— Сяо Ба смог удержать город Аннань, он никогда не был глупцом, — Сяо Хуаян перебирал представленные доказательства. Среди них оказалось даже признание сына Юй Гуна, в котором тот полностью подтверждал свою вину. Он повернул голову к Тянь Юаню и спросил: — Его подвергли пыткам?
Тянь Юань со мрачным видом покачал головой:
— Пытки не применялись, этот человек сознался сам.
— Сознался сам? — удивилась Шэнь Сихэ, в её глазах промелькнуло недоумение. — Он ведь не дурак?
— Тайцзыфэй, этот человек — сюцай. Если бы в этом году в Дэнчжоу не случилось засухи, он, возможно, стал бы цзюйжэнем, — ответил Тянь Юань.
Тот, кто способен сдать экзамен на цзюйжэня, даже будь он последним книжным червем, должен понимать: если признать такую вину, ни его родителям, ни братьям не спастись.
Шэнь Сихэ не могла взять в толк, как он мог добровольно признать подобную вину? Это было невозможно, даже под угрозами или посулами.
— Он в здравом уме?
— Его сознание ясно, — кивнул Тянь Юань.
Шэнь Сихэ посмотрела на Сяо Хуаяна; тот тоже погрузился в раздумья. Очевидно, происходящее превзошло его ожидания.
Супруги замолчали. Тянь Юань подождал немного и произнес:
— Дянься, тайцзыфэй, пятый господин Юй был схвачен на месте. Присутствовавшие там простолюдины преисполнены негодования. Неизвестно, кто разгласил слова, сказанные тайцзыфэй в тот день: «Прокладка каналов и путей — дело первостепенной важности; любого, кто осмелится препятствовать, убивать без пощады». Теперь люди ждут, что тайцзыфэй сурово накажет пятого господина Юя.
— Мне только что поставили шах, — легко рассмеялась Шэнь Сихэ.
Слова, сказанные в тот день, слышали только Шэнь Сихэ и братья Сяо Чанцин и Сяо Чанъянь. Ответ на вопрос, кто их распространил, был очевиден. Шэнь Сихэ изначально планировала столкнуть Сяо Чанъяня с особняком семьи Юй, но ответный ход Сяо Чанъяня переложил всё на её плечи.
Во-первых, она не могла взять свои слова назад, иначе её авторитет сильно пошатнулся бы. Во-вторых — и это самое важное, — если бы она не исполнила обещанное, дела в будущем вряд ли пошли бы гладко: случись новая беда, у неё не осталось бы оснований для суровой кары.
Не говоря уже о том, что пятый господин Юй был пойман с поличным и сам признал вину; без сурового наказания успокоить народ не удастся.
Как только она сделает шаг, Пинъяо-хоуфу припишет всё ей, решив, что это результат её коварных замыслов. И хотя это действительно было так, и Шэнь Сихэ не боялась ненависти Пинъяо-хоу, она была готова нести ответственность за свои поступки, но не желала расплачиваться за половину интриг Сяо Чанъяня.
— Пойдем навестим пятого господина Юя, — распорядилась Шэнь Сихэ.
Она желала, чтобы особняк семьи Юй омылся кровью, и хотела предостеречь Пинъяо-хоу: не стоит пытаться умничать перед ней. Разумеется, она не собиралась идти наперекор Сяо Чанъяню и выгораживать семью Юй. Ей лишь хотелось понять, что за наваждение нашло на пятого господина Юя, раз он решился признать столь тяжкую вину.
К тому же, разве могла Шэнь Сихэ не знать, была ли семья Юй на самом деле связана с Сяо Цзюэсуном?
Если обвинение было ложным, то почему пятый господин Юй, словно лишившись рассудка, без всякой причины отправился разрушать водохранилище?
— Я пойду с тобой, — Сяо Хуаян размашистым шагом догнал Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ замерла:
— Я вернусь и расскажу тебе обо всём, что увижу и услышу. Тебе не стоит там появляться.
Это было её столкновение с Сяо Чанъянем. Раз тот начал действовать, он наверняка приставит к ней соглядатаев. Если Сяо Хуаян будет сопровождать её повсюду, это лишь заставит крайне подозрительного Сяо Чанъяня сомневаться в нём.
Сяо Хуаяну ничего не оставалось, кроме как остановиться. С нежностью в глазах он проводил взглядом Шэнь Сихэ, которая ободряюще улыбнулась ему и поспешно удалилась.
Чтобы увидеть пятого господина Юя, Шэнь Сихэ пришлось отправиться в уездную управу. У входа стояло пять или шесть простолюдинов; это были не обычные люди, а представители народа, ожидавшие вестей.
