В двадцать третий год эры Юнин тайцзы скончался.
О той сумбурной ночи, окутанной густым туманом, даже очевидцы и участники не могли до конца понять суть этого запутанного покушения.
На императора напали, Цзин-ван поднял мятеж.
Почему Цзин-ван взбунтовался? Неужели только из-за неудачи на реке Миньцзян и сурового наказания императора, отстранившего его от власти? Кажется, этого недостаточно для мятежа: Цзин-вану едва исполнилось двадцать лет, и у него была уйма способов скрывать свои способности 1 и дождаться удобного момента для возвращения.
К тому же, для мятежа Цзин-ван задействовал лишь отряд Линвэй. Неужели он был настолько наивен, чтобы надеяться на успех с такими малыми силами? И как тогда он смог удерживать Аннань?
С другой стороны, разве отряд Линвэй выступает без приказа императора? Как же Цзин-ван сумел ими распорядиться? Позже Бися наказал генерала и двух средних офицеров отряда Линвэй, заявив, что те поддались на уговоры Цзин-вана.
Стотысячные чиновники с трудом верили в это, подозревая некую тайну, но раз Бися дал такое объяснение, чиновникам оставалось лишь принять его.
Кроме мятежа Цзин-вана, неразрешимой загадкой оставалась и гибель третьего принца.
Третий принц преградил путь Цзин-вану у ворот Фужун юань. Но как вышло, что императорская гвардия, отряд Линвэй, Цзиньвэй и Отдел военных сил Пяти городов превратились в беспорядочный клубок и принялись истреблять друг друга? Что привело к тому, что третий принц пал от рук воинов отряда Линвэй?
Как убийцы укрылись среди императорской гвардии, охранявшей Фужун юань? Почему их было два отряда?
Цзин-ван привел людей с криками о спасении императора — почему Бися так легко поверил ему и подпустил к себе?
Цепочка странных, необъяснимых событий заставляла стотысячных чиновников избегать глубоких расспросов: это были кровавые распри императорской семьи, в которые им не следовало вмешиваться.
Тайцзы погиб, защищая императора. Бися велел Министерству ритуалов провести похороны по обряду национальной скорби и с императорскими почестями.
Три дня не созывали совет, вся страна погрузилась в траур.
Цзин-вана, схваченного лично ваном Северо-Запада и его сыном, бросили в небесную тюрьму, но даже не допрашивали.
Все дела отложили до завершения похорон тайцзы.
В Дунгуне развевались белые полотна, все обитатели облачились в траурные одежды. Шэнь Сихэ была в простом белом платье, ее голубые волосы ниспадали водопадом, а у виска белел шелковый цветок. Она казалась отстраненной и исхудавшей.
Сегодня были похороны тайцзы, но она не пошла. Вчера она упала в обморок во время бдения у гроба, и Начальник императорских врачей велел ей соблюдать постельный режим.
Заботясь о дитя в ее чреве, ни Бися, ни императорская инспекция не возражали, и она оставалась в Дунгуне поправлять силы.
— Дянься, Дай-ванфэй просит аудиенции.
Шэнь Сихэ как раз складывала одежду Сяо Хуаяна. Эти вещи он носил прежде. После свадьбы она сшила для него немало нарядов, и в этот раз, уходя, он забрал с собой часть той одежды, что еще не надевал на людях.
Услышав доклад Тянь Юаня, Шэнь Сихэ на мгновение замерла и лишь потом произнесла:
— Проси в Сяо Ясюань.
Тайцзы был в центре национальной скорби, и Ли Яньянь тоже потеряла мужа. Прежде она всегда выбирала яркие, пестрые наряды, но теперь тоже облачилась в простое белое. Она выглядела даже изможденнее Шэнь Сихэ, в ее глазах застыла красная сетка усталости.
Увидев Шэнь Сихэ, она все же поклонилась.
Шэнь Сихэ слегка повела рукой, не желая тратить время на приветствия:
— По какому делу пришла третья невестка? Говори прямо.
В пустом взгляде Ли Яньянь не осталось былой живости. Она ответила без обиняков:
— Тайцзыфэй, я пришла сегодня с просьбой.
Шэнь Сихэ спокойно смотрела на нее, ожидая продолжения.
Ли Яньянь протянула ей записку, полученную в день свадьбы Шэнь Иньчо:
— Тайцзыфэй, не могли бы вы помочь мне узнать, кто это прислал?
Сказав это, она вмиг утратила вялость и впилась взглядом в Шэнь Сихэ. Она подозревала ее и пришла проверить.
Шэнь Сихэ опустила взгляд на записку:
— Третья невестка, ты полагаешь, что смерть принца Дая вызвана тем, кто передал тебе весточку?
