Взоры всех присутствующих обратились на Жун-гуйфэй. Та в ответ на это продемонстрировала надлежащее удивление, а затем, нахмурившись, погрузилась в раздумья; выражение её лица оставалось открытым, не выдавая и тени паники.
— Амитабха, — Сюй Цин закрыл глаза и прочел молитву.
— Гуйфэй, это женская придворная из твоего дворца! — Император Юнин не ожидал, что, прежде чем будет схвачен ассасин, дело коснется Жун-гуйфэй и Шэнь Сихэ. Своих женщин он знал хорошо: с того самого момента, как ему стало известно, что Жун-гуйфэй перепоручила заботы о молебне Шэнь Сихэ, император Юнин понял — она затевает какую-то интригу.
Борьба в гареме была ему понятна; везде выживает сильнейший. Он никогда не рассчитывал на абсолютный покой в своих покоях, так же как не питал иллюзий, будто каждый чиновник при дворе предан лишь ему одному.
Пока это не мешало государственным делам, он не вмешивался. К тому же, после событий на Северо-Западе император Юнин не желал, чтобы тайцзыфэй сосредоточила в своих руках власть над гаремом. Однако он не предполагал, что Жун-гуйфэй прибегнет к столь гнусным методам, чтобы осквернить буддийскую обитель.
Прежде из-за инцидента с благовониями и ассасином храм Сянгоу нес на себе вину за упущение, и Сюй Цин, несомненно, корил себя. Но теперь, когда случилось подобное, императору самому стало неловко перед Сюй Цином, ведь это деяние нарушало строжайшее табу буддизма.
— Бися, я не знаю, почему произошло это постыдное событие. Женские придворные из моего дворца никогда не были знакомы с монахами храма Сянгоу, и тайная встреча для них была бы решительно невозможна, — не спеша объяснила Жун-гуйфэй.
Её слова звучали разумно. Они прибыли в храм Сянгоу всего день назад, как могла служанка Жун-гуйфэй вступить в постыдную связь с незнакомым монахом?
Но если это дело рук не Жун-гуйфэй, то кто мог подставить человека из её дворца? Испытующие взгляды невольно обратились к Шэнь Сихэ.
— Тайцзыфэй, размещением дворцовых женщин занималась ты, что скажешь на это? — с мрачным лицом спросил император Юнин.
— Бися, размещением женщин действительно занималась я. Если память мне не изменяет, все женские придворные из разных дворцов ночуют в одной комнате. Если бы служанку из дворца Ханьчжан похитили, другие девушки, живущие с ней, не могли бы этого не заметить. Быть может, стоит призвать их для допроса? — Шэнь Сихэ тоже сохраняла полное спокойствие.
Глядя на реакцию этих двоих, присутствующие не могли уловить никакой зацепки, но в глубине души каждый понимал: началась битва за власть в гареме.
От того, кто сегодня одержит верх, вероятнее всего, зависело, в чьи руки перейдет управление внутренним дворцом. Большинство, разумеется, надеялось на победу Жун-гуйфэй, так как их люди в гареме давно закрепились под её началом и изучили установленные правила.
Кто знает, какой порядок установится, если к власти придет тайцзыфэй? К тому же, им пришлось бы заново заискивать перед ней.
— Ступай, приведи тех женских придворных, что ночевали в одной комнате со служанкой из дворца Ханьчжан, — из-за того, что была оскорблена буддийская святыня, император Юнин должен был разрешить это дело в присутствии Сюй Цина. Отправив евнуха за свидетельницами, император снова обратился к участникам скандала: — Есть ли у вас что сказать?
Заливающаяся слезами служанка из дворца Ханьчжан произнесла:
— Бися, я легла отдыхать вместе с остальными, но не знаю, как и почему очнулась… очнулась уже в дровяной комнате, где этот нечестивый монах совершил надо мной насилие!
Монах же не выказывал ни страха, ни паники, однако лицо его было серым от отчаяния:
— Бися, я…
Помолчав, монах изменил обращение:
— Этот простолюдин был пойман одним гунгуном за поеданием мяса. Тот пригрозил мне, что если я не подчинюсь, он доложит о моем проступке настоятелю. Моя семья бедна, и я не владею никакими ремеслами. Если меня выгонят из храма, мне некуда будет идти, поэтому мне пришлось уступить угрозам. Тот гунгун привел женщину в дровяную комнату. Я не хотел принуждать благородную девушку, но она сама почему-то набросилась на меня. Я несколько раз отталкивал её, но она не отпускала, и в итоге я совершил эту роковую ошибку!
