Тенистые заросли камфорных деревьев дарили прохладу, а теплые лучи прекрасного солнца ткали золотистую вуаль.
Небо было высоким, земля — бескрайней, а Зеркальное озеро оставалось безмятежным.
В последние дни все было спокойно. Шэнь Сихэ вела уединенную жизнь в Дунгуне и, если не считать регулярных визитов к императору Юнину и тайхоу для выражения почтения, никуда не выходила.
Вскоре после большой свадьбы Бу Шулинь наступил день, когда должна была выйти замуж принцесса Пинлин. Устройством торжества занималась ее родная мать Жун-гуйфэй. К тому же, когда Шэнь Сихэ вернула себе власть над делами внутреннего двора из рук Жун-гуйфэй, это вызвало немалый переполох, и они, можно сказать, окончательно разорвали отношения.
Чтобы избежать подозрений, Шэнь Сихэ не вмешивалась в дела свадьбы принцессы Пинлин, полностью предоставив их Жун-гуйфэй. У той была единственная дочь, так что она определенно не стала бы чинить препятствий или допускать оплошности в столь важный день. Шэнь Сихэ лишь отправила людей для присмотра со стороны.
Дни в ожидании ребенка проходили необычайно неторопливо. Чжэньчжу и Биюй взяли на себя большую часть дворцовых забот. За полгода обучения, начиная с прошлого года, они уже набили руку в управлении делами, поэтому Шэнь Сихэ могла проводить больше времени с Сяо Хуаяном.
Вместе они ухаживали за цветами, заваривали чай, писали картины, играли на гуцине, вели беседы за игрой в шахматы и говорили о своем будущем дитя…
Жизнь была полна умиротворения, однако известие о кончине Шунань-вана все никак не доходило до столицы, что не могло не беспокоить Шэнь Сихэ.
— Неужели что-то пошло не так?
— У Бися в Южном Шу тоже есть свои соглядатаи, — объяснил Сяо Хуаян. — Должно быть, Шунань-ван не хочет, чтобы Бися узнал о его скором конце раньше срока, поэтому и тянет время.
Шунань-ван еще не был окончательно прикован к постели и не находился в том состоянии, когда медицина бессильна, иначе это невозможно было бы скрыть. Тем не менее, его дни действительно были сочтены — ему оставалось от силы три-пять месяцев. Но он не желал ждать этого срока и не мог себе этого позволить.
Если бы он известил Бу Шулинь только тогда, когда слег бы в постель, это не укрылось бы от глаз Бися. Император непременно перехватил бы весть и удержал бы Бу Шулинь. Пока известие о смерти Шунань-вана не достигло столицы, у Бу Шулинь не было повода просить о возвращении в Южный Шу.
Он все подготавливал. И когда все будет устроено, прежде чем кто-либо заметит неладное, он воспользуется удобным случаем и отправит погребальное донесение в зал усердного правления в тот момент, когда Бися будет застигнут врасплох. Тогда императору ничего не останется, кроме как отпустить Бу Шулинь.
— Сердце отца Шунань-вана полно сострадания, — тихо вздохнула Шэнь Сихэ, и ее взор внезапно омрачился. — Я вспомнила об а-нян…
Тao-ши в те годы тоже могла бы спастись, но она прекрасно понимала: не погибни она из-за семьи Сяо, место второй жены для женщины из рода Сяо было бы обеспечено, а Шэнь Юньаня, весьма вероятно, ждала бы та же участь, что и Бу Шулинь.
Сегодняшнее величие дочери, былое избавление отца от беды и нынешняя свобода а-сюна — все это было куплено ценой жизни а-нян. И почти то же самое сейчас происходило с Шунань-ваном и Бу Шулинь.
Невольно Шэнь Сихэ положила руку на свой еще плоский живот.
— Любовь родителей действительно настолько бескорыстна?
Шэнь Сихэ никогда не думала о том, чтобы отдать за кого-то жизнь. Вероятно, потому, что ей не доводилось видеть Шэнь Юньаня или Шэнь Юэшаня на волоске от смерти, да и по характеру она не была склонна к пустым мечтаниям, а потому и не помышляла о самопожертвовании ради отца или брата.
Потому ей было трудно понять и прочувствовать подобное бескорыстие. Возможно, когда-нибудь, став матерью, она и сама осознает, что это за чувство, заставляющее без оглядки лететь мотыльком на огонь¹.
— Это зависит от человека, — Сяо Хуаян, заложив руки за спину, склонил голову и посмотрел на Шэнь Сихэ. — Многие родители готовы забыть о жизни и смерти ради своего дитя, но немало и тех, кто способен продать родных сына или дочь ради славы и богатства.
