Лучше всего было бы немедленно отправиться вслед за ним в племя Але, чтобы получить лечение.
Однако Але по какой-то причине использовали, и Се Юньхуай опасался, что из-за этого Сяо Хуаян откажется ехать в племя Але за исцелением.
Тем не менее, глядя на Сяо Хуаяна, который мелко дрожал от холода, Се Юньхуай больше ничего не сказал.
Лишь через полчаса, когда Суй Аси сумела усмирить пронизывающий холод, Сяо Хуаян, поддерживаемый Ди Фаном, с трудом смог сесть.
— Моему телу… всё еще плохо? — спросил Сяо Хуаян.
— Дянься, планы изменились. Вам лучше как можно скорее отправиться со мной к племени Але, чтобы пройти обряд очищения от яда. Мы не можем ждать до конца года, — с тревогой произнес Се Юньхуай.
На самом деле Сяо Хуаян думал об этом на протяжении всего этого получаса. В его сердце уже зародились подозрения, и слова лекаря лишь подтвердили их:
— Можем ли мы подождать еще месяц?
Се Юньхуай, будучи врачом, желал пуститься в путь прямо сейчас, но понимал, что Сяо Хуаяну нужно уладить еще множество дел, поэтому ответил уклончиво:
— Дянься, как можно скорее…
Подождать еще месяц было возможно, но каждый лишний день промедления лишь умножал опасность.
Сяо Хуаян понял, что имел в виду Се Юньхуай. Он ненадолго замолчал, а затем снова спросил:
— Будут ли подобные приступы неконтролируемого холода повторяться часто?
Немного подумав, Се Юньхуай ответил:
— Если Суй Аси будет проводить иглоукалывание каждые три дня, это можно будет сдерживать.
Сяо Хуаян кивнул:
— Нужно ли мне в будущем и дальше подавлять яд?
— Яд в теле Дянься подобен змее, переходящей от зимы к лету, от спячки к пробуждению; прежние способы более бесполезны, — Се Юньхуай заговорил с явным сожалением: плоды его многомесячных трудов пошли прахом по течению реки 1.
— Я понял, — Сяо Хуаян поднял глаза на Се Юньхуая. — Прошу тебя, подготовь всё необходимое для дороги. Корабль выберем из флотилии Цюйши.
Се Юньхуай с облегчением вздохнул. Сяо Хуаян всё еще доверял ему и был согласен на лечение:
— Будьте спокойны, Дянься. Я всё устрою должным образом и больше не допущу оплошностей.
— Жогу, не стоит принимать это близко к сердцу. В случившемся нет твоей вины, — напротив, Сяо Хуаян сам утешил Се Юньхуая.
Каждый раз, когда он бывал здесь, его сопровождали тайные стражи; если бы кто-то приблизился, это не укрылось бы от них. За Се Юньхуаем он тоже приказал присматривать, и было точно известно, что ни к нему, ни к Але никто не подходил.
То, что произошло на этот раз…
Сяо Хуаян ждал результатов допроса Ди Фана.
Вскоре за дверью раздался голос Ди Фана:
— Дянься, у подчиненного есть новости.
— Войди.
Ди Фан вошел и, отвесив поклон, произнес:
— Дянься, по моим предположениям… Але подвергся искусству захвата души.
Взгляд Сяо Хуаяна застыл, он посмотрел на Ди Фана:
— Ты уверен?
Ди Фан склонил голову:
— Нужно дождаться Люйлина, который приведет человека для подтверждения.
Под «человеком», разумеется, подразумевался тот самый советник Сяо Чанъяня, попавший в руки Шэнь Юньаня. Он всё еще был жив, так как Шэнь Юньань еще не нашел способа развеять искусство захвата души, и этот пленник оставался полезен.
— Тогда вынесем окончательное решение после подтверждения, — Сяо Хуаян плотнее запахнул легкую шубу. — Если окажется, что…
Сяо Хуаян не договорил. Его взгляд потемнел. Але не знал ханьского языка; чтобы применить к нему искусство захвата души, преступник должен был заставить Але понимать свои слова. Это означало, что тот, кто воздействовал на Але, владел языком его племени.
Это заставило Сяо Хуаяна вспомнить о яде в собственном теле и о том, чем недавно был отравлен Цуй Цзиньбай.
При мысли о том, что в тени скрывается подобный человек, Сяо Хуаян не мог не тревожиться за Шэнь Сихэ.
Хуже всего было то, что враг прятался слишком глубоко, и не было никакой возможности выманить его наружу.
Противник явно питал к нему глубокую враждебность, но никогда не вступал в открытое противостояние. Он затаился во тьме, выжидая момент, чтобы нанести удар, а в обычное время ничем не выдавал своего присутствия.
