Император находился в критическом состоянии, тайзы отсутствовал. Любой, кто имел право претендовать на престол, должен был начать подготовку, даже если не стремился стать правителем.
Сяо Чанцин получил достоверные сведения, что императору Юнину, вероятно, становится хуже, и поспешил известить Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ лучше было родить пораньше. Если возникнет необходимость пойти на риск и вызвать преждевременные роды, то семимесячный ребенок — это все же лучше, чем ждать до восьми месяцев.
Он опасался, что дитя Шэнь Сихэ появится на свет уже после того, как Бися отойдет в мир иной. Кто станет поддерживать младенца, который еще находится в утробе, чей пол неизвестен и чье благополучное рождение под вопросом?
Даже если все принцы погибнут, останутся родственники императорской семьи из боковых ветвей.
Если Шэнь Сихэ хочет бороться, ей необходимо сначала родить императорского внука1!
Ответное послание от Шэнь Сихэ заставило Сяо Чанцина нахмуриться.
— А-Сюн, что это значит? — Сяо Чанъин тоже находился у Сяо Чанцина; они оба только что вернулись с праздничного банкета по случаю свадьбы сестры.
Бися внезапно упал в обморок, и его срочно доставили во дворец. Тайхоу отдала приказ не впускать принцев для посещения; она явно не хотела, чтобы они узнали причину случившегося.
Однако Сяо Чанцин сразу же все выяснил. Оказалось, что Бися давно был отравлен, и это была заслуга того человека, которого нашел Сяо Чанминь.
Именно об этом он первым делом сообщил Шэнь Сихэ.
Но в отличие от их тревоги, Шэнь Сихэ проявила поразительное спокойствие и властность.
Сяо Чанцин, глубоко задумавшись, произнес:
— Тайзыфэй сама родилась недоношенной и в детстве была очень слаба здоровьем. Должно быть, она не хочет рисковать и рожать ребенка раньше срока, чтобы он не был таким же хилым.
Сяо Чанъин поверил этому объяснению, и Сяо Чанцин парой фраз спровадил его назад.
Некоторые вещи он не мог прямо сказать младшему брату, который все еще сохранял чистоту сердца.
Бися лишился чувств, и Сяо Чанцин получил известие, что государю совсем плохо. Однако Шэнь Сихэ столь решительно заявила, что только ей решать, сменится ли власть в поднебесной2. Это означало, что она либо может предотвратить кончину Бися, либо твердо уверена, что он не уйдет так скоро…
Первое казалось слишком нелепым: даже мастер медицины не может по-настоящему спорить со смертью. Но если бы и мог, Сяо Чанцин не верил, что Шэнь Сихэ станет тратить на это силы и раскрывать перед императором такого человека.
Оставалось второе: Шэнь Сихэ точно знала, что Бися еще не стоит на краю могилы. Кто может быть так уверен в сроке, отпущенном императору?
Только тот, кто подстроил это отравление.
Более того, за делом Сяо Чанминя явно кто-то стоял, и Сяо Чанцин всегда был убежден, что это работа Дунгуна.
Теперь это подтвердилось.
Младший брат все еще питал нежные чувства к тайзыфэй. В отличие от самого Сяо Чанцина, он не ненавидел Бися — в конце концов, они были одной крови. Если бы он узнал, что Бися был отравлен Шэнь Сихэ, то, вероятно, не знал бы, как к ней относиться.
Он наверняка стал бы мучиться и страдать. Сяо Чанцин с самого детства оберегал этого единственного брата и, конечно, не хотел, чтобы тот терзался.
Тем не менее, ему нужно было встретиться с Шэнь Сихэ наедине.
— Синь-ван хочет видеть меня? — когда Тянь Юань передал сообщение, Шэнь Сихэ была слегка удивлена.
Сяо Чанцин, возможно, уважал и ценил ее, но она знала: человеком, которого Сяо Чанцин по-настоящему опасался, был Сяо Хуаян.
Сяо Чанцин не стремился к императорскому трону, его единственным желанием было досадить Бися, поэтому у него не было конфликтов с Дунгуном. В противном случае, даже если Сяо Хуаян внушал ему опасения, Сяо Чанцин не побоялся бы вступить в схватку. Как и Сяо Чанъянь, он скорее бы рискнул жизнью в смертельном бою, нежели влачил бы жалкое существование в обиде и унынии.
И сейчас Сяо Чанцин принимал ее сторону. Помимо вышеупомянутых причин, была и другая: Бися не хотел, чтобы ее ребенок наследовал трон, а Сяо Чанцин жаждал действовать ему наперекор.
Поэтому Сяо Чанцин не был ей по-настоящему предан. Если бы дело не было крайне важным, он, при своем характере, никогда бы не попросил о встрече.
— Тайзыфэй-дянься желает встретиться с Синь-ваном-дянься? — видя, что Шэнь Сихэ долго раздумывает, спросил Тянь Юань.