— А разве нет? — гнев в глазах Ли Яньянь полыхнул, словно готовое к извержению пламя, способное испепелить всё вокруг.
Она подозревала Шэнь Сихэ без всяких на то причин и доказательств, полагаясь лишь на интуицию.
В спокойных глазах Шэнь Сихэ, смотревшей на искаженное злобой лицо Ли Яньянь, отразилась насмешка:
— Ты ошибаешься. Человек, заставивший принца Дая ступить на путь, с которого нет возврата — это ты!
— Лжешь! — пронзительно выкрикнула Ли Яньянь.
Шэнь Сихэ сохраняла невозмутимость перед лицом беснующейся гостьи:
— Принц Дай шел туда, уже решив умереть. И тем, кто вынудил его к этому, была ты.
Сяо Чанчжэнь и Ли Яньянь изводили друг друга больше десяти лет. Слишком многое произошло, и Сяо Чанчжэнь был истощен и телом, и душой. У него наконец не осталось сил продолжать эту связь, и он выбрал смерть.
Возможно, мысли о конце посещали его давно, но он был сыном небесного дома 2, и если бы он покончил с собой из-за жены, Бися не пощадил бы ни Ли Яньянь, ни весь клан Ли.
Ему требовался способ уйти так, чтобы ни перед кем не быть виноватым, и в этот раз ему подвернулся случай. Он намеренно не стал уклоняться от того смертельного удара.
Его замыслы были куда глубже, чем многие могли представить. Вероятно, он давно понял, что всё происходящее связано с Дунгуном, и догадался, что в итоге Дунгун снова выйдет победителем, а потому всеми силами содействовал им.
Дунгуну нужно было, чтобы он преградил путь Сяо Чанъяню — и он сделал это. Дунгуну нужно было, чтобы четыре армии истребляли друг друга — и он помог Сяо Чанъяню устроить эту резню, не дав воинам Цзиньвэй, императорской гвардии, отряда Линвэй и Отдела военных сил Пяти городов времени опомниться.
Среди намеренных искажений Сяо Чанчжэня и сознательно созданных «Сяо Чанъянем» противоречий четыре стороны бились не на жизнь, а на смерть.
Очевидно, понимая, что «Сяо Чанъянь» хочет ускользнуть, Сяо Чанчжэнь поспособствовал этому.
Он помог плану Сяо Хуаяна свершиться безупречно лишь ради того, чтобы Сяо Хуаян позволил им с супругой быть похороненными вместе.
Эти слова были переданы Шэнь Сихэ после того, как человек, притворявшийся Сяо Чанъянем, успешно отступил.
Шэнь Сихэ ждала, что Ли Яньянь последует за мужем в могилу, но прошло столько времени, а вестей не было. Оказалось, Ли Яньянь просто не желала признавать, что ее собственные несбыточные мечты довели Сяо Чанчжэня до предела.
Видя, как та теперь пытается сбежать от правды, нападая на всех вокруг и стараясь найти ложный повод для самообмана и перекладывания ответственности, лишь бы убедить себя, что не она погубила любимого человека…
Шэнь Сихэ вспомнила о Сяо Хуаяне. Ради нее он принял удар мечом и в беспамятстве был спешно вывезен из столицы. Он ведь мог выбрать другой способ исчезнуть, как когда-то Сяо Чантай — через огонь или воду, когда тело не находят, и вернуться после исцеления.
Но он собственноручно отсек себе путь к трону. Даже если он выздоровеет, он не сможет вернуться. В этом мире больше не будет тайцзы Сяо Хуаяна, тайцзы Сяо Хуаян погребен в императорской гробнице.
— Ты не достойна той преданности, с которой принц Дай относился к тебе.
Эти слова ошеломили Ли Яньянь, в ее голове стало пусто. Внезапно она выхватила из водяного рукава кинжал и бросилась на Шэнь Сихэ.
Но не успела она приблизиться к Шэнь Сихэ, как стремительная тень отбросила ее ударом ноги.
Моюй встала перед Шэнь Сихэ, закрывая ее собой и глядя на Ли Яньянь как на покойницу.
— Шэнь Сихэ, если ты сегодня не убьешь меня, я этого так не оставлю! — Ли Яньянь приподнялась, похожая на призрака, и с ненавистью уставилась на Шэнь Сихэ.
- скрывать свои способности и дожидаться удобного момента (韬光养晦, tāoguāng-yǎnghuì) — китайская идиома, означающая тактику временного сокрытия талантов и накопления сил. ↩︎
- сын небесного дома (天家儿郎, tiānjiā érláng) — образное обозначение отпрысков императорского рода. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
