— Возьми эти благовония и держи их при себе. Я велела зашить в каждый ароматический мешочек описания способов применения и их действия на случай непредвиденных обстоятельств! — Шэнь Сихэ передала Бу Шулинь целый узел с благовониями.
Большая часть благовоний лежала в ароматических мешочках, также здесь был порошок, завернутый в промасленную бумагу, запечатанные воском ароматические пилюли и брусочки в бамбуковых тубусах толщиной с большой палец…
Всё это было разным и обладало множеством свойств, но при этом не занимало много места: когда всё связали, получился лишь небольшой сверток.
Глаза Бу Шулинь были завязаны, поэтому она могла лишь осторожно ощупывать подношения. Она чувствовала доброту Шэнь Сихэ к ней, и это тепло передавалось от кончиков пальцев прямо к сердцу. В горле у нее стало горячо:
— Ю-Ю, ты мне как родная сестра!
Она сделала особое ударение на слове «родная».
В этой жизни было немного людей, которые искренне заботились о ней и любили её. Она всегда скрывала свою личность, и хотя в столице казалось, будто она завела толпу друзей-лис и приятелей-псов 1, на самом деле, кроме Дин Чжи, ни один из них не был с ней до конца честен.
Шэнь Сихэ стала первой, кто, не будучи её родственницей, защищала её на каждом шагу и заботилась обо всём. И неважно, взвешивала ли она выгоду в самом начале этой дружбы — в сердце Бу Шулинь Шэнь Сихэ относилась к ней со всей искренностью!
— Поторапливайся, чем раньше уйдешь, тем лучше, — Шэнь Сихэ не была сентиментальным человеком, поэтому она поторопила Бу Шулинь.
Пока все взгляды были прикованы к «Бу-шицзы», вернувшемуся в особняк Бу, каждый шаг, сделанный раньше, приближал момент возвращения в Южный Шу. Только вернувшись в Южный Шу, можно было по-настоящему избежать опасности.
Бу Шулинь прекрасно понимала, что сейчас дорога каждая секунда и нельзя медлить. Она раскинула руки, желая обнять Шэнь Сихэ перед решительным уходом, но неожиданно обняла пустоту.
Чжэньчжу своими глазами видела, как Бу Шулинь, обливаясь слезами благодарности, хотела обнять тайцзыфэй, но тайцзы-дянься на шаг опередил её и рывком увёл тайцзыфэй в сторону. К счастью, служанка проявила расторопность и вовремя подхватила Бу Шулинь, иначе Бу-шицзы, находящаяся на четвертом месяце беременности, наверняка бы растянулась на земле!
Увидев, что Бу Шулинь удержали, Шэнь Сихэ вспомнила о её нынешнем положении и не удержалась от гневного взгляда в сторону Сяо Хуаяна! Будто он не знал, что Бу Шулинь — женщина!
Сяо Хуаян лишь холодно хмыкнул:
— Иди!
Датоу пошел впереди.
Если бы он не знал, что Бу Шулинь — женщина, то за одну только её навязчивость по отношению к Ю-Ю Сяо Хуаян и не подумал бы оставить её в живых для возвращения в Южный Шу!
В крайнем случае, ради Шэнь Сихэ он бы просто не стал вмешиваться. Стал бы он так утруждать себя и тратить силы, придумывая стратегии для её возвращения?
Шэнь Сихэ своими глазами видела, как Сяо Хуаян завел Бу Шулинь в тайный проход. Она долго стояла на месте, погруженная в свои мысли, и лишь спустя какое-то время развернулась, чтобы уйти.
А в столице в это время было далеко не спокойно. Когда Сяо Хуаян провожал Бу Шулинь из императорского дворца, Лю Санчжи уже покинул дворец, неся при себе жетон императора Юнина.
Это был прекрасный шанс прибрать к рукам военную власть в Южном Шу. Бу Тохай уже мертв, и если с Бу Шулинь, отправившейся домой на похороны, что-нибудь случится, военная власть Южного Шу падет сама собой и вернется в руки Бися.
Поэтому на этот раз император Юнин приложил все силы, чтобы нанести смертельный удар.
В то же время реакция у всех была разной.
В Чжао-ванфу Сяо Чанминь, вернувшись, немедленно созвал доверенных лиц для тайного обсуждения. Подобные вещи, разумеется, невозможно было скрыть от Ю Саньнин. Она дождалась, когда Сяо Чанминь закончит совещание и отпустит всех советников, и только тогда велела пригласить его к себе.
— Если ты пришла из-за дела семьи Бу, то лучше не открывай рта, — прямо заявил вошедший в комнату Сяо Чанминь.
Сяо Чанминь признавал и ценил ум и методы Ю Саньнин, но в глубине души считал, что женщина должна знать свое место.
Он мог спрашивать совета у своей женщины, но не позволял ей вмешиваться в каждое его дело.
