Шэнь Сихэ тоже не отдыхала; она взяла на себя официальные дела Сяо Чанъяня и всю ночь напролёт проводила проверку, быстро отдавая распоряжения по оставшимся вопросам.
Даже глубокой ночью огни продолжали ярко гореть. Она не ложилась, и Сяо Чанфэн с Сяо Чангэном, разумеется, тоже не отдыхали, оставаясь подле Сяо Чанъяня. Как и ожидалось, в середине ночи у Сяо Чанъяня начался сильный жар, и состояние его было тяжелым; лечащий врач испробовал множество способов, но так и не смог помочь сбить температуру.
Шэнь Сихэ пришла вместе с Чжэньчжу. Сяо Чанфэн и советник Сяо Чанъяня лично обратились к ней с мольбой, но Шэнь Сихэ ответила прямым отказом:
— Моя служанка лишь поверхностно разбирается в медицине. Болезнь Цзин-вана протекает стремительно, боюсь, она будет бессильна помочь. Я немедленно отправлю письмо в уезд Вэньдун, чтобы пригласить сюда придворных врачей.
Придворные врачи уже приезжали однажды, когда Сяо Чанъянь спасал Сяо Чангэна, но как только состояние Сяо Чангэна стабилизировалось, они вернулись обратно, ведь их долгом было оберегать тайцзы-дянься.
Если бы с Сяо Чанъянем или Сяо Чангэном здесь что-то случилось, врачей не стали бы судить строго за несвоевременное лечение, но если бы беда постигла Сяо Хуаяна, им пришлось бы отправиться за ним в могилу. Разумеется, они не смели дольше оставаться в этом месте.
— Тайцзыфэй, независимо от того, получится у неё или нет, прошу, позвольте деве Чжэньчжу попробовать. Путь до уезда Вэньдун, чтобы пригласить врача, займёт несколько часов в обе стороны… — советник с глухим стуком упал на колени, моля и ударяясь челом о землю.
Советник тоже немного понимал в медицине и обратился к Шэнь Сихэ лишь потому, что сам был совершенно беспомощен.
— Тайцзыфэй-дянься, Цзин-ван-дянься как-никак младший брат тайзы и почтительно называет вас императорской невесткой. Сейчас Цзин-ван-дянься находится на волоске от смерти, и если тайцзыфэй-дянься, имея при себе человека, сведущего в медицине, будет столь холодно взирать со стороны, это может породить неприятные слухи, — добавил Сяо Чанфэн. — Если тайцзыфэй-дянься не заботят подобные вещи, неужели и тайцзы-дянься они безразличны?
«Надо же, додумался угрожать мне именем Сяо Хуаяна», — Шэнь Сихэ подняла голову от приходных книг, бросила взгляд на Сяо Чанфэна и с едва заметной усмешкой спросила:
— Если я позволю своей служанке пойти, а с Цзин-ваном-дянься случится непоправимое, поверите ли вы, что я здесь ни при чём?
Сяо Чанфэн и советник осеклись. Если сейчас сказать, что поверят, а Шэнь Сихэ действительно нанесёт смертельный удар, что они смогут сделать? А если сказать, что не поверят, то с какой стати ей посылать своего человека?
Глубоко вдохнув, Сяо Чанфэн произнёс:
— Сердце лекаря исполнено милосердия. Тайцзыфэй, не страшась тягот, проделала вместе с тайцзы-дянься путь в тысячи ли лишь для того, чтобы облегчить страдания народа. Ваша милость и справедливость велики, вы отнюдь не человек с душой крысы или воробья 1, и вы никогда не поднимете руку на младшего брата своего мужа. Если же с Цзин-ваном-дянься случится несчастье, значит, такова воля небес, и это, безусловно, не будет иметь отношения к тайцзыфэй-дянься.
Послушать только, как складно говорит. Шэнь Сихэ не удержалась и изогнула губы в улыбке. Раз дело дошло до этого, у неё действительно не осталось возможности для отказа:
— Чжэньчжу, ступай вместе с Сунь-ваном-дянься.
— Слушаюсь, — отозвалась Чжэньчжу.
На самом деле вероятность того, что Шэнь Сихэ решит действовать руками Чжэньчжу в такой момент, была ничтожно мала. Сяо Чанфэн почему-то сумел это предугадать — возможно, потому, что она очень дорожила своими людьми. Ведь даже если бы Чжэньчжу нанесла удар и никто не смог бы найти улик, Бися не смог бы ничего сделать самой Шэнь Сихэ, но за смерть принца пришлось бы расплатиться жизнями слуг, принимавших участие в лечении. И это было бы в порядке вещей — даже при всём желании Шэнь Сихэ не смогла бы их спасти.
Сяо Чанфэн верил: если Чжэньчжу возьмётся за дело, Сяо Чанъянь будет спасён.
— Сегодня я обнаружила, что этот твой двоюродный брат — человек далеко не поверхностный, — в комнате осталась только Шэнь Сихэ. Она перелистнула несколько страниц бухгалтерских книг, и когда из приоткрытого окна дохнуло тонким ароматом Догаро, её глаза слегка сощурились.