Милосердие старших и почтительность младших встречаются часто, но и вражда между отцами и сыновьями — не редкость.
— Но мне все же кажется, что любой, в чьем сердце живет добро и чей разум наделен добродетелью, будет любить свое дитя самоотверженно, — добавил под конец Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ улыбнулась. Кто может судить о том, что еще не случилось? Но в глубине души она была согласна со словами Сяо Хуаяна.
— Дянься, Чжао-ванфэй и принцесса Аньлин затеяли ссору в саду Юньи… — как раз в этот момент раздался голос Биюй за дверью.
Шэнь Сихэ удивленно приподняла брови. Ю Саньнин и принцесса Аньлин?
Жена брата и золовка, пусть даже и не кровные, — извечно непростой союз, но подобные дрязги обычно случаются лишь в простых домах.
Принцесса Аньлин после замужества часто бывала во дворце и стала заметно степеннее и спокойнее. Ю Саньнин же была человеком проницательным, умела сдерживать себя и к тому же была беременна. Публичная ссора двух женщин в императорском дворце показалась Шэнь Сихэ делом не столь простым.
Как бы то ни было, раз это произошло во дворце и касалось двух женщин императорской семьи, Шэнь Сихэ, как обладательнице власти во внутреннем дворе, пришлось отправиться туда, чтобы разрешить спор.
Шэнь Сихэ поднялась и сказала Сяо Хуаяну:
— Я скоро вернусь.
По дороге Биюй рассказала Шэнь Сихэ, с чего все началось.
Оказалось, принцесса Аньлин вышла замуж в дом Линьу-бо, а между этим родом и прежним семейством Пинъяо-хоу вражда длилась уже несколько поколений. Особенно обострились отношения между Юй Сяном и нынешним Линьу-бо, став совершенно непримиримыми.
Причиной послужило то, что в свое время Линьу-бо из-за Юй Сяна навлек на себя гнев министра Хунлу. Когда пришло время Линьу-бо наследовать титул, Министерство Хунлу предоставило такие результаты проверки, что титул Линьу-хоу был понижен до нынешнего Линьу-бо.
С тех пор члены этих двух семей при встрече смотрели друг на друга как заклятые враги.
Сегодняшняя ссора между Ю Саньнин и принцессой Аньлин вспыхнула из-за того, что позавчера Бися внезапно решил устроить проверку Цзиньвэй. Брат Ю Саньнин и шицзы дома Линьу-бо прямо на месте сцепились в схватке, и поговаривали, что, не вмешайся император, они бились бы до последнего вздоха.
— Тайцзыфэй-дянься пришла как раз вовремя! — воскликнула принцесса Аньлин, преграждавшая путь Ю Саньнин. Увидев Шэнь Сихэ, она тут же шагнула вперед. Обе женщины поклонились, и принцесса поспешила добавить: — Старшая невестка, вторая невестка переходит всякие границы! У нас с ней не было вражды, но сегодня, когда мы столкнулись, она намеренно преградила мне путь, из-за чего я упала. Посмотри, старшая невестка, я даже кожу на руках содрала!
Шэнь Сихэ перевела взгляд на Ю Саньнин. Встретив взор Шэнь Сихэ, та невозмутимо пояснила:
— Принцесса заблуждается. Мы лишь случайно встретились на дороге. Вероятно, обе хотели уступить путь, из-за чего несколько раз одновременно сворачивали в одну сторону. Дянься разгневалась, решив, что я намеренно преграждаю ей дорогу, и толкнула меня…
Шэнь Сихэ обвела их обеих бесстрастным взглядом и, не выказывая эмоций, спросила:
— Раз принцесса толкнула тебя, почему же пострадала она сама?
— Я ношу под сердцем дитя, и Дянься, беспокоясь, что за мной плохо присматривают, приставил ко мне служанку, знающую боевые искусства. Когда эта девушка увидела, что принцесса толкает меня, она заступила ей путь. Принцесса наткнулась на нее и потому упала, — спокойно ответила Ю Саньнин.
Шэнь Сихэ мельком взглянула на стоящую на коленях в стороне крепкую служанку и снова посмотрела на принцессу Аньлин:
— Так все и было?
Принцесса Аньлин закусила губу и промолчала. Это действительно было правдой, но за всю свою жизнь она ни разу не подвергалась подобному обращению.
— Старшая невестка, я в состоянии отличить, уступала ли вторая невестка дорогу или преграждала ее. Она явно пять или шесть раз намеренно мешала мне пройти! Иначе с чего бы мне ее толкать?
летать мотыльком на огонь (飞蛾扑火, fēié pū huǒ) — готовность пойти на верную гибель ради чего-то важного.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