— Встретиться нужно, вопрос лишь в том, как… — Шэнь Сихэ размышляла над этим.
Она только что потеряла мужа, а Сяо Чанцин был старшим братом ее супруга. В императорской семье не всегда строго соблюдались запреты на браки с вдовами братьев.
К тому же их положение было крайне щекотливым. Из-за Сяо Цзюньшу, даже если ее ребенок еще не родился, он уже был сильным претендентом на престол, не говоря уже о том, что Сяо Хуаян был законнорожденным наследником.
С другой стороны, Сяо Чанцин был принцем с безупречной репутацией и выдающимися способностями, который теперь по праву считался старшим из оставшихся в живых сыновей императора.
Бесчисленное множество глаз следило за ними. Любое их движение немедленно обросло бы грязными слухами. Раньше она заботилась лишь о себе и не придавала значения репутации, но теперь, думая как жена Сяо Хуаяна, она стала ею дорожить.
— Тайзыфэй-дянься, может быть, стоит тайно покинуть дворец через секретный проход? — негромко предложила Чжэньчжу.
Шэнь Сихэ тут же отвергла это предложение:
— Вероятность того, что Бися стал жертвой покушения, крайне мала. Скорее всего, он потерял сознание намеренно.
Бися без веской причины покинул дворец, чтобы почтить своим присутствием свадьбу дочери. Возможно, в глазах гражданских и военных чиновников это выглядело как проявление особой любви к Сяо Чанцину и Сяо Чанъину — в конце концов, у Бися осталось не так много сыновей, а эти двое были родными братьями.
Но Шэнь Сихэ знала, что Бися никогда не станет возвышать Сяо Чанцина. Он мог передать трон Сяо Чанъину, Сяо Чангэну или даже Сяо Чанхуну, но только не Сяо Чанцину.
Сяо Чанцин был тем, кто не прошел его испытание, и его нынешние поступки не выдавали в нем человека, способного быть императором.
Бися не слишком дорожил принцессами, поэтому его личное присутствие на церемонии совершеннолетия принцессы Пинлин наводило на размышления. У Шэнь Сихэ были все основания подозревать, что он воспользовался этим случаем, чтобы разыграть обморок.
Тогда целью притворного критического состояния могло быть лишь желание выманить тех, кто потерял терпение и затаил недобрые намерения.
В такой момент он наверняка тайно следит за всеми: за Дунгуном, за резиденцией шестнадцатого принца и даже за важными министрами…
Шэнь Сихэ не хотела рисковать и раскрывать Бися существование тайного прохода.
— Передай весть Янь-вану. Пусть завтра он найдет Синь-вана и Ле-вана и приведет их в Дунгун ко мне, — внезапно решилась Шэнь Сихэ.
Раз нельзя встретиться тайно, значит, нужно сделать это открыто. Раз Бися притворяется больным, завтра он точно не очнется.
Пока Бися лежит без чувств, визит нескольких принцев в Дунгун — будь то для взаимных расспросов или ради новостей — не будет выглядеть подозрительно в глазах посторонних.
Если Сяо Чангэн сам проявит инициативу и приведет Сяо Чанцина, то даже если Бися узнает об этом, он не догадается о тайном сговоре между ней и Сяо Чанцином. Ведь Бися неведомо, что Сяо Чангэн на самом деле человек Дунгуна!
На следующий день Бися действительно пришел в себя лишь на мгновение, отдал несколько распоряжений и снова впал в беспамятство.
Услышав новости, Сяо Чангэн и Сяо Чанцин вместе с представителями трех управлений, шести министерств и родственниками императорской семьи просили аудиенции, но Лю Санчжи всех спровадил. Тогда трое братьев во главе с Сяо Чангэном направились в Дунгун.
Шэнь Сихэ приняла троих.
Сяо Чангэн, заранее получив наставления, отвел Сяо Чанъина в сторону. В изящном павильоне остались только Сяо Чанцин и Шэнь Сихэ. Чжэньчжу и Тянь Юань ожидали поблизости, а Сяо Чанцин вошел без сопровождающих.
— Тайзыфэй-дянься уверена, что жизни Бися ничто не угрожает? — спросил Сяо Чанцин без лишних предисловий.
Шэнь Сихэ кивнула:
— Я не позволю, чтобы с Бися что-то случилось до того, как я рожу.
Яд, которым был отравлен Бися, трудноизлечим, но не смертелен. Отрава — лишь прикрытие, чтобы скрыть действие ароматных чернил, которые Бися использует ежедневно. Записи о ежедневном расходе чернил императором ведутся постоянно, и Шэнь Сихэ не составило труда их раздобыть. По их количеству она могла примерно оценить состояние здоровья Бися.
- Императорский внук (皇孙, huángsūn) — официальное именование внука правящего императора, обладающего правом наследования. ↩︎
- Смена небес (天变, tiānbiàn) — образное выражение, означающее государственную смуту или смену верховной власти. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