В следующий миг тёплые объятия сомкнулись вокруг её талии со спины:
— В императорской семье Сяо нет ни одного глупца.
Нельзя сказать, что каждый из них был выдающимся талантом, но среди них точно не было безнадёжных тупиц. Раньше, на Северо-Западе, Сяо Чанфэн умело скрывал свои способности или просто никак их не проявлял.
— Есть ли между ним и Цзин-ваном какая-то тайная связь? — Шэнь Сихэ откинулась назад, слегка приподняв подбородок и глядя на Сяо Хуаяна.
Она ни на грош не верила словам Сяо Чанфэна о неком «секретном указе». Сяо Чанъянь занимался помощью пострадавшим от бедствия, и в такой критический момент его не могли просто так отозвать. Какие секретные приказы могли понадобиться в делах о наводнении?
Очевидно, это была наглая отговорка Сяо Чанфэна. Он прекрасно знал, что она не пойдёт расспрашивать императора Юнина, а если и спросит, то Бися в худшем случае лишь отчитает его с глазу на глаз. Он прибыл сюда специально, чтобы спасти Сяо Чанъяня.
— В детстве они вместе учились, и Лао Ба однажды спас ему жизнь, — Сяо Хуаяну это было известно.
— Раз ты знал об этом, почему не послал людей задержать Сунь-вана? — полюбопытствовала Шэнь Сихэ.
— Бися тайно отправил его сюда, я и сам узнал об этом только что, — Сяо Хуаян склонился и запечатлел поцелуй на её щеке. — У Бися тоже есть свои методы. Если бы я мог в каждое мгновение знать обо всём и видеть каждый его шаг, то сейчас мне не пришлось бы кривить душой и обмениваться с ним любезностями.
Давно бы уже сорвал все маски и вступил в открытое противостояние.
Шэнь Сихэ кивнула. Она вспомнила, как в прошлый раз император Юнин пытался нанести удар Сяо Хуаяну; если бы тот случайно не связался с Сяо Цзюэсуном, боюсь, ему было бы трудно выпутаться. Император Юнин смог отобрать трон у собственного брата и удерживать власть столько лет — он явно не из тех, с кем легко справиться.
Будучи монархом и обладая неоспоримым величием более двадцати лет, он всё ещё умел подавлять свой гнев, и это внушало подлинный трепет. Она уже несколько раз наносила императору оскорбления, но каждый раз император Юнин прощал её, ни разу не ответив и даже не сделав малейшего предупреждения. И дело было не в его слабости или страхе, а в его способности сохранять хладнокровие.
Такие люди обычно не действуют опрометчиво, но если уж берутся за дело — как в тот день в летнем дворце против Сяо Хуаяна, — то не оставляют противнику ни единого шанса на спасение.
— На этот раз Лао Ба хоть и сохранил жизнь, но лишился как минимум трёх из десяти своих тайных стражей — можно сказать, его жизненная энергия сильно подорвана, — Сяо Хуаян решил поделиться с Шэнь Сихэ чем-то приятным. — Я даже захватил нескольких живьём, заберу их с собой, чтобы хорошенько изучить.
Из тех людей, которых Сяо Чанъянь оглушил, он забрал двоих. Разумеется, он не стал забирать всех, иначе это насторожило бы Сяо Чанъяня. Сегодняшняя схватка была сумбурной, и Сяо Чанъянь сам не мог точно подсчитать количество погибших, а уж тем более проводить перекличку, особенно когда некоторых буквально разорвало в клочья.
Шэнь Сихэ, выслушав его, вдруг сделала странное выражение лица:
— Кажется, тебе очень нравится ловить людей для изучения…
В летнем дворце Сяо Хуаян тоже прибег к хитрости «замены одного на другое» и захватил воинов из боевой элиты императора Юнина, чтобы точно так же их изучить.
Видя её взгляд, будто она обнаружила у него какую-то странную привычку, Сяо Хуаян невольно рассмеялся:
— Это называется: знать себя и знать врага — в ста битвах не знать поражений 2. Теперь остались только тайные стражи Пятого. Если удастся поймать и их, я досконально изучу все козыри, которыми они обладают, соберу лучшее от каждой стороны и обучу своих людей. Разве не забавно будет потом поиграть с ними, зная, как подавить каждого?
— Синь-ван-дянься… боюсь, он не намерен враждовать с тобой, — Шэнь Сихэ подумала о Сяо Чанцине, который теперь казался совершенно отрешённым от мирских дел. Когда Сяо Хуаян прибыл сюда, его люди, притворяясь людьми Синь-вана, напали на людей Сяо Чанъяня, и Шэнь Сихэ чувствовала, что тот был в курсе.
- Человек с душой крысы или воробья (鼠雀之辈, shǔ qiào zhī bèi) — образное выражение для обозначения людей мелочных, беспринципных и ничтожных. ↩︎
- Знать себя и знать врага — в ста битвах не знать поражений (知己知彼，百战不殆, zhī jǐ zhī bǐ, bǎi zhàn bù dài) — знаменитый афоризм из трактата «Искусство войны» Сунь-цзы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