— Дянься, Бу-шицзы в добрых отношениях с тайцзыфэй, — Ю Саньнин уже изучила характер Сяо Чанминя, поэтому была вынуждена говорить иносказательно. — Наложница лишь чувствует, что события с Шунань-ваном не были случайностью. Неужели Бу-шицзы заранее получила известия и подготовилась? Если так, Бу-шицзы непременно обратилась бы за помощью. Если оглядеться, во всей столице единственный человек, к которому Бу-шицзы могла обратиться и кому осмелилась бы заранее сообщить о таком секретном деле — это, боюсь, только тайцзыфэй. Тайцзыфэй и остальные, должно быть, давно подготовились.
Сяо Чанминь, который до этого проявлял нетерпение, посерьезнел. О такой возможности он не думал, но это действительно было весьма вероятно!
— И что же, по-твоему, следует предпринять? — спросил Сяо Чанминь.
Ю Саньнин на мгновение замерла, а затем исполнила приветственный поклон ваньфу:
— Дянься, сейчас никто не желает благополучного возвращения Бу-шицзы в столицу, так зачем же нам вмешиваться?
Шэнь Сихэ была слишком непредсказуемой, и Ю Саньнин всегда казалось, что вражда с этой женщиной ни к чему хорошему не приведет. Однако амбиции Сяо Чанминя она уже немного разгадала.
Пусть она и вышла замуж за Сяо Чанминя, и жажда власти заставляла её мечтать о том, чтобы служить примером матери для Поднебесной, но по натуре она всегда была человеком основательным и осторожным. Глядя на способности Сяо Чанминя — и это не было пренебрежением с её стороны — у него просто не было шансов!
Мало того, что Шэнь Сихэ занимала законное место в Восточном дворце, так даже если тайцзы-дянься действительно осталось недолго жить и Шэнь Сихэ не родила прямого внука, оставался еще Синь-ван-дянься в гражданских делах и Ле-ван-дянься в военных. А скрывающийся в тени Янь-ван Сяо Чжангэн тоже не был заурядной личностью. Кто из них не был способнее и влиятельнее человека перед ней?
Но почему-то кто-то вбил в голову Чжао-вану мысли о порядке старшинства, и тот действительно начал видеть великие мечты эпох Весны и Осени 2 наяву!
С её точки зрения, Сяо Чанминю следовало вести себя смирно, чтобы в будущем, став циньваном, обеспечить благополучие своим детям. Конечно, сейчас Ю Саньнин не могла сказать этого Сяо Чанминю прямо, ей оставалось лишь направлять его намеками.
Ю Саньнин хотела, чтобы он оставался сторонним наблюдателем, но Сяо Чанминь, помолчав немного, ответил:
— Я серьезно обдумаю твои слова.
Сказав это, Сяо Чанминь развернулся и ушел, снова созвав своих доверенных лиц для обсуждения. Услышав об этом, Ю Саньнин зажмурила глаза.
Она прекрасно знала, что среди этих приспешников есть те, кто грезит о том, чтобы стать великими министрами. Именно эти люди так расхваливали Сяо Чанминя, что тот перестал осознавать границы своих возможностей. Боюсь, на этот раз Сяо Чанминь снова захочет вмешаться, остается лишь надеяться, что это не навлечет на него беду!
В соседнем с Чжао-ванфу доме Синь-вана Сяо Чанъин, тренировавший войска за городом, поспешно вернулся:
— А-Сюн, мы…
Сяо Чанъин запнулся, по его лбу катился пот, что выдавало его крайнюю спешку.
Сяо Чанцин сам когда-то был безумно увлечен одним человеком и понимал, что такое невозможность забыть или отпустить, когда все мысли только о ней, и любое дело, связанное с ней, лишает самообладания.
Поэтому он не стал ни отчитывать, ни отговаривать брата:
— Делай то, что задумал, а я прикрою тебя в столице.
Глаза Сяо Чанъина ярко блеснули, он с трудом сдерживал возбуждение и с благодарностью произнес:
— Спасибо, А-Сюн!
Договорив, он с улыбкой на лице бросился прочь, пятясь назад широкими шагами.
Было очевидно, что Бу Шулинь — человек Шэнь Сихэ, и от того, сможет ли Бу Шулинь благополучно вернуться в Южный Шу, зависело, получит ли Шэнь Сихэ мощную поддержку.
Ни Сяо Чанъин, ни Сяо Чанцин не стремились к императорскому трону. Сяо Чанъин, разумеется, всем сердцем желал помочь Шэнь Сихэ. Он не был законным сыном и не мог дать Шэнь Сихэ того соответствия имени и слов, которого она желала, поэтому, даже если Шэнь Юэшань выбрал его, Шэнь Сихэ отвергла это предложение.
Он лишь хотел сделать всё, что в его силах, чтобы дать Шэнь Сихэ всё, что мог, и ему не нужно было, чтобы она об этом знала.
- друзья-лисы и приятели-псы (狐朋狗友, hú péng gǒu yǒu) — сомнительные друзья, которые собираются вместе только ради развлечений и выгоды. ↩︎
- великие мечты эпох Весны и Осени (春秋大梦, chūn qiū dà mèng) — грандиозные, но абсолютно несбыточные амбиции или иллюзии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
