— Я отправила Двадцать Семь к А-Линь.
Шэнь Сихэ, прихорашиваясь перед зеркалом, почувствовала, как изменилось дыхание рядом с ней. Открыв глаза, она увидела, что Сяо Хуаян взял кисть из рук Хуньюй и склонился, собираясь нарисовать ей цветочный тянь.
Ему всегда нравилось рисовать ей цветочный тянь. С самой свадьбы он чаще всего делал это сам, и она прошла путь от первоначального неприятия и вынужденной покорности до нынешнего искреннего согласия и привычки.
— Я знаю, — Сяо Хуаян развернул её к себе, широко расставил ноги и наклонился, сосредоточив взгляд на её межбровье.
Прохладное прикосновение кисти коснулось кожи. Шэнь Сихэ замерла, не двигая головой:
— Северная Звезда, я…
На мгновение Шэнь Сихэ даже не нашлась, что сказать Сяо Хуаяну; казалось, в ней проснулось милосердие женщины 1.
Вспомнив о нынешнем положении Бу Шулинь и её беременности, Шэнь Сихэ почувствовала, что и в её собственном чреве день за днём растёт маленькая жизнь. Ей не хотелось, чтобы ребёнок Бу Шулинь погиб в этом противостоянии.
— Моя Ю-Ю полна чувств и верности долгу, к чему эти огорчения? — Сяо Хуаян не отрывал кисти. Несколькими тонкими и уверенными штрихами он набросал очертания листьев Пинчжун, передавая их истинный дух.
— Я не должна быть такой… — Шэнь Сихэ закрыла глаза. Она ясно чувствовала, что изменилась.
Она должна была ставить выгоду превыше всего, должна была, подобно Сяо Хуаяну, не колебаться, когда нужно проявить жестокость. И уж точно не должна была проявлять мягкосердечие в разгар игры.
— Это моя вина, — Сяо Хуаян опустил взгляд на её глаза. — Мне не следовало втягивать тебя в этот мир суеты 2 высотою в десять тысяч чжанов.
Это он насильно заставил столь чистую и холодную душу коснуться мирской суеты.
Если бы она не встретила его, она, возможно, навсегда осталась бы той бесстрастной и одинокой Шэнь Сихэ, не скованной узами чувств. Её сердце всегда пребывало бы в тишине и уединении, не тронутое никем и ничем.
Он привёл её в этот суетный мир семи чувств и шести желаний, но оказался не в силах оберегать её покой всю жизнь. Заставлять её вновь становиться тем отрешённым человеком, что холодным взором взирает на людской мир — он и впрямь был негодяем до мозга костей.
Шэнь Сихэ внезапно открыла глаза. Её зрачки, глубокие и блестящие, словно обсидиан, встретились с глазами Сяо Хуаяна, тёмными, как глубокая полночь:
— Нет, ты здесь ни при чём. Возможно, я никогда по-настоящему не знала себя, и такова моя истинная природа. Ты лишь помог мне осознать это раньше.
С этими словами она медленно обхватила его запястье, её взгляд оставался твёрдым:
— Северная Звезда, с какими бы обстоятельствами мне ни пришлось столкнуться в будущем, я верю, что сумею со всем справиться. Наша встреча, наше узнавание друг друга и наша жизнь вместе — каждая мелочь сохранена в глубине моего сердца. Это позволит мне оглянуться назад, когда солнце склонится к закату над горами и реками, и не чувствовать сожалений.
Благодаря твоему появлению я тоже познала, что такое чувства между мужчиной и женщиной.
На его губах заиграла легкая улыбка. Сяо Хуаян отложил кисть, внимательно осмотрел результат и, убедившись, что всё идеально, поднялся и привлёк её к себе, прижав её щеку к своей груди:
— Я увлёк тебя в реку любви, но не могу остаться с тобой надолго, а ты даже не винишь меня за это. Сегодня ты лишь нарушила один ход в моей партии, так стоит ли принимать это близко к сердцу? Ю-Ю, я не хочу, чтобы ты была строга к себе и добра к другим. Будь лучше человеком, который добр и к себе, и к другим.
Шэнь Сихэ слегка опешила. Только сейчас она поняла: он догадался о её чувстве вины из-за того, что она самовольно спутала его планы, и намеренно утешал её.
В это мгновение поток тепла разлился по её сердцу, согревая саму душу и проникая в каждую клеточку тела.
Увидев, что она улыбнулась и больше не мучается сомнениями, Сяо Хуаян почувствовал облегчение. Его сердце также наполнилось нежностью. При характере Шэнь Сихэ, умеющей легко принимать и отпускать вещи, она стала бы так терзаться из-за подобного поступка лишь потому, что он был ей слишком дорог.
— Получается, это я испортила твоё дело, а ты в ответ утешаешь меня… — Шэнь Сихэ вдруг почувствовала, что ведет себя излишне жеманно.
— Неужели ты действительно всё испортила? — спросил в ответ Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ опустила голову и усмехнулась, но тут же быстро подняла взгляд, напустив на себя высокомерный вид:
— А если и впрямь испортила?