— Ступайте пока по домам. Хотя преступник и был схвачен на глазах у всех, тайцзыфэй полагает, что мотивы пятого господина Юя крайне подозрительны, — передал слова Шэнь Сихэ Мо Юань. Заметив, что люди хотят что-то возразить, он опередил их: — Тайцзыфэй должна провести допрос, чтобы выяснить, были ли у него сообщники.
Последняя фраза заставила их проглотить готовые сорваться с языка слова. Могли ли они не опасаться, что у преступника были сообщники?
Отослав людей и тем самым немного усмирив народный гнев, Шэнь Сихэ прошла в тюрьму. Там, на деревянных нарах, скрестив ноги, сидел пятый господин Юй — статный, на вид образованный и опрятный юноша лет семнадцати-восемнадцати.
Услышав шум, он открыл глаза и, завидев Шэнь Сихэ, без лишней спешки поднялся и чинно поклонился:
— Приветствую тайцзыфэй-дянься.
Шэнь Сихэ остановилась перед ним и окинула взглядом с ног до головы. Юноша казался совершенно здоровым, его рассудок был ясен.
— Ты осознаешь, какое преступление совершил?
Стоящий перед ней юноша держался изящно и с достоинством. Он невозмутимо ответил:
— Этот ничтожный ученик пытался разрушить водохранилище, за что по закону полагается смерть.
Шэнь Сихэ с бесстрастным лицом пристально смотрела на пятого господина Юя. Он не казался дерзким провокатором — он отчетливо сознавал свои действия, понимал последствия и, похоже, был готов их принять.
— Почему ты хотел разрушить водохранилище? — спросила Шэнь Сихэ.
Пятый господин Юй опустил голову и промолчал, сохраняя смиренную позу.
— Тайцзыфэй-дянься, этот подчиненный спрашивал его многократно, но он упорно молчит, — промолвил сопровождавший её начальник уезда.
— Доказательства, найденные в твоем кабинете, указывают на связь с преступником Сяо Цзюэсуном. Именно по его указке ты умышленно пытался разрушить водохранилище, что привело бы к гибели людей и потрясло бы всё государство. Знаешь ли ты, что если эта вина будет доказана, то ни тебе, ни твоим родителям и братьям не избежать расплаты! — сурово произнесла Шэнь Сихэ.
Пятый господин Юй словно и не слышал слов Шэнь Сихэ; он пропускал их мимо ушей, никак не реагируя.
— Тайцзыфэй, прибыл управляющий уездом Юй, — доложил в этот момент яи.
— Пусть войдет, — распорядилась Шэнь Сихэ.
Вскоре, изнуренный дорогой, появился Юй Гун. Выглядел он скверно: на нем была повседневная одежда, низ которой промок и был измазан в грязи, а волосы пребывали в полнейшем беспорядке. Он бежал, то и дело спотыкаясь.
— Этот подчиненный приветствует тайцзыфэй, — Юй Гун поспешно оправил одежду и поклонился Шэнь Сихэ.
— Управляющий уездом Юй, вы как раз вовремя. Расспросите хорошенько, почему ваш сын совершил подобное злодеяние и есть ли у него сообщники, — Шэнь Сихэ швырнула Юй Гуну ворох улик и признание, после чего, взмахнув рукавами, покинула тюремную камеру.
Начальник уезда не последовал за Шэнь Сихэ; он остался стоять у камеры, наблюдая за разговором отца и сына. Однако пятый господин Юй вел себя так не только с чиновником и Шэнь Сихэ — даже со своим родным отцом он держался точно так же.
На вопрос о том, совершил ли он преступление, юноша отвечал четко, но стоило спросить о причинах, как он словно лишался дара речи и умолкал. Даже когда Юй Гун в ярости поднял на него руку, он сносил удары, не оказывая ни малейшего сопротивления.
— Сяо Бэйчэнь, как думаешь, может ли пятый господин Юй питать вражду к собственному отцу и потому решил, пусть яшма и простые камни сгорят вместе^1? — Шэнь Сихэ прежде никогда не сталкивалась с подобными странностями.
Выслушав рассказ вернувшейся Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян принялся вертеть в пальцах черный камень и после недолгого молчания произнес:
— Ю-Ю, слышала ли ты когда-нибудь об искусстве захвата души?
^1 Пусть яшма и простые камни сгорят вместе (玉石俱焚, yù shí jù fén) — идиома, означающая ситуацию, в которой и хорошее, и плохое уничтожается без разбора в общей катастрофе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