Даже атакуя, он, казалось, не заботился о том, достигнет ли цели, и тут же отступал назад — так быстро, что невозможно было понять, человек это или злой дух.
Сяо Хуаян вернулся раньше обычного, и Шэнь Сихэ почувствовала неладное. Глядя на его лицо, такое же бледное и бескровное, как и в момент ухода, она тут же шагнула навстречу и взяла его за руку:
— Что сегодня произошло?
Он вернулся рано, хотя обычно после таких поездок в течение пары дней его лицо выглядело лучше, а сегодня перемен не было.
— Кое-что случилось, но окончательных выводов пока нет. Когда всё прояснится, я тебе расскажу, — мягко проговорил Сяо Хуаян.
Он не собирался скрывать это от Шэнь Сихэ. Его планы должны были сдвинуться, и он не мог допустить, чтобы Шэнь Сихэ оказалась к этому психологически не готова в последний момент 2.
— Хорошо, — Шэнь Сихэ не торопила его. Раз он решил всё рассказать позже, она подождет.
Поскольку нужный человек был у них в руках, расследование продвигалось быстро, однако результат оказался для Сяо Хуаяна совершенно неожиданным.
Он устремил на Ди Фана взгляд, в котором нельзя было прочесть ни радости, ни гнева:
— Ты хочешь сказать, что под жестокими пытками он выдал Цзин-вана?
— Отвечаю Дянься: действительно, Цзин-вана, — почтительно доложил Ди Фан. — В юности его учителем был необычный человек, с которым он посещал родное племя Але. Он знает язык племени Але и еще в то время, когда Дянься был в Дэнчжоу, проверял ваш пульс, поэтому знал о редком яде в вашем теле.
Он следовал за Цзин-ван-дянься более десяти лет и обучил его половине своих познаний.
— Выходит, Цзин-ван тоже владеет искусством захвата души? — задумчиво произнес Сяо Хуаян.
— Согласно показаниям этого человека — да, — ответил Ди Фан.
Сяо Хуаян стоял у окна, заложив руки за спину. Его взгляд был устремлен вдаль, но мысли витали очень далеко.
Когда возникло подозрение, что Але подвергся искусству захвата души, Сяо Хуаян и подумать не мог, что за этим стоит Сяо Чанъянь. Он велел привести его советника лишь для того, чтобы подтвердить сам факт воздействия, и никак не ожидал такого исхода.
— Ступай, — Сяо Хуаян махнул рукой.
— Дянься, как поступить с Але? — спросил Ди Фан.
Сяо Хуаян обернулся, его взгляд был бесстрастным:
— Пусть люди следят за ним неотступно.
Он не мог лишить Але жизни. И дело было не только в том, что Але сам был жертвой, но и в том, что Сяо Хуаяну предстояло отправиться с Се Юньхуаем в его племя за исцелением. Он не мог не привести Але назад живым, иначе рисковал столкнуться с враждебностью и недоверием соплеменников.
— Слушаюсь, — Ди Фан вышел из комнаты и увидел Шэнь Сихэ, за которой следовала Цзюй с подносом, на котором стояла чаша с супом. Видимо, они ждали у дверей уже какое-то время. Ди Фан поспешно поклонился.
Шэнь Сихэ кивнула и вместе с Цзюй вошла внутрь.
Когда Цзюй поставила суп на стол, Шэнь Сихэ отпустила её:
— Выяснил?
Сяо Хуаян, кутаясь в легкую шубу, подошел к ней. Он посмотрел на Шэнь Сихэ, взял из её рук чашу с супом и, помешивая его ложкой, произнес:
— Ю-Ю, боюсь, я не смогу поехать с тобой в регион Хэйшуй…
Рука Шэнь Сихэ, тянувшаяся, чтобы налить себе супа, замерла. Она подняла на него глаза:
— Почему?
Некоторое время Сяо Хуаян смотрел на неё отсутствующим взглядом, затем моргнул и уставился на чашу в своих руках:
— В тот день, когда я пошел навестить Жогу…
Сяо Хуаян без утайки рассказал обо всем, что произошло. Ему оставалось еще почти полгода жизни, но этот срок внезапно сократился всего до одного месяца.
— Дзынь!
Ложка выпала из рук Шэнь Сихэ, расплескав суп.
- пошли прахом по течению реки (付之东流, fù zhī dōng liú) — обр. в значении «бесследно исчезнуть», «потрачено впустую». ↩︎
- когда дело дойдет до крайности (事到临头, shì dào lín tóu) — обр. в значении «в последний момент», «перед лицом надвигающихся событий». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