— Ты лжешь! — в гневе и стыде выкрикнула служанка.
Монах выпрямил спину и, повернувшись к ней, спросил:
— Неужели я действительно лгу?
Этот вопрос заставил девушку осечься. Реакция обоих позволила многим присутствующим сделать свои выводы.
В этот момент монах подполз к Сюй Цину и тяжело ударился лбом об пол:
— Настоятель, ваш ученик предал вашу доброту, виноват перед Буддой и перед учителем. Лишь в следующей жизни, став волом или лошадью, смогу я отплатить за великую милость.
Вдруг раздался глухой стон, монах скорчился и упал. Все увидели, что он обеими руками сжимает рукоять кинжала, вонзенного в живот.
— Фа Чжао! — в этот миг из толпы выбежал пожилой монах и с глубокой скорбью обнял самоубийцу.
— Учи… тель… — лишь слабо прошептал Фа Чжао и лишился чувств.
Сюй Цин проверил пульс Фа Чжао и, убедившись, что тот мертв, склонил голову и начал читать сутру об упокоении души.
Такого поворота никто не ожидал; никто не думал, что монах от стыда покончит с собой. Лишь в этот момент лицо Жун-гуйфэй слегка напряглось.
События начали выходить из-под её контроля. Неужели с Шэнь Сихэ так трудно справиться?
Она ведь не была безрассудной девчонкой. Поручая Шэнь Сихэ подготовку к молебну, она понимала, что та догадается о готовящейся ловушке. Жун-гуйфэй намеренно устроила всё так, чтобы подстава казалась очевидной, и даже приложила усилия, чтобы найти линю, точь-в-точь похожего на кота Шэнь Сихэ, дабы застать её служанок врасплох.
Шэнь Сихэ всегда предпочитала отплатить человеку его же собственным способом 1. Если бы она узнала, что покусились на её служанку, она непременно нанесла бы ответный удар по служанке Жун-гуйфэй. Изначально Жун-гуйфэй планировала лично поймать их, чтобы схватить виновных с поличным, но, к несчастью, на полпути она получила известие о покушении на императора. Могла ли она не вернуться немедленно?
— Бися, придворные из моего дворца тщательно обучены в Ведомстве внутренних слуг и никогда не совершили бы столь бесстыдного поступка. Прошу Вас, Бися, разобраться в деле, — Жун-гуйфэй подошла к императору и отвесила почтительный поклон.
— Бися, было ли всё по взаимному согласию или по принуждению — на это дадут ответ опытные придворные служанки, — шуфэй перевела взгляд с Жун-гуйфэй на Шэнь Сихэ. — Также прошу имперского врача проверить пульс служанки сестры Гуйфэй. Я слышала, что существует немало грязных средств, способных лишить человека самообладания.
Слова шуфэй казались беспристрастными, но на деле она почти открыто приняла сторону Жун-гуйфэй, намекая, что это Шэнь Сихэ опоила служанку. Впрочем, вражда между шуфэй и Шэнь Сихэ была ожидаемой.
В свое время Шэнь Сихэ, не желая, чтобы похожая на принцессу Тубо шуфэй вошла в Восточный дворец, подвесила её в глухом лесу на целые сутки, едва не лишив жизни. К тому же, если Шэнь Сихэ возглавит гарем, шуфэй придется жить под её началом.
— Да будет так, как сказала шуфэй, — распорядился император Юнин.
Тотчас Лю Санчжи вызвал опытных служанок, которые увели девушку для осмотра. Та была бледна; она действительно не сопротивлялась, и на её теле не было следов борьбы, но она точно находилась под действием какого-то средства. Однако за долгие годы в гареме, став доверенным лицом Жун-гуйфэй, она видела бесчисленное множество уловок: далеко не все афродизиаки оставляют следы в организме.
Шэнь Сихэ вовсе не давала ей возбуждающих снадобий. Она лишь зажгла в дровяной комнате особый аромат для увеселения.
Название этому аромату — Мэн Ухэнь.
- Отплатить человеку его же собственным способом (以其人之道还治其人之身, yǐ qí rén zhī dào huán zhì qí rén zhī shēn) — использовать против противника его же собственные методы борьбы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