Сяо Хуаян никогда не видел Шэнь Сихэ такой — весёлой и кокетливо-капризной. Он не удержался, склонился и запечатлел долгий поцелуй на её лбу, а затем крепко обнял её, сдерживая волнение:
— Пусть будет по-твоему. Всё, всё будет по-твоему. Моя жизнь полностью в твоих руках!
Оказавшись в крепких объятиях Сяо Хуаяна, вдыхая его аромат, Шэнь Сихэ невольно поджала губы и беззвучно рассмеялась.
Она знала Сяо Хуаяна. Она и впрямь не могла допустить, чтобы Бу Шулинь оказалась в опасности, и потому изменила его план. Битва при Минцзяне была неизбежна. Но если не Бу Шулинь, то каким способом разжечь пламя этой войны?
На самом деле это было несложно. Нужно было лишь, чтобы появился кто-то, кого Бися возжелал бы устранить ещё больше, чем Бу Шулинь, и при этом не мог бы сделать это открыто.
— Ты отправила А-Сюна в Минцзян, — Сяо Хуаян не проводил расследования и не получал никаких известий от Шэнь Юньаня, но он разгадал замысел Шэнь Сихэ.
Раз наживка сменилась на Шэнь Юньаня, Бися тем более не упустит столь редкий шанс. По сравнению с Шунань-ванфу, северо-западный дворец Шэнь Юэшаня был истинной занозой в сердце.
И Шэнь Юньань, разумеется, отправился в Минцзян не просто как наживка, а как главнокомандующий.
Раз Бися уже взялся за дело всерьёз и вознамерился задействовать Управление военного губернатора Цзяньнань, а Бу Шулинь и остальные отсутствовали, то, как бы тщательно Сяо Хуаян ни всё подготовил, им не хватало командующего, способного справиться с непредвиденными переменами.
— А-Сюн давно рвался испытать себя в водных сражениях. В этот раз его желание наконец исполнилось, — кивнула Шэнь Сихэ.
Для Шэнь Юньаня это была долгожданная возможность. Северо-Запад — это степи и пустыни. Шэнь Юньань был человеком, одержимым военным искусством, и давно мечтал о сражении на воде, но ему всё не представлялся случай.
Когда Шэнь Сихэ отправила ему послание, Шэнь Юньань, не в силах ждать, сначала выступил в поход и лишь потом сообщил ей об этом. К тому времени, как она получила весть, он был в пути уже два дня.
— В таком случае, мы будем спокойно ждать победного донесения от А-Сюна! — На самом деле, личное участие Шэнь Юньаня принесло Сяо Хуаяну некоторое успокоение.
Шэнь Сихэ могла позволить Шэнь Юньаню участвовать в этом, а он — нет. В конце концов, у мечей нет глаз, и пусть вероятность несчастного случая с Шэнь Юньанем была крайне мала, её нельзя было исключать. Сяо Хуаян не мог взять на себя ответственность за возможную беду с ним.
Шэнь Сихэ тоже думала об этом. Во-первых, она верила в способности брата, а во-вторых, люди их рода Шэнь, пока охраняют Северо-Запад, не могут держаться в стороне от полей сражений. Полководец не должен испытывать страха перед любой битвой.
Чем больше опыта, тем больше знаний, и это, напротив, может стать спасительным талисманом в тот день, когда им не удастся избежать настоящего боя.
Шэнь Сихэ подняла глаза к чистому, безмятежному небу. Вера в брата лишала её всякого беспокойства.
Путь от Северо-Запада через Тубо до реки Минцзян занял у Шэнь Юньаня всего пять дней. В это время Сяо Чанин, ведя за собой подчиненных Бу Шулинь, сталкивался с одной волной преследователей за другой. Сама Бу Шулинь, обременённая почти пятимесячной беременностью, уже приближалась к Тубо. В то же время прибыл к реке Минцзян и высланный вперёд Двадцать Семь.
Вскоре император Юнин получил известие.
— Шэнь Юньань на реке Минцзян?
— Докладываю Бися, сведения абсолютно точны. Однако Северо-Запад находится под властью вана Северо-Запада, и все полагают, что Сибэй-ван-шицзы вместе с шицзыфэй совершают буддийские обряды в храме…
Теперь на Северо-Западе не осталось их людей, и было невозможно добыть доказательства того, что Шэнь Юньань самовольно покинул пост, если только не схватить его самого.
— Хорошо, хорошо, просто прекрасно! — Глаза императора Юнина были холодны как лёд. Клан Шэнь и впрямь перестал считаться с ним. — Немедленно отправить три гвардейских отряда бравых воинов к реке Минцзян. Не упустить ни Бу Шулинь, ни Шэнь Юньаня!
- Милосердие женщины (妇人之仁, fùrénzhīrén) — идиома, означающая чрезмерную мягкосердечность, мешающую принимать суровые, но необходимые решения. ↩︎
- Мир суеты (万丈红尘, wànzhàng hóngchén) — образное выражение, описывающее земную жизнь со всеми её страстями и заботами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
