли. Силы, которые он столько лет старательно и незаметно взращивал на Северо-Западе, на этот раз были полностью уничтожены. На самом деле те, кого привел Пэй Чжань для захвата Сяо Хуаяна, составляли лишь половину. Император Юнин считал, что этого достаточно: если такое количество людей не сможет справиться с Сяо Цзюэсуном, то незачем губить там еще больше народа.
Однако он не ожидал, что Шэнь Юэшань, скрывавшийся в тени, обнаружит и уничтожит вторую половину, глубоко запрятанную императором Юнином, действуя по принципу: лучше убить по ошибке, чем упустить виновного 2!
— Бися, Бися! Скорее позовите…
— Не нужно! — император Юнин поднял руку, останавливая его.
Он взял чай из рук маленького евнуха, сделал глоток и перевел дух. Однако чем больше он думал, тем сильнее становился его гнев. Он в ярости швырнул чашку с чаем, напугав до смерти дворцовых служанок и внутренних придворных, которые тут же пали ниц, не смея даже вздохнуть.
С Северо-Западом покончено, он полностью вышел из-под его контроля. Пэй Чжань тоже погиб, Ба Лан должен быть отозван из города Аннань.
— В конце концов, я недооценил их, отца и двоих сыновей… — император Юнин прикрыл глаза.
С тех пор как случилось то дело с семьей Сяо, Шэнь Юэшань и двое его сыновей поддерживали с двором лишь видимость отношений господина и подданных. Шэнь Юэшань и его сыновья не чинили козней и не давали поводов уличить себя в чем-либо, а император был занят стабилизацией дел при дворе и пополнением государственной казны, так что они жили в относительном мире.
Теперь, когда власть при дворе полностью в его руках, осталась лишь одна серьезная угроза — Северо-Запад. Поступок Шэнь Юэшаня был предупреждением императору.
— Бися, может ли быть такое, что ван Северо-Запада заодно с Цзячэнь-тайцзы… — осторожно напомнил Лю Санчжи. Ему казалось, что хоть этот план и выглядел как заговор Шэнь Юэшаня с сыновьями, и именно они получили наибольшую выгоду, но если бы Сяо Цзюэсун не сыграл в этом ключевую роль, все никогда не прошло бы так гладко.
По крайней мере, Бися не послал бы людей перехватить Сяо Цзюэсуна, и тогда бы всё не раскрылось.
Император Юнин устало потер переносицу:
— Шэнь Юэшань — человек гордый, он ни за что не станет якшаться с Сяо Цзюэсуном.
Причина, по которой император Юнин оставил Шэнь Юэшаня напоследок, а не объединился сначала с Гу Чжао против него, заключалась в двух вещах. Во-первых, тюрки и Тубо смотрели на границы алчными глазами, и Шэнь Юэшаня нельзя было трогать. Во-вторых, о милости Шэнь Юэшаня к этой матери и двум сыновьям знал весь мир.
- У хитрого зайца три норы (狡兔三窟, jiǎo tù sān kū) — иносказательно о предусмотрительном человеке, имеющем несколько планов или убежищ на случай неудачи. ↩︎
- Лучше убить по ошибке, чем упустить виновного (宁杀错，勿放过, nìng shā cuò, wù fàng guò) — принцип крайней жестокости, согласно которому лучше уничтожить невиновных, чем позволить врагу ускользнуть. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
